Ведьмак: Перекрестки судеб

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Sigell

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Март 1043 года, Драконьи горы севернее Коигорна.

Белоснежные вершины Драконьих гор блестели под лучами солнца, нещадно ослепляя глаза. В морозном воздухе искрясь, витали мелкие кристаллики льда и тишина, нарушаемая только биением сердца и скрипом снега под ногами шестерых вооруженных людей. Мерхольд прищурился от нестерпимого света, выискивая в снегу следы пропавших вчера разведчиков. Припорошенные отпечатки сапог, стали еле заметными, и их цепочки, то терялись среди скал и валунов, засыпанных снегом, то появлялись на дне ущелья, по которому медленно продвигались люди. Уже второй отряд не вернулся из головного дозора и это сильно его беспокоило. При том, что вокруг на несколько  миль не было ни души, кроме их десятка, сформированного из отобранных бойцов,  и из которого уже осталось чуть больше половины.  Ему было неизвестно, зачем Анхель затащил их так далеко в горы, но приказы не обсуждают. Он слишком хорошо знал, что на войне бывает с теми, кто спорит. Однако уже неделю они блуждали по лабиринтам расселин и кряжей, испещрённых ходами и тропами в поисках загадочной цели, ведомой только их командиру, по словам которого: «Это очень важно».
Оттиски обуви привели к широкой впадине уходящей плавно вниз по спирали и постепенно сужающейся вдаль. Отличное место для засады, пронеслось в голове. Анхель дал знак Боруху и Збышку идти первыми, те подняв арбалеты, выступили вперёд. За ними последовал сам командир и Мерхольд. Замыкали строй Зигфрид и Янек, прикрывая тыл.
Группа осторожно двигалась между практически отвесными стенами, которые с каждым шагом сближались. Через сотню метров небо над головой исчезло за каменными сводами наползших друг на друга глыб. В проходе царил полумрак и только изредка сквозь бреши потолка пробивались лучи света. Збышек остановился и указал на пол, там все увидели ступени, вырубленные во всю ширину тоннеля,  явно рукотворной работы. На лице Анхеля заиграла кривая ухмылка.

0

2

Ступени вели вниз. Широкие, высеченные в скале, отполированные множеством ступней, но уже потускневшие, что указывало на то, что ступенями эитми не пользовались уже как минимум десятка полтора лет. А может и больше. Долгий спуск внушал бы трепет и страх, если бы не были зажжены факелы, столь предусмотрительно захваченные группой воинов. Шаги отдавались эхом, отражаясь от стен и уходя вниз. В темноту. Страшно? Жутко? Любой из группы ответил бы "нет", покривив изрядно при этом душой. Тоннель действительно лишал силы воли, выпивая ту до дна, внушал ужас и страх. Вроде обычные ступени вырубленные в граните. Вроде обычный тоннель, которых тысячи. Но этот был особенный.
Рано или поздно, спуск должен закончиться.
Зигфрид и Янек переглядывались, все так же замыкая отряд. Зловещее место. Наверняка тут приносились какие-то кровавые жертвы и совершались темные ритуалы. Вдруг в лицо подул холодный ветер, сопровождаемый воем. И было в этом вое что-то, от чего волосы по всему телу вставали дыбом.
Но самые смелые воины - разведчики на службе короля Каэдвена. Самые смелые воины - это не те, которые не испытывают страх, а те, которые его побеждают. Или хотя бы не показывают.
Сколько они уже спускаются? Полдня? День? Нет, все это морок. Но почему кажется, что сил подняться обратно не хватит? Холодный ветер выдувает жизнь. Так кажется воинам.
Однако вот ступени закончились и впереди был виден какой-то отблеск. Тоннель все еще шел вперед, но ветер перестал дуть. Стало легче. Кто-то шумно выдохнул.
-Не разбредаемся,- Анхель говорил спокойно. Быть может, на него не действовал так угнетающе спуск? Не зря же он командиром назначен.

+1

3

Грубые неотесанные стены мрачного коридора  сменились художественными барельефами, высеченными умелыми мастерами в горной породе. Отблески факелов затейливо играли на глянцевой поверхности мрамора. Впереди виднелся  дверной проём, зияющий чернотой. Он был выполнен из двух статуй, стоящих по бокам, изображающих бородатых карлов, опирающихся на двусторонний топор,  и подпирающих головами узорчатую балку. В глазницы изваяний были вставлены куски горного хрусталя, что придавало им вид гневно сверкающих глаз.  Базальтовая плита, служившая некогда дверью, была разбита, и её осколки теперь валялись тут же вперемешку с каменной крошкой. Камешки захрустели под ногами у Збышека и Боруха, переступающих поочерёдно порог, огласив причудливыми отголосками эха пустоту за входным порталом. Мерхольд, несший один из факелов, поспешил осветить им путь. Когда он прошел внутрь, его взору  предстал исполинский зал с витыми колоннами, вершины которых уходили высоко вверх и терялись во тьме. Зрелище захватывало дух своей грандиозностью и масштабом. Эбергсдорф поднёс огонь к светильнику, висевшему у двери, вспыхнув, пламя побежало от него по стенам тонкими дорожками,  зажигая всё новые и новые лампады, выхватывая у темноты ещё больше деталей окружения.

Отредактировано Мерхольд (2012-01-09 10:07:28)

0

4

-З-золото!- воскликнул Янек, шедший сзади. Самый зоркий в этом отряде он почему-то оказался в арьегарде.- Братцы, да тут хватит на весь Каэдвен, еще и Лирии с Ривией останется!
Действительно, горы золота лежали повсюду: у резных колонн, у стен, украшенных фресками, на полу с выбитой затейливой вязью, которая уже успела изрядно затереться... Везде лежали золотые дукаты, махакамские полновесные червонцы, золотые украшения - простые и затейливые - с драгоценными камнями и без них, оружие, украшенное узорами из серебра и золота со здоровыми рубинами в оголовке эфеса.
-Точно! Мы богаты! К черту эту службу! Обоснуемся в Ковире или, чем черт не шутит, в Туссенте, в тепле, заживем как надо!- подхватил Зигфрид.
Четверо из шестерых начали собирать золото, набивая карманы и походные сумки.
Борух сначала набирал червонцы, потом высыпал их из кармана и бросался к рубинам, изумрудам, халцедонам, янтарю, опалам, алмазам и прочим каменьям, нагребая за пазуху столько, что вряд ли бы он смог все это унести, однако жадные руки хватали все, что попадалось по пути. Блеск сокровищ ослеплял.
Зигфрид был более избирателен, он взял здоровый обоюдоострый топор. в народе именуемый бабочкой. Топор был целиком из серебра, по лезвию тянулся более светлый платиновый узор. Три кинжала из черной бронзы, секрет получения которой был потерян еще пять сотен лет назад были заткнуты за пояс. Стоит ли говорить, что ножны у кинжалов были как трон у краснолюдских старейшин - сплошь в золоте да камнях.
Янек собирал украшения. Вот этот перстень он подарит младшему брату, а этот - отцу. Вот этот ларец пойдет приданным младшенькой сестре, Звездочке, как называли ее все в деревне, в которой он вырос. Матери вот это колье. И это. Ну и вот это тоже подойдет. А эту подвеску из черных алмазов он подарит своей зазнобушке, Любушке ненаглядной.
Збышк собирал только серебро. По его разумению оно было дороже золота. Да и расплачиваться им - одно удовольствие. Всегда и сдача найдется у корчмаря. Он любил древние монеты. А здесь их было великое множество.
Анхель пропал из вида Мерхольда, на которого звон монет не произвел почти никакого впечатления. Вдруг сотник услышал свист и, повернув голову, провалился в темноту.

+1

5

Холодная тьма заволокла Мерхольда, черной непроглядной пеленой. Его будто не существовало в мире, сознание рассыпалось осколками разбитого зеркала, в отражениях которых, как в калейдоскопе мелькали видения из прошлого. Вот его наставник говорит ему: «Запомни сражаться нужно не только мечом. Используй всё, что может помочь в борьбе – солнце, бьющее в глаза, землю под ногами, дождь или снег и ярость противника обрати против него. Будь холоден умом и чист сердцем. Уважай врага своего, слишком много воинов гниёт в земле, лишь потому, что сочли противника неумёхой…».
Теперь он видел лицо Марыси, такое нежное и родное. Она улыбалась своей невинной улыбкой, той, которая всегда ласкала его взор. Лучи света, падали на её золотистые локоны, ниспадающие каскадами по плечам. Марыся! Марысенька!
Крик его первенца, пронесся в очередном отражении и растаял во мгле, перерастая в гвалт бешеной рубки. Ржание лошадей и лязг стали смешались в смертельной круговерти битвы. Гнев, в чьих-то глазах, напряжённые лица со звериными оскалами, кровь и огонь. Но почему же так холодно? Боль, пронзающая лицо ледяной хваткой. Шелест листвы, нет, это хор кузнечиков стрекочущих у него в голове или многоголосый шепот. Мозаика сознания стала собираться воедино, Мерхольд открыл глаза.

0

6

Подлость людская, и не только людская, во все времена была отвратительным качеством. Она не знает границ. Она не знает запретов. И, к сожалению, подлецы живут дольше, чем бравые прямолинейные парни.
Мерхольд открыл глаза, однако мироздание посчитало, что лучше бы он этого не делал. Как всегда после того, как встряхнут голову, в первую очередь хочется опорожнить свой и без того не полный желудок теми путями, какими еда в него попала. В глаза просто лупило тараном сияние монет, которые были разбросаны фактически по всему помещению. Так мало этого, ведь еще и лицо болело так, будто в него прилетел не меч, а по меньшей мере - боевой краснолюдский молот.
Проморгавшись, милсдарь сотник имел сомнительное удовольствие наблюдать посиневшее и застывшее в гримасе муки лицо Зигфрида. Глаза были бы на выкате, будь они на месте - широкие красные дорожки явно указывали, что с лицом глаза поссорились и решили с него исчезнуть. Уйти, можно сказать.
Имей Мерхольд возможность оглядеться, он бы непременно увидел еще трех своих боевых товарищей, что так бесславно окончили жизнь. Такие же скорчившиеся в неестественных позах, скрюченные судорогой, с лопнувшими глазами, струйками запекшейся крови под носом и ушами. Обмочившиеся и обгадившиеся. Возможно, они умирали долго и мучительно. А еще может быть, и скорее всего именно это и окажется истиной, они умирали очень долго и невероятно мучительно. Жадность тоже никогда не была добродетелью.
Солдат Каэдвена услышал шипящий звук, но пока был в таком состоянии - не мог определить его источник.

+1

7

Спазмы в итак уже опустевшем желудке никак не прекращались. Любое движение мышцами лица вызывало острейшую боль. Он попытался встать, но затёкшие члены плохо слушались, вдобавок головокружение, не дающее сконцентрироваться, повалило Эбергсдорфа  на пол, усеянный ненавистным золотом.  Сознание вновь стало проваливаться в пропасть небытия.
Нет! Ты должен бороться. Лучистые васильковые зеницы Марыси согревали взглядом душу воина.
- Иди ко мне милый. Её руки призывно были вытянуты вперёд,
-  Вставай.
Напрягая силу воли, Мерхольд, покачиваясь, встал на колени. Видение жены растаяло. Всё плыло перед глазами, очертания раздваивались и никак не хотели обретать привычный вид. Он решил ощупать своё лицо, дотянувшись дрожащими пальцами до него, почувствовал лишь засохшую коросту запекшейся крови, если бы не шлем, меч Анхеля рассёк бы его голову, как кочан капусты. Превозмогая раздирающую лицо боль, каэдвенец стянул с себя спасший жизнь барбют и бармицу, сотник, попытался оглядеться вокруг. Картина, представшая его взору, была безрадостной и пугающей - тела его боевых товарищей застыли словно изваяния сумасшедшего скульптора, искорёженные страшными муками с набитыми золотом и драгоценностями карманами, даже в момент смерти они не расстались с богатством, и в сжатых кулаках мертвецов сверкали сокровища.
Новый приступ тошноты согнул солдата пополам, откашлявшись, он наконец обратил внимание на настойчивый звук. Шипение вперемежку с шелестом, сначала принятые за звон в ушах от удара, теперь принимало всё более настойчивый характер, в нём было что-то властное и притягательное. Чем дольше он вслушивался, тем сильнее ощущал шепот, сопровождаемый гулом разъяренных пчёл.  Нет, это уже не пчёлы, а низкое горловое пение, пульсирующее в мозгу.
- Caemm a me, -  манил шепчущий голос. Воин не знал старшей речи, но сейчас он понимал значение слов.
Мерхольд поднялся на подкашивающиеся ватные ноги и, шатаясь, сделал шаг навстречу зову.

Отредактировано Мерхольд (2012-01-12 12:41:49)

0

8

Чем был шепот? Быть может это какой-то артефакт ожидает достойного героя, чтобы тот завладел им? Или это маговы происки. Тех магов, которые зачаровали сокровища, наслав проклятье и мучительную гибель на тех, кто позарится на них. При более внимательном рассмотрении трупов было видно.. Вернее не было видно следов насильственной смерти. Да и редко какой яд так действует. Чары... Но какие чары могли продержаться на золоте, серебре, камнях и прочих драгоценностях так долго? Мерхольду, который о магии знал исключительно посредственно, по слухам да по раздутым басням, знать этого не было дано. Однако трупа было четыре. Плюс Мерхольд. Пять. Что-то не сходилось.
Желание пройти сокровищницу насквозь и пройти через узкий и низкий проход становилось все сильнее. Там было что-то такое, что звало его, тянуло к себе. Шепот, дуновение ветра, как прикосновение.. Хотя откуда здесь взяться ветру? Вопрос тот еще.
Факела горели ровно, освещая сокровищницу очень хорошо. Освещали таким образом, что никаких косых теней и в помине не было. А маленький лаз, даже не проход, в противоположном конце комнаты так и манил к себе.

0

9

С трудом переступая, солдат пошел на источник колдовского шепота. Блестящее золото и серебро позвякивали при каждом шаге, но воина нисколько не интересовали несметные сокровища, рассыпанные под ногами. Он воспринимал их, как проклятье, погубившее его товарищей, с которыми они прошли огонь и воду. Ненавистное золото! Никакие богатства не вернут ему друзей проверенных в боях. Он остановился перевести дух и смачно сплюнул на сверкающие монеты и каменья. С горечью оглянувшись, Мерхольд заметил, что среди погибших, нет Анхеля, заманившего их в это странное место, он исчез в неизвестном направлении, и это обеспокоило сотника. Но не настолько, чтобы отвлечься от зова. С каждой секундой, тот становился мощнее, с каждым шагом ощутимее, тело уже физически ощущало вибрацию всепоглощающего призыва. Провал тянул к себе, как магнит притягивает металл.  Ветер, невесть откуда взявшийся, словно указывал направление, куда следовало идти. Дойдя до лаза, Мерхольд осторожно ступил внутрь.

0

10

Ступил - это громко сказано. В этом лазу требовалось пробираться на четвереньках и с каждым шагом становилось все более тесно. Такое ощущение складывалось, что строили этот лаз для худых низушков, не жравших уже с добрую неделю. Тем не менее настойчивый и потрепанный Мерхольд пробирался. В темноте не было видно следов ибо было темно, но обладай сотник редкой способностью видеть во тьме кромешной как при свете дня, то он непременно бы увидел тянущийся вглубь лаза шлейф следов. Свежих следов, всего-то двух-трехдневной давности.
И все же "терка" закончилась. Вдруг солдат оказался в просторной зале, больше предыдущей, укутанной в полумрак и туман.
-Иди ко мне!- приказ, ослушаться которого невозможно, прозвучал так ясно в сознании Мерхольда, что казалось, будто это кто-то сказал. Туман не давал возможности разглядеть какие-либо детали. Лишь общие очертания. Вот в противоположном конце виднеется какой-то большой силуэт, похожий на арку. Но туман меняет очертания предметов, размывает границы. Почему-то тянуло именно к этой "арке". Тянуло так, что казалось, будто тяжеловоз тянет на веревке солдата за руки так, что тому лишь остается выбирать - идти следом или волочиться, протирая портки и сдирая кожу.
При более близком рассмотрении, ведь Мерхольд не мог сопротивляться зову, "арка" оказалась громоздким троном. Перед троном валялось тело. И множество костей с истлевшей плотью, в ржавых доспехах. Тело, что еще не успело начать гнить, принадлежало капитану Анхелю.
На троне же восседал скелет в золотой короне, серебряной кольчуге и с огромными перстнями на костяных пальцах. Казалось, что мертвый правитель до сих пор смотрит на тех, кто подходят к нему. От взгляда пустых глазниц становилось жутко. А перед троном ушел до середины в каменный пол простенький с виду меч.

+1

11

Меч. Именно он так притягивал воина, который уже не обращал внимания ни на что, оружие всецело приковало его внимание. Шагая нетвердой поступью, он приближался к нему, как мотылёк, летящий на свет влекомый инстинктом. Под сапогами мерзко захрустели кости его предшественников, обращаясь в прах. В мозгу билась лишь одна мысль навязчивым шепотом повторявшая одни и те же слова на фоне гулкого горлового пения, которое начало перерастать в могучий рокот, сотрясающий его тело. Подойдя вплотную, Мерхольд протянул дрожащую руку к эфесу и ухватился за рукоять. Какая-то колоссальная сила тряхнула человека заставляя вибрировать каждую клетку его организма, волна жара пробежала по позвоночнику. Потускневшие серебряные руны на клинке вдруг ярко вспыхнули колдовскими огнями синеватого света, озаряя помещение. Воин напряг мышцы и потянул оружие на себя, меч скрежетнув о гранит поддался вверх. Казалось, что вся тяжесть земли навалилась на плечи солдата, нарастающий гул теперь был беснующимся, всепоглощающим ревом, в котором утонул человек и меч. Для Мерхольда не осталось больше ничего, бытие растворилось вокруг, он сросся с оружием воедино, продолжая тянуть. Каждый сантиметр давался неимоверными усилиями. Казалось, прошла вечность с того момента, когда он прикоснулся к древнему артефакту, время перестало существовать остановив свой бег. Наконец острие покинуло свое узилище. Взору каэдвенца предстал меч. Это был длинный, примерно в сорок четыре дюйма, прямой меч, темный, сероватый клинок которого был покрыт затейливым узором неведомой стали, по широкому плазу виднелись серебряная руническая вязь. Эфес был искусно выполнен, с небольшим перекрестьем напрвленным к острию, и череном полуторного хвата, который был обтянут шершавым материалом похожим на кожу василиска, и имел серебряное навершие.   Резко наступила тишина, рунные огни стали угасать и полумрак снова вступил в свои права. Ошарашенный солдат крутанул на удивление относительно легкий меч, проверяя его балансировку, которая была великолепна, и восхищенно стал любоваться им.

0

12

Ошарашенный красотой и легкостью сотник каэдвенской армии не сразу заметил, что стоит он уже не в темной зале напротив трона, а в огромном помещении с резными колонами, мозаикой по полу, всяческими изображениями уничтожения нечисти людьми, краснолюдами, с различными барельефами и гобеленами. Справа от Мерхольда сидел огромного роста и сложения богатырь в серебряной кольчуге, с золотой короной, украшенной каменьями, на голове. Сильные руки возлежали на подлокотниках трона, пальцы были украшены перстнями с огромными рубинами и алмазами.
-Вот два претендента,- густой бас прозвучал на всю залу так, что казалось, стены от этого голоса сейчас рухнут и похоронят всех присутствующих под обломками.
Мерхольд заметил еще с дюжину рыцарей и откровенно бродяжничьего вида людей и эльфов, стоявших за троном. В другом же конце залы стоял Анхель с таким же мечом и так же им любовался.
-Те, кто посмел коснуться моего меча. Меча Императора Северных Гор!
По всей видимости, Император этот даже не подозревал, что империи уже давно не существует. И существовала эта империя ну ооочень давно.
-Вы оба движимы принципами и верите в высшую цель. Лишь победивший в честном поединке сможет обладать этим мечом, а я смогу уйти на заслуженный покой.
Голова сотника больше не болела. Он был бодр и ни о какой слабости речи не шло.
-Да начнется поединок!
Более того, никаких доспехов на Анхеле и Мерхольде не было. Лишь портки да сапоги. Командир отряда быстро пошел вперед, сокращая дистанцию. Меч в его руке зловеще сверкал.

0

13

Трудно было поверить в реальность происходящего. Это сон, наваждение, навеянное непонятной волшбой. Где он находится? Как такое возможно? Мысли переполняли голову удивленного человека. Но могучий властитель гор, совсем не походил на мумифицированный скелет, он был весьма осязаем и люди с эльфами безмолвно взиравшие на происходящее потускневшими усталыми глазами. Как долго тянется эта история? Сколько раз повторяется вновь и вновь? Среди наблюдателей стояли и усопшие товарищи Мерхольда - весельчак Збыш, зоркий Янек, Здоровяк Борух и долговязый Зигфрид. Немым укором, они вперили свои потухшие взоры в людей, представших перед троном. Воину стало не по себе, он чувствовал, что они жаждут мести за свою мучительную смерть, возлагая на него надежды в схватке. Праведный гнев наполнил душу солдата. Вот и настал момент истины, пришло время поквитаться с предателем, заманившим их в это проклятое место. Но месть, блюдо, которое подают холодным. После команды правителя, Мерхольд выбросил все мысли из головы и, сконцентрировавшись, принял стойку. Теперь для него больше ничего не существовало, мир сжался до размера ристалища и двух сражающихся воинов, глядевших с ненавистью друг на друга. Был только он и противник и несколько десятков дюймов смертоносной стали между ними. Мерхольд хладнокровно выжидал, когда Анхель приблизится и начнёт действовать.

0

14

Анхель шел через зал уверенно. Он знал, что победит в этом бою. Не был бы он командиром, если бы не был лучшим воином в своей группе. Поэтому он был уверен в победе. А победитель не жмется по углам и не пытается предпринять лжеманевры. Он шел по диагонали, по кратчайшему пути к своему уже врагу, хотя в недалеком прошлом они были боевыми товарищами.
Воин, что ради своих целей, что по его мнению была выше пяти жизней бойцов, доверившихся ему.
Когда же до Мерхольда осталось расстояние в длину меча, он коротко замахнулся и.. вместо выпада в лицо сотника каэдвенской славной армии полетел подкованный пехотный сапог.

рыба-карась|язь

начался бой.. принимаются заявки

0

15

Наглая, самодовольная и самоуверенная физиономия Анхеля выражала полную уверенность в исходе битвы. Такое поведение слишком часто приводит к неожиданным результатам, таким как непредвиденная смерть или ранение. Как говорил мастер Альфред: «Нельзя недооценивать противника и относиться к нему спустя рукава, цена такой ошибки  может оказаться твоя жизнь». Мерхольд ждал от капитана какой-нибудь подлости, после того как тот ударил его в спину, надеяться на честный поединок не приходилось.  На рефлексы, выработанные с детства, солдат никогда не жаловался. Поэтому когда в него полетел сапог, сверкая подковами, то он с легкостью уклонился в сторону, переходя во внешнюю защиту траверсом и молниеносно сделав ложный выпад, полоснул по запястью бывшего командира обратным ходом меча.

0

16

Дзынь..
Это сошлись на доли мгновения два одинаковых меча. Анхель тоже не пальцем был делан, как сказали бы краснолюды. А маги оценили бы это как "уровень условных рефлексов гораздо выше нормы". Сбив прошел как по учебнику. А Мерхольд получил в правую коленку вторым ботинком, что еще был напялен на левую ногу командира.
Дзынь..
Это упал сапог, от которого увернулся сотник. Противник Мерхольда отскочил назад, ожидая теперь его атаки. На лице играла гнусная ухмылка.
Дзынь..
Это неловко соприкоснувшись латами двое наблюдавших за боем людей слишком увлеклись зрелищем. Даже после смерти они остались такими, каким были до нее: жадными до боя. И не только до него...

-1

17

К счастью, удар сапогом пришелся не в саму коленную чашечку, а в голень, причинив острую боль. Кровоподтёк, поболит пару дней, но солдат Каэдвена не должен обращать внимания на такую мелочь, чай не кисейная барышня.
«Вот тебе и честный поединок» – мысленно усмехнулся воин.
Мерхольд взялся за рукоять обоими руками и секанул мечом сверху вниз, делая вид, что вкладывается в удар, заставляя тем самым противника поднять меч для парирования. Однако, где-то на полпути, он толкнул левой рукой навершие вправо, резко изменяя направление меча, так чтобы он принял почти горизонтальное положение и отпуская левую руку, рубанул слева направо, целя в бедро или живот противника.

спойлер

попытка рассечь бедро или выпустить несколько метров кишок

0

18

Два опытных воина если сходятся в бою, то рубятся либо очень долго, ожидая. пока один из них не совершит ошибку, либо дело заканчивается одним ударом. Одним ударом дело не закончилось, поэтому оставалась нудная рубка. Честный поединок совсем не означал, что на нем будут биться по правилам рыцарского турнира. Честный поединок уравнивал двух противников в вооружении и доспехах. На честном поединке сошедшиеся в смертельной схватке показывают мастерство владения оружием. И этот честный поединок не был исключением.
Фактически невероятный финт Мерхольда поцарапал бедро, вовремя, но чуть-чуть не успевшего совсем, убравшегося с линии атаки Анхеля. Первая кровь осталась за сотником, но окажется ли последняя кровь за ним же?
Так или иначе, но сотник начал рубить справа налево, так же взявшись двумя руками за рукоять сигилля, намереваясь располовинить Мерхольда чуть ниже грудной клетки. Когда до тела оставалось не больше локтя расстояния, удар остановился и командир крутнулся под мечом. Известный финт, когда обозначаешь удар с одной стороны, но останавливаешь и с разворота бьешь с другой. Только вот Анхель после разворота начал было переносить клинок на другую сторону, но довернулся бедрами и коротко рубанул с той же стороны, откуда изначально удар и шел.

+1

19

Солдат и не надеялся на быструю победу, он был спокоен и расчетлив, выжидая удобного момента. Если предстоит длительная схватка, то нужно измотать противника и по возможности ослабить потерей крови, а уж об этом он позаботится. Первый порез уже делает свое дело, и чем больше их будет, тем больше шансов на победу. Мерхольд внимательно следил за капитаном, за каждым его движением и взглядом. Он видел, как тот взялся двуручным хватом, видел и горизонтальный замах. Он выставил меч вперёд, опустив острие книзу, готовясь парировать удар. Он видел и как останавливается клинок,  знал, что означает подобное поведение. Воин был хорошо знаком с подобными финтами, и у него было очень мало времени на раздумья. Видимо Анхель всё же недооценил его как противника.  Считаных долей секунды за которые меч останавливался, хватило, чтобы барон провел нижний останавливающий укол, он практически упал, отводя далеко назад ногу и опираясь на ладонь левой руки, ткнул клиноком в живот командира, когда тот, рассекая со свистом воздух, прочертил дугу над его головой.

Отредактировано Мерхольд (2012-01-23 08:39:18)

0

20

Капитан вздрогнул. В то же время к Мерхольду стала приходить боль. Боль вполне материальная. И, как казалось, даже усиленная, хотя реальности происходящего не смог бы гарантировать и Святой Лебеда. Боль под коленом, боль на затылке - глупо надеяться, что фактически более опытный воин дешево отдаст свою жизнь. Ноги сотника подкашивались.
Анхель осел на пол и расправил руки в стороны. Меч торчал из живота, а тот, который он держал в руках - брякнул глухо.
-У нас есть победитель. Встань прямо, человек,- громовой голос Императора несуществующей уже Империи.- Ты - единственный за тысячу лет, кто смог доказать, что достоин этого меча. Забирай его и убирайся из моей усыпальницы!
Когда Мерхольд открыл глаза, он лежал на полу, а меч был воткнут уже не в пол, а в тело Анхеля. Клинок пробил живот и вонзился по самую рукоять.
Меч признал нового хозяина, а старый был не против.
"Носи его с честью!"- раздался напоследок шепот в голове и стены дрогнули.
Интересно было, как Мерхольд умудрился выбраться из рушащихся пещер и добрался до ближайшего населенного пункта. Но это уже совсем другая история.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC