Ведьмак: Перекрестки судеб

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Архив незавершенных эпизодов » Хитросплетения мышления


Хитросплетения мышления

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время: май 1937
Место: Цинтра, недалеко от замка Гратте
Опейсание: Порой люди совершают необдуманные поступки. Порой - обдуманные. И сложно сказать, что из этих двух крайностей хуже для окружающих - тонкий расчет или сиюминутный порыв. Нелюди тоже порой думают не тем и не так, как это хотелось бы окружающим. Порой благие намеренья воспринимаются, как нечто противоестественное.. Впрочем, чего гадать. Короткий вечер из жизни двух нелюдей на берегу реки. Нет, не утопцев..

зы

продолжение сюжетного квеста Страшные сказки замка Гратте.

0

2

За Медой никто не гнался. Ни оборотни с поляны, ни вооруженные бандиты, положившие откуда-то появившихся людей в избушке ведьмака…
Знакомый запах и синкопу шагов слегка прихрамывающего вампира Медея услышала еще от реки. Тем более что Хартус и не пытался скрываться. Первое, что почувствовала обортница – это колоссальное облегчение. Во-первых, вампир освободился и своей кровью не пахнет, во-вторых он пришел на зов, хоть и не похоже чтоб торопился, в-третьих, наконец-то человеческие проблемы остались на более-менее безопасном расстоянии.  Силуэт Харта приблизился, слегка зеленый в волчьем ночном зрении, обрел объем и стало видно детали. Он был без окуляров, что свидетельствовало либо о предельной опасности, либо об абсолютной и тотальной безопасности места. Видимо, все-таки безопасности. Потому что Меда ощутила, что способна обернуться, что и проделала практически сразу же, вырастая в объятиях вампира и вставая на две ноги.
Вторым, что ощутила Меда была запредельная злость. На бестолкового вампира, на себя, на Дена, на весь человеческий род и производные от него в виде оборотней и вампиров (что бы ни воображал себе  Харт). Наверное, все эмоции, которые еще со времен арены позволял сдерживать волчий облик, вырвались сейчас наружу, и если не дать им выход – просто захлебнешься ими, взорвешься как переспелая виноградина. Пока молча Медея размахнулась и влепила, нисколько не сдерживая руку, пощечину стоящему перед ней на коленях вампиру. Ничего, до свадьбы заживет. А потом начала говорить, срываясь то на визг, то на шепот:
- Хартус Сиал Ра-Шальский!! -  вторая оплеуха обратным движением руки по другой щеке,- Какого черта?! Где ты был?! У тебя совесть есть хоть в зачатке?!  Ты что о себе возомнил?! Что можешь вот так вот свалить, не оставив даже записки?! Какая зеленая муха тебя укусила? Что я тебе такое сделала, что ты меня бросил?! Это уже предательство! Я ненавижу тебя, не смей ко мне прикасаться! Иди утопись в речке! Ты знаешь сколько раз, - Меда с наслаждением изо всех сил пихнула Харта в плечи, надеясь встряхнуть, но не рассчитывая, что он упадет,- сколько раз за последние недели меня убивали?! Жрецы, охотники, ведьмаки, дракон, барон ваш недобитый, эти приведения полуразложившиеся, какие-то бандиты только что в лесу?!? Я тебе что, совсем не дорога, абсолютно ни крохи? Перепихнулся, затащил в эту проклятую Цинтру – и бросил на постоялом дворе?! Со мной за все годы на большаке столько гадости не случилось, сколько за эти три недели, пока мы с Деном тебя искали! Что ты забыл в этом проклятущем замке?! Свататься заявился?! К вампиркам местным?!
Слова лились, кажется, минуя сознание, рассчитанные скорее как пощечины – выгнать, вытряхнуть из головы все, что за ними стояло. Меда уже сама не замечала, что слова произносятся с величайшим трудом из-за прыгающих губ и недостатка дыхания, слезы стекают по щекам:
- А Ден где, знаешь?! Да он совсем в замке, его барон точно поймал! Угробил ты пацана! Он тебя знаешь как искал? Я даже не знаю толком что у него случилось – я с ним несколько дней поговорить не могла – пасть не позволяла. Я убила тогда, на арене! За мной Роб охотился. Роб!! И ты такой же! Чертов охотник-на-все-что-движется! Это я раньше не могла убивать! Вы меня научили! Приучили вернее! Я петь теперь не смогу – потому что нельзя так! Чтоб вас всех! Я теперь людей боюсь! Зачем ты сюда притащил нас? Тут опасно! Почему бросил, а?! Там маг, упыри, люди, бандиты, там опять всех убили подряд без разбору! Харт! Почему ты ушел?! – рыдания оказались сильнее желания высказать все. Медея еще раз треснула кулачком вампира в плечо уже без удовольствия. От Харта пахло человеческой кровью. Что ему пара синяков... - с раздражением подумала про себя оборотница.
- Предатель.

0

3

Звонка оплеуха разбилась о лицо вампира. Тут же вторая. Третьей не последовало. Меда говорила, а Хартус глуповато улыбался. Он не слушал, что именно она говорила, не слушал в каких тонах. Просто слушал ее голос, не осознавая, какой смысл в него она вкладывает. А она все говорила, сбивчиво, понятно только ей одной из двоих здесь присутствующих. Щеки горели, а вампир улыбался. Вряд ли кому бы сошло такое с рук.. Если бы кто-нибудь, хоть сам предводитель Дикой Охоты позволил бы себе ударить графа, тот бы ответил сначала, а потом подумал, стоило ли отвечать, а тут..
Он поднялся на ноги, переполненный смешанными чувствами глуповатой радости, непонимания, за что ему досталось по лицу и в плечо. Он вообще слабо сейчас понимал, происходящее вокруг.
-Я прослушал,- честно признался он, глядя на оборотницу сверху вниз. И да, сапоги он скинул с плеча, посчитав их лишней деталью в этой встрече. Стоял босиком, чувствуя ногами, как щекочет молодая трава ступни, как камешки с песком прилипают к этим самым ступням, ощущал особенно отчетливо запах Медеи. И сделал единственное, что считал нужным сделать - обнял оборотницу еще раз - пусть вырывается, орет, дерется.. Плевать. Она рядом и все налаживается. А вампиреныш никуда не пропадет. Сам должен понимать, что раз уж хватило ума впутаться в какое-нибудь поганенькое дельце, то должно хватать ума и на то, чтобы из него выбраться.
И при всем при этом глуповатая улыбка не сходила с лица Хартуса Сиал Ра-Шальского.
-Послушай,- он подхватил ее на руки и пошел выше по течению, слегка прихрамывая. Хмель крови понемногу выветриался из головы и теперь не до конца зажившая рана начинала давать о себе знать. Пока что не сильно.- Я не буду оправдываться, хоть все, что я сейчас тебе скажу может выглядеть, как оправдание,- приметив краем глаза какой-то валун, вампир направился к нему, все еще глядя в лицо оборотницы.- Я ушел не попрощавшись, потому что.. Знал, что не уйду один, если начну прощаться,- выдавил он из себя, садясь на валун и удерживая Меду на руках.- А идти дальше мне лучше одному..- граф вздохнул и сдернул с шеи медальон, которым запросто можно вскрыть кому-нибудь глотку при малейшем желании. Эльфья цепочка из серебра легла в руку и сомкнулась обратно, как змея, хватающая свой хвост.- Еще год назад для меня были дороги три вещи - этот медальон, копье,- он неопределенно махнул головой в сторону, где остались сапоги с копьем,- и собственная жизнь. Именно в такой последовательности. Теперь это не так. Теперь появилось то, за что я готов положить все вместе хоть кракену в пасть. Те, за кого..
Граф замялся. Как выразить словами то, что словами не выражается. Как сделать это так, чтобы было понятно?
-Я стал сильнее, но у меня появились слабости. В лице одной оборотницы и вампиреныша..
Он замолчал и отбросил в сторону медальон в виде солнца с заточенными лучами в сторону.

+1

4

-Я прослушал,- Хартус в своей неподражаемой манере лыбился так, что, с одной стороны хотелось его стукнуть еще раз и посильнее, а в голову приходил ответ на вопрос, почему многие леди во время любовных утех предпочитают закрывать глаза (чтоб не видеть до такой степени довольную физиономию партнера), а с другой – гнев отступал в сторону. Кто-то из менестрелей, более талантливых, чем мазелька Червонни, сравнивая женщин с розами, говорил, что никогда не следует слушать  о чем они говорят – надо смотреть на них и на то, что они делают. И если женщина наполняет твое сердце, то следует пропускать ее слова мимо ушей. Но не до такой же степени!!!
Хартус с силой прижал волчицу к груди, оставив из всех возможных маневров один – уткнуться носом ему под ключицу. И прижаться в ответ. Когда почти привычным жестом вампир подхватил ее на руки и устроил на коленях – можно было подумать, что ничего и не произошло. Это если не прислушиваться к его словам. Но Меда слушала – и очень внимательно.
- Я ушел не попрощавшись, потому что.. Знал, что не уйду один, если начну прощаться, - Харт говорил почти отрепетировано, не подбирая слова, как если бы уже не в первый раз проговаривал это про себя.
Так значит, ты ушел специально? Обдумав и решив? Я до последнего надеялась, что это вышло как-то… ненароком, что ль. То есть ты решил уйти – и просто струсил? Испугался разговора? Боялся, что если ты скажешь, что бросаешь меня - я буду плакать и удерживать тебя?
Между тем Хартус продолжал «раздеваться», убирая серебро и лишнее оружие с такой бесящей самоуверенностью, что желание стукнуть его еще разок вернулось со всей силой. На самой Меде – как обычно после оборота – была угвазданая за несколько дней жизни в волчьей шкуре нательная рубаха.
-Теперь появилось то, за что я готов положить все вместе хоть кракену в пасть. Те, за кого..
Меда перебила, не выдержав:
- И против кого ты надумал воевать, хотела бы я знать? Готов он… На нас никто не посягал, пока… Харт, ну я тебя целую зиму ждала… весна прошла – прошла любовь? Я не понимаю… Твои слова противоречат сами себе.
Либо я не хочу понимать того, что очевидно для тебя…
Меда  пересела, разворачиваясь к Хартусу лицом, чтобы видеть его лицо и глаза. Она уже почти научилась разгадывать за этими провалами без радужки мысли их обладателя. Почти.
- Объясни мне – зачем вообще мы идем на юг? Здесь плохо… Чего вообще ты хочешь? На севере чудовищ не стало меньше, а на тех дорогах менестрель, воин и бродячий лекарь-студиозус не вызывали ни вопросов, ни  подозрений. Или желания проверить на принадлежность к расе людей. По крайней мере, пока младший не распускал язык.  А здесь что? Не похоже чтобы ты пытался восстановить мировую справедливость или еще что-то… Если ты собрался разобраться с местными призраками – мог же ты просто попросить подождать тебя на постоялом дворе? Я бы подзаработала, а за постой с меня не берут обычно.
Руки Меды привычно устроились на плечах Харта, безотчетно поправляя ему волосы, поглаживая по щеке, на минуту успокаиваясь, и вновь отправляясь по своим делам.

+1

5

Хартус снова едва не упустил нить разговора от этих поглаживаний. Он слышал каждое слово, но, как порой случается, не мог связать их воедино. Усилием воли он сосредоточился на разговоре. И вздохнул, как только Меда закончила.
-Что будет, если отобрать у тебя лютню и запретить петь до конца жизни? Каждый может начать петь, а тебе нельзя? Или.. Или ты не приходишь на главный концерт в своей жизни, где могла бы убедиться в том, что ты стоишь именно того, чего стоишь..?
В этот раз он говорил медленно, пытаясь сформулировать то, что в голове его сложилось достаточно давно и прочно. В мыслях и по ощущениям все было просто - ему необходимо попасть в родовой замок, где он перебьет всю родню, возможно, исключение составит лишь сестричка, а потом, если выживет, можно скитаться дальше.. Или заняться выведением лошадей, например..
-Я должен съездить домой.. В замок, где я родился. Я не знаю, сколько лет мне в точности.. Из тех лет, что я помню - сорок. А сколько.. Черт, не так давно я понял, что знай я правду заранее, не было бы наемника и охотника на вампиров Хартуса. Был бы.. Да хрен его пойми, кто был бы. И многого в моей жизни бы не было.. Многих..- он еще крепче прижал к себе оборотницу, словно боясь, что та сейчас возьмет да испарится. Легонько вдохнул запах ее волос. Ее запах. И продолжил:
-Так или иначе.. Чтобы рассказать все, уйдет очень много времени, поэтому расскажу основное. Жил я в замке Ра-Шаль спокойненько до семнадцати лет.. Высший вампир, считающий себя человеком. Ну в зеркале не отражается, глаза черные да тени нет - проклятье на роду лежит.. Вон отец с матерью тоже не отражаются да без тени..- говорил он это столь обыденным голосом, что можно было даже не заметить гнев, вскипающий внутри.- Семнадцать лет учился, как сраный аристократ.. Философия, риторика, фехтование, верховая езда, этикет, танцы.. Как оказалось позже, кроме фехтования ничего не пригодилось.. И в семнадцать лет мне приспичило вдруг повидать мир.. Два года скитался, шел на север.. За эти два года кошелек показал дырявое дно, а в одном из трактиров меня еще и обчистили - осталось только копье да медальон. Впрочем, одному вору я тогда сделал внушение.. И к тому времени я уже обзавелся окулярами. Не верили кметы, что проклятие незаразно.. Тогда я уже раз двадцать пожалел, что не пошел служить в гвардию к герцогу - приятелю отца. Катался бы там, как сыр.. Так или иначе, я продвигался на север. И как-то мне повезло встретиться в одном ущелье с двумя обозниками.. Плохо им было.. Мулины следы их сопровождение увидело и уполовинилось еще на подходе.. А я возьми да и согласись им в охрану наняться.. Тяжко с двумя мулями тягаться, которые почти весь остаток охраны прихлопнули за две минуты.. И одного обозника..
Хартус вдруг вздрогнул.
-А на выходе из ущелья я израненный встретил какого-то мага, который почти без слов отправил меня в забытье.. Помню лишь огонь и я проснулся. Сколько лет спустя - не знаю. Разумеется, обозника не было уже на этом месте.. Никого не было. А вот копье и медальон и цепочка не сгорели. Потом путешествовал голый, голодный.. Стал охотиться на вампиров.. А почти год назад узнал, кто я на самом деле.. Потом встретил тебя..
Он еще раз вдохнул запахи ее и ее волос.. И кисло улыбнулся.

+1

6

Наверное, зря они так затягивали с этим разговором. Почти месяц идти вместе, с самого Настрога,  не зная куда и зачем… Меда покачала головой в ответ на свои мысли. Когда Боги хотят покарать нас – делают нас слепыми и глухими. Для этого нет нужды лишаться глаз – довольно и просто полюбить. Наверное, правильно сначала узнать спутника, а потом уже его историю. Тогда они воспримутся независимо друг от друга, но высока вероятность такого вот разговора.
Камень отдавал дневное тепло. Плескала вода. Хартус все говорил и говорил. Меда кивала и вставляла междометия. Хоть и искренне не понимала, как можно жить и не догадываться о том, кто ты.  Даже не задаваться вопросами. На сколько нужно быть уверенным в себе, чтобы не замечать несоответствий.
- Харт, возвращаться домой – это правильно и нормально. Я сама хотя бы раз в пару лет приезжаю зимовать в Ковир. Тому есть свои причины, ты знаешь. Поэтому я могу понять, что тебе нужно побывать в Нильфгаарде. Но, Харт… Ты же в отличие от меня не со Стаей Охотиться едешь. Не деда обнять и с братьями да племяшами увидеться. По глазам вижу – не любишь ты их. Брун от нас тоже поэтому отстала? Потому что считает что зря ты все это затеял?
Меда вздохнула, поерзав на камне. Как бы кобылку свою из зама вывести… там на ней одежда, лютня, кое-что из ведьмачьих пожитков… А после нескольких дней в шкуре и нескольких оборотов от камизы снова одни клочья остались.
- Мы боялись, что с тобой случилась беда. Мы с Деном разделились: я в горы пошла, а он по городу поспрашивать решил, поискать. Потом в трактире деревенском маг один был… он видать и  опознал во мне оборотня. У них амулеты, зелья… Очнулась я уже в застенке на Арене. Я без аконита осталась, и мне было страшно… я почти все время не в себе была – в волчьем безумии. Я там убила всерьез… А потом они Охоту устроили. Харт, там трое ведьмаков было! Трое! Двух я не знаю, а третий… Третий Роберт. Помнишь? Я с ним до Зеррикании дошла, потом он в пещерах сгинул. Я же запечатлелась с ним тогда… А теперь вот он на меня охотился! И убил бы! И они все хотели меня убить, Харт! – Меда заметно разнервничалась, пересказывая события последних недель, - А потом… Слушай, я нашла драконью кладку. Ну то есть драконица ведьмаков потрепала, да не знаю, уцелела ли. Вряд ли… А там, в пещере у нее кладка была. Вот хорошо бы эти яйца забрать – и может продать кому-нибудь из магов, или в зверинец… Или вон, родственникам твоим, как жест примирения.  А то детки так и умрут… Нельзя чтобы дети умирали. Тем более, что их мать мне жизнь спасла. Знаешь, я вывернулась тогда и у одного из ведьмаков лошадь украла, ту которая теперь в замке стоит.
Меда порывисто обняла вампира, прижимая к себе:
- Харт, не уходи больше так вот. Если надумал – скажи, но не бросай так вот… Кто знает, что в следующий раз случиться может. Да и неблагородно так, Ваша Светлость: умыкнуть девицу из дома, опорочить, а потом бросить в чужих краях. Ваша честь Вам велит теперь жениться – а мне что прикажете делать? – девушка в притворном возмущении всплеснула руками. Меда усмехнулась:
- Я знала, что ты старше меня, но не думала, что на столько. А ты мне в дедушки годишься!

+1

7

Хартус выслушал.. Выслушал и усмехнулся невесело.
-Брунхильга уехала вперед. Известить родителей о возвращении сына, не бывавшего.. Я не знаю, сколько точно лет, а она не упоминала об этом. Она старше меня, но выглядит моложе.. Нужно будет уточнить этот момент.. Впрочем, все неважно сейчас.
Он обнял покрепче Медею и зажмурился, как ребенок, который получил то, о чем мечтал очень долго и считал уже, что не получит этого никогда. Да, граф сейчас был счастливым ребенком. И этот ребенок отстранился немного от Медеи, поглядел в ее смеющиеся глаза и приблизил свое лицо к ее лицу, осторожно попробовал ее губы своими, словно пытаясь ощутить, ничего ли не изменилось, а если изменилось, то в какую сторону, не отстранится ли возлюбленная от него, на всякий случай укладывая руки на спине, как подстраховку, чтобы она от него не убежала сейчас же и не развеялась, как морок.
Каким все казалось тленом по сравнению с возможностью обнять оборотницу, прикоснуться к ней руками и губами. От ощущений сначала бросило в холод и перехватило дыхание, затем бросило в жар, однако дыхание оставалось все столь же перехваченным. И мысли из головы все повылетали, напрочь. Хартус снова немного отстранился, пытаясь унять неуместную дрожь в руках и убрать с лица идиотскую улыбку. А заодно отдышаться. Нет, положительно, ни с кем другим ему так хорошо не было. От этого и перехватывало дыхание. От этого и дрожь, и улыбка. И к чертям весь мир.
Вампир осмотрел оборотницу еще раз и смог вдохнуть полной грудью.
Хотя до сих пор он не способен был сказать и слова, мысли летали в голове, как летучие мыши в пещере. Беспорядочно, но не натыкаясь друг на друга. Впрочем, слова сейчас были излишни. Он обнял ее крепко-крепко и поцеловал уже настойчивее, зная наперед, что есть как минимум одно существо в мире, которое его не предаст. И это существо сидело сейчас у него на коленях. Было хорошо и тепло сидеть вот так на камне и целовать ее. Обнимать, целовать, наслаждаться близостью.
Увидь кто из кметов эту сцену, непременно бы начали сочинять, что тут цельный шабаш и оргия. Впрочем, вампиру до кметов дела не было никакого. Ровно до тех пор, пока те не пытаются что-то сделать с ним.. За исключением давания денег, пищи и крова. Уже стемнело, от воды ощутимо начало тянуть холодом, да и майские ночи даже здесь, в Цинтре, были весьма и весьма прохладными.
-Тебе не холодно?- шепнул он ей в ушко, отрываясь неохотно губами от губ.

+1

8

Харт вел себя, словно ничего и не произошло. Захотелось треснуть посильнее этого бессмертного, для которого жизнь – игра и ничего серьезного. Ну подумаешь, неприятности, - заживет и будет как новое. Но с ней же, с Медой, нельзя так. Словно бы она – любимая игрушка. О которой можно забыть, за которую можно решать, которая может быть сломана по недосмотру… А то что она может и не починиться снова? Наверное, все мужчины таковы и судят по себе, не рассчитывая на то, что рядом с ними менее выносливые существа.
- Харт, я же не такая крепкая как ты… подожди лет сто. Вот я умру  - и делай что хочешь…
Ее глупый вампир потянулся губами к ее губам. Былого доверия не было, но и желания отстраниться тоже. Меда прекрасно знала это состояние, в тонкостях изучив его с Робом, когда хочется закрыть глаза и не видеть недостатков любимого человека. Напялить розовую иллюзию по самые мохнатые уши и не видеть очевидных вещей, нырнуть с головой в счастливое состояние и забыть, забыть обо всем, оправдать, простить и еще бог весть что. Можно сделать это – и вернется былое абсолютное доверие и принятие. Можно начать учиться любить, всерьез переплавляя восторг влюбленности в нечто более крепкое. Но на это будет еще время, а пока пусть идет как идет. Меда ответила на поцелуй, и на другой последовавший за ним. Вздохнула и встрепала волосы мужчине.
Вампир крепче прижал к себе девушку, мягко подавшуюся ему на встречу. Меда тихонько потянула носом воздух. Знакомый запах. Такой близкий, что слезы на глаза наворачиваются. Опять захотелось треснуть вампира, но уже слабее.  По телу Хартуса прошла дрожь, которую очень легко почувствовать, если прижиматься к этому самому телу.
-Тебе не холодно? – горячее дыхание обожгло ухо, заставляя прижать его к плечу и потереть.
- Конечно холодно. Или это был изящный намек, что пора опять в шубу? Тебе надоели уже неприятные разговоры? -  сказано было ворчливым тоном, но опровергая слова Меда крепче обвила руками шею своего мужчины. Май пульсировал в венах, дразнил запахом свежей зелени и еще чистой, не зацветшей воды ручья. Лягушиный хор не пытался перекричать комаров. Хоть Меда и не жаловалась никогда на кровопийц – как блохи с комарами, так и более крупные представителя обычно держались подальше от оборотницы. Кольнул в сердце бездарно растраченный в этом году Беллетейн. И неожиданная встреча с Робом -  почти через год.
Полюбовавшись на довольную улыбку Хартуса, Меда не удержалась:
- А теперь отвечай честно: с кем ты был на Беллетейн, и не пытайся прикрыться рассказами о клетке и кметах, - не то чтобы девушка всерьез верила в гипотетическую измену Харта – просто хотела отметить, что этот магический день они провели порознь, и сама оборотница в довольно паскудном месте, - и чем именно ты собираешься загладить свою вину.
Медея прищурилась, поддразнивая парня.

Отредактировано Медея Червонни (2014-03-24 15:44:20)

+1

9

-Эм..- Хартус аж от неожиданности потер нос об собственное плечо. Действительно, как он провел Бельтейн?- А, ну точно..- он прищурился, будто вспоминая.- Сначала я, пробравшись в форме тумана, обесчестил герцогиню и княжну в Ковире, одновременно, потом королева Темерии, через час я участвовал в оргии в самой Аретузе.. Под конец ночи я решил провести время с пастушками и тут-то меня и поймали кметы, огорченные, что пастушки оказались заняты мной и никак не желали отрываться от меня в угоду этим самым кметам..- задумчиво произнес он, будто припоминая, не упустил ли чего.- Двести девственниц, конечно, не набралось, но какие мои годы,- пожал он плечами, словно извиняясь.- Но знаешь.. Что-то эти девственницы, герцогини, баронессы, княгини и пастушки ни в какое сравнение не идут с одной оборотницей.. Ты ее наверно не знаешь, но при случае познакомлю..
Запах Медеи щекотал ноздри, заставляя Хартуса невольно вспоминать их первую встречу, начавшуюся отнюдь не с лесных кущ и порхания фей. До чего же порой бывает прихотливо Предназначение, о котором так любят болтать провидцы и пророки. Начавшееся с пленения событие переросло в кровавую резню в том самом особнячке с сокровищами и вылилось в то, что было сейчас. В обретение самого дорогого, что вообще может случиться в жизни.
-Хотя.. Пойдем познакомлю с моей возлюбленной, рядом с которой меркнут звезды и стыдливо прячется солнце,- он поднялся на ноги, без труда поднимая Медею на руках и пошлепал к речке босыми ногами. Войдя в реку по колено, он кивнул под ноги, где в неверном свете угасающего дня все еще можно разглядеть отражение в воде.- Посмотри, вон она, на руках какого-то проходимца..
По чести сказать, вампир не хотел никуда ходить. Нога почти не ныла, если не переусердствовать с пешими прогулками или с нагрузкой на ноги другого рода, однако и сидеть он не мог долго - в клетке трое суток просидел - насиделся. Клетка, конечно, не сырые казематы, однако в сырых казематах хоть блевотного вида и запаха поблевкой кормят..
-Как считаешь, согласится она слезть с рук того поганца?
Он посмотрел на Меду своими черными буркалами, ожидая ответа и вердикта профессионального знатока людей. Как-никак, менестрели, если уж по чести, людей знали куда лучше, чем охотники на нечисть, другое дело, что несколько с другого бока..

+2

10

Харт был… Да именно романтичен! Разумеется на свой манер, сдобренный мягким юмором  и пением лягушек. Наверное, все же почувствовал всю глубину отчаяния и обиды Медеи. А может, просто когда делишься своей историей с близким человеком – только такое поведение и уместно.  А может, это и не романтика вовсе… Охотник никогда не дарил ей цветов и украшений, не приглашал на увеселения и редко баловал сладостями – но Меда всерьез и не ожидала таких проявлений любви. А вот держать ее над по-майски холодной водой и рассуждать о своих бесконечных изменах – признавая при том ее превосходство над соперницами это вполне в духе Харта. Наверное, это и было правдой. И про княжну (ведь он же сам – граф!) и про пастушек (как бы еще кметы могли скрутить довольно удачливого охотника?). Ведь не может же взрослый мужчина обходиться без женщины столько времени…  Но тут ничего не поделаешь – если принимаешь человека, то принимаешь его целиком, вместе с тем, что тебя ранит. Что тут остается? Меда вздохнула и уткнулась носом в шею мужчины, на руках которого уже привыкла нежиться в минуты их близкого общения.
- Посмотри, вон она, на руках какого-то проходимца.. Как считаешь, согласится она слезть с рук того поганца? – Меда перевела на парня лучащиеся любовью и смехом глаза:
- Конечно! Чтобы перебраться на твои, - мурлыкнула оборотница, - но тут ее ждет горькое разочарование! Я их уже заняла и слезать не собираюсь! Особенно в воду.– Меда крепче обвила руками шею своего мужчины. – Не для того я половину Цинтры на лапах пробежала, тебя вынюхивая, чтобы потом  уступать место какой-то там твоей возлюбленной. Которую ты наверняка ведешь знакомить с будущей семьей, а меня  оставил на постоялом дворе…
Впрочем, шутка затягивалась, и Медея не нашла ничего лучше, чем поставить точку в их разговоре, прижавшись своими губами к губам своего клыкастого «изменника».
Целомудрие не есть невинность – урок, который должна выучить каждая, отважившаяся любить.
Она целовала Хартуса, и было чувство, будто с движением губ, с его дыханием она получала отпущение всех грехов, которые натворила по пути к замку в поисках любимого, и избавление от всех сомнений терзавших ее все это время. В конце концов, что значит охота и преднамеренные убийства, хоть и постыдные, но в итоге даже ей самой понадобившиеся чтобы добраться сюда? К поцелуям со вкусом чьей-то крови, к слегка захмелевшему и такому любимому вампиру?  А заодно и сама давала разрешение ему на любые грехи в будущем пусть даже и не с ней и в тайне от нее.
Меда шаловливо прикоснулась своим  языком к уголку губ Хартуса рядом с опасными клыками, скользнула по нижнему контуру, продолжая движение отправилась внутрь, вдоль его языка, приглашая поиграть,  заставляя своего зверя невольно порыкивать от удовольствия и нетерпения.
Она негромком мурлыкнула, отстраняясь, провела кончиками пальцев по изгибу его скулы. Потерлась щекой о плечо, коснулась носом подбородка…
Колючий… - наблюдение невпопад.
Он мог увидеть разрешение в ее глазах – под полуопущенными веками, под легкой чернотой ресниц закипало не то безумие, не то желание, а может, и то, и другое.

0

11

Хартус ответил. Ответил так, как давно собирался и как привык отвечать этой женщине - продлением поцелуя, балансируя на скользких камнях - именно так можно выразить их отношения: случалось, они подолгу не видели друг друга, обычно по вине вампира, он шутил над тем, над чем шутить не стоило бы, но перестань он скользить на камнях, он перестал бы быть самим собой. А значит, наверняка потерял бы то единственное, ради чего стоило возвращаться. Ту единственную, которую готов был держать на руках и в случае чего выкинуть на берег, если подскользнется.
Поцелуй, казалось, длился вечно, аж дыхание перехватило. Хартус оступился, качнулся назад. потом вперед, начал плясать на камнях, но чудом удержал равновесие.
– Колючий…
Граф заглянул в ее глаза и усмехнулся.
-Не нравлюсь?- спросил он и не дал ответить, снова целуя, на этот раз требовательно и жадно, как истосковавшийся по воде в пустыне путник приникает к чистому роднику, чтобы утолить свою жажду, но только распаляется от этого и принимается пить с удвоенной силой. И принялся выходить из речки - не хватало еще бултыхнуться в холодную воду и испортить момент примирения. Щека еще пылала от пощечины и повторять опыт граф не был намерен, зато он был очень даже намерен повторить другой опыт. Выйдя и воды и отрываясь от губ оборотницы только, чтоб не споткнуться и не ошибиться с направлением движения, он опустился на колени и бережно уложил Меду на свой не очень-то и чистый плащ.
-Прости еще раз,- прошептал он, наклоняясь над ней и касаясь губами шеи, щекоча дыханием мочку уха и шею за ним. Руки гладили плечи и руки менестреля, опускаясь ниже, ощущая такое желанное тело под камизой. Какой-то жалкий слой ткани отделял кожу рук вампира от кожи тела оборотницы. Ладони прошли по талии, не останавливаясь, проскользили по бедрам и остановились на коленях, подбирая камизу и теперь пошли выше по ногам с внутренней стороны , собирая за собой ткань исподней рубашки женщины. Происходившее походило на сон, если верить ощущениям. Было стойкое ощущение нереальности происходящего, отчего сердце в груди билось только сильнее и требовательнее, мол, давай, эта ночь только ваша, делай все что захочешь до тех пор, пока не проснешься.

+1

12

Дно речки оказалось скользким, но на руках у вампира было все равно так уютно и надежно, что Меда слезла бы с них только если придется все-таки вытаскивать любимого из воды. 
- Не нравлюсь? - Глаза вампира были привычно темными и почти непроницаемыми – неужели он все еще сомневается? Он смотрел на свою ношу долю мгновения, и, похоже, как обычно увидел все, что хотел, не дожидаясь ответа. А вместо разговоров в три шага пересек полосу скользких камней, уложил девушку на очень предусмотрительно расстеленном  плаще и опустился на колени рядом – покорный, благоговеющий, решительный. Такой красивый. Такой отчаянно любимый. Такой мой.
Харт стоял на коленях и все целовал, целовал – плечи, шею, щеки, … От него пахло немного кровью, немного металлом и кожей, немного вишней, и еще чем-то знакомым и таким близким, таким желанным и родным, что даже обида Меды отступила и спряталась в уголочке души до лучших времен.
Как давно он не обнимал ее вот так, позволяя расслабляться и доверяться! С того самого злополучного дня, когда утром его не оказалось ни только в их комнатке, но и на постоялом дворе вообще.
-Прости еще раз,- Харт словно прочитал ее мысли и ответил, возвращая из горьких воспоминаний в здесь и сейчас.
- Горе мое, беда моя, погибель моя… - Меда неосознанным привычным жестом, с запозданием поняв, что делает и говорит скользнула рукой в его жесткие волосы… и снова ощутила на губах его дыхание.
Как она истосковалась по его объятиям, по его запаху, по нему всему!
Харт все плотнее прижимал к себе девушку, и Медея ощущала, как ходит ходуном его грудь под мокрой тканью рубашки. Она обвила его шею обеими руками и сама тянулась навстречу: казалось, стоит только отстраниться, и он сразу исчезнет, как сладкий сон или горячечный бред, а вдруг окажется, что оборотница забылась тяжелым сном еще в темнице или в том ужасном замке.
Харт не оставлял простора для сомнений – как обычно испорченная камиза послушно поползла вверх под его горячими руками. Оборотница вывернулась из нее, по-звериному не стесняясь собственного тела, подалась грудью к любимым рукам и губам.  Да какие могут быть сомнения и смущения, когда сбывается то, за чем шла через половину Цинтрийских земель!

+1

13

Поцелуи, поцелуи и еще раз поцелуи. Граф готов был бы целовать эти губы даже если за каждое мгновения прикосновения губ к губам били палкой по пяткам. Все равно бы не оторвался. Разве что.. Разве что для того, чтобы целовать шею.
Руки вампира проскользнули по обнаженному телу выше, мимоходом погладив талию, они нащупали упругую грудь, тут же принимаясь ласкать ее прикосновениями. Когда-то, целую вечность назад, он впервые прикоснулся к этой женщине. Когда это было? Около года назад. Тогда он зашел в обитель адептов ответвления Культа Вечного Огня за наживой. Нажил любовь. Внезапно, практически единомоментно, хотя момент этот растянулся на всю ночь. Думал, поиграюсь, а утром ищи ветра в поле, а как все вышло?
Он улыбнулся в поцелуй и обнял оборотницу, прижимая к себе плотнее, спускаясь губами к шее, неохотно отрываясь от чуть припухших из-за поцелуев губ. Бархатная кожа, запахи.. Остальные запахи не важны, важен ее запах. Он поцеловал ее за ушком, едва ощутимо дыхнув ртом. Затем отстранился.
"Красивая.."- мысль он произнес вслух, оглядывая любимую. Да, в мире было полно женщин, которые были красивее внешне, что не значит, будто Меда не была красивой. Но для Хартуса существовала одна женщина, ради которой он подставил бы хоть голову под молоток, если это бы ей потребовалось. Вампирам видеть снов не положено, так считают люди. Однако граф нередко просыпался со сладким щемлением в груди. И было от чего.
Не удержавшись, он подался вперед, заставляя женщину опрокинуться на спину, и принялся целовать ее, гладя руками тело. Шейку, мочку уха, плечико, снова мочку ушка..
-Как же я соскучился..- шепнул он, нависая над ней и осыпая поцелуями.
Это не было пустым трепом, тем более, что ладони снова легли на грудь девушки, ласково и легко сжимая их. Губы же подбирались к собственным ладоням. В этом сне он собирался исцеловать ее всю. От кончиков ушей до пяток. И воплощал свой план в жизнь.

+1


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Архив незавершенных эпизодов » Хитросплетения мышления


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC