Ведьмак: Перекрестки судеб

Объявление

Последние новости

Форум закрыт. Но можно доиграть незаконченные квесты и эпизоды, а так же разобрать памятные сувениры. Спасибо за то, что играли с нами

Администрация
Мэг

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Архив незавершенных эпизодов » Ветер, кровь и серебро


Ветер, кровь и серебро

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Май 1237,
Местность в горах Амелл на юге Цинтры.

http://s3.uploads.ru/t/rFKHu.jpg

Лето в горах…
Воздух был кристально чист, прозрачен и пронизан солнцем, каким бывает он только в горах и только в разгар лета. Ледяные ручьи, бегущие со снежников и дающие начало  мелким, но смертельно быстрым и порожистым речкам, необыкновенно вкусны, хоть и ломают зубы холодом. Водопады с глубокими чашами, горные озера, крошечные тритончики в толще воды… Беснующееся разнотравье альпийских лугов, ароматных и медвяных, выплескивалось на каменные лбы, ровные и стесанные сверху словно для танцев фей. Где-то внизу, вместе с морем, степью, лесом, большими городами-полисами осталось очень многое… Но куда бы человек, или не совсем человек, ни шел, он несет в своем сердце себя. Того, от которого не уйдешь. И Предназначение, и Любовь, И Ненависть, и Дружба, и Долг… И в горах ничего не происходит просто так. И спуститься в долину, не изменившись, попросту невозможно.
По альпийским лугам прогуливались коровы, давая основу для жизни и процветания небольшим, но очевидно зажиточным деревням. Стада собирали на выпас, но в этом году подзадержали.  Десяток мягких и твердых сортов сыра, масло, творог… Убытки день за днем. Но а что делать, если буренок и пеструшек раз за разом недосчитываются? Да и пастушонок пропал.
Вероятно, ранее над этими деревнями был сюзерен, чей небольшой замок, обветшалый и заброшенный, высился выше у водопадов. Но сейчас… Возможно, налоги и платились какому-то неведомому и титулованному где-то в столице, но защиты от него не видели уже много лет.
А меж тем… на выгоне неспокойно. И объявления на столбах в долине гласят, как встарь, «Требуется Ведьмак!»

Участники

Медея Червонни,
Роберт,
Шанк Биро
Жиль Дегофф

Отредактировано Медея Червонни (2013-05-04 09:51:31)

+2

2

Горы здесь совершенно не были похожи на привычные каменистые хребты, испещренные ущельями и руслами родников. Здесь было все иначе. Не так, как повсюду. И отчего это не край Света?
Где-то вверху, теряясь в колышущихся молочно-белых облаках, сливаясь с ними, высились ослепительные зубцы. Они будто пытались вонзиться в небо, дотянуться до чего-то желанного и недоступного. На самых вершинах снег укрывал их полностью, но даже чуть-чуть ниже он начинал растворяться в черной каменной породе и травах столь зеленых, что все виденные ранее растения покажутся лишь блеклой копией растущих здесь.
Взгляд переносился вниз и замирал, не в силах не смотреть на это... наверное, чудо. Наверное, здесь оно существует. Барханы зелени, океан цветов и редкие миниатюрные деревца, укрытые отрогами гор и куполом белоснежных облаков. Озера, где вода была настолько синей и прозрачной, что казалось, будто перед тобой топаз великолепной огранки. И это везде, повсюду, куда ни кинь взгляд.
Здесь, словно среди зеркал. Посреди Миров.
Легкая дымка то ли тумана, то ли облаков - сложно понять, ведь здесь так высоко, что и облакам впору спуститься - ползла над зеленеющими лугами, словно пряча их от лукавого взора.
Даже пройти по всему этому, что жило своей собственной жизнью, казалось кощунством. Но одинокий путник, спешившись, начал медленно и аккуратно идти, вслушиваясь в шепот трав. Завораживало. Холодило. Приводило в восторг, опьяняя: и не только запахами десятков невиданных трав, но и всем, что было вокруг. Ноги не слушались, разум не мог понять: "Отчего здесь так хорошо? Отчего не слышно шагов? Отчего?.."
Взор, обманутый облаками, легко мог принять каменную громаду за еще одну скалу. Но пустые глазницы окон, ровно отесанные стены выдавали в этом неприметном сооружении замок местного барона. И даже он не портил все очарование этого места, не портили его и разбросанные тут и там деревеньки. Они были частью этих мест. Путник никогда, наверное, не смог бы стать родным для них, и оттого злой голос где-то в душе шептал: "Ты - иной. Никогда, никогда, никогда..."
Шаг, вздох полой грудью, шаг. Остановиться. Он покинет этой место, уйдет, как уходил отовсюду, но, быть может, это великолепие изменит его? Хотя бы чуть-чуть, если это возможно...
"Нет, нет, нет. Иной..."
И даже здесь он оставался собою, вместе со страхами и извечной пустотой, которую не могли развеять ни горы, ни небеса, ни луга.
Остановиться. Сохранить в памяти. Пусть даже ненадолго. Шаг, глубокий вздох. Хорошо.
Путник не думал, куда идет. Здесь было все равно. Здесь, наверное, лечат душу. Только если ее нет...
Выше в горах мир переворачивался. Преображался. Горы манили и звали к себе. Громадные, величественные и единственные, кто было по-настоящему не покорен в этом мире. Но путник не верил, что это - их мир. Это было что-то другое, непонятное и неясное.
Шаг. Как же здесь чудесно. Шаг.
"Отчего, отчего, отчего?.."
"Никогда, никогда, никогда..."
Шаг.

+2

3

Лучи утреннего солнца задорно пробивались через молодую зелень, ложились яркими пятнами на темной одежде, поблескивали радужными бликами на торчащем из под кисти человека оголовке меча. Человек, лицом вниз, находился толи в беспамятстве, толи спал, столь неподвижна была его поза. Рядом, неспешно пощипывая пробивающуюся через палые листья молодую зелень, пасся вороной с белой звездочкой на лбу. Влажные от росы копыта глухими ударами встречали новый день. Наконец, видимо, притомившись ждать хозяина, конь ткнулся мордой в плечо человека, тихо заржал, топнул настойчиво, властно, деловито. Вставай, мол, человече, пора собираться в путь! Как ни странно, это возымело эффект – странник вздохнул, затем резко перевалился на спину и сел, нехорошо глядя на коня блестящими в радужном цвете Долины, зелеными глазами с вертикальными зрачками.
- Ну что за скверный у тебя характер, Орион. Порой мне кажется, что твоя милая хозяйка наделила тебя своей головой.
Конь, естественно, на это ничего не ответил, только начал грести копытом листья, всхрапнул, мотнул головой в сторону долины. «Ну да, - подумал странник. – Тебе хочется нормального овса и теплой конюшни, ухода и заботы. Обойдешься, тебе вообще все это не обязательно.»
Но он встал, отряхиваясь от цепляющихся за одежду веточек и листьев, основательно вытряс пыль из взлохмаченных волос, привел в порядок ремни, проверил подпругу, закрепил на спине меч… вороной, названный Орионом, внимательно следил за манипуляциями человека, переступая с ноги на ногу, мотая головой. Мужчина глотнул из притороченной к поясу фляги, запивая краюшку хлеба, убрал остатки пожитков в тюк, притороченный к луке седла и, легко взмахнув на коня, тронул его пятками.

Путь…говорят, у каждого есть свой путь, Судьба, Предназначение, Рок, наконец. С некоторых пор он верил, что все это не пустые красивые слова, которые поэты вплетают в свои яркие песни, слагаемые ночами у костров, в тепле и уюте безопасности. С некоторых пор…
Судьба занесла его в далекую Цинтру – значит, здесь есть что-то… что-то для такого, как он. Нет, для него – как такового, ведь, в мире нет случайностей – есть только неизбежность. То, что должно свершаться. Направляя коня в галоп по изумрудным полям, путник искал глазами нужное ему место. Как гласило объявление, жителям нужна его помощь. Нет, его услуги. Да, нынче никто не помогает бескорыстно, за просто так. У всего есть цена, все можно купить. И не всегда ценой являются деньги. Улыбка исказила лицо, словно вскрылся мартовский лед, сломав белую и безразличную грань озера черной ледяной промоиной.
Это место будоражило. Наверное, стоило проделать дальний путь ради этих… впечатлений. Свежий, холодный еще, по весне, ветерок ласкал лицо, а в воздухе пахло… Ах! Так сладко пахло весной! Приближающимся летом. Тут, в горах, было прохладнее, лето наступало не так стремительно, спуская вниз ледяные ручьи, а с ними – и холодный ветер, внизу было теплее, как, например, в том леске, где он недавно коротал ночь. Сейчас же ветер проникал под одежду, да так, что мурашки бежали по коже, теряясь где-то на границе с восторгом. Выше! Еще выше на склон! Конь храпит, вырывается, но не сбавляет темпа. Они оба чувствуют перемены. В Мире. И в них самих.
С пологого склона картина представлялась еще более завораживающей, а слепящее солнце игнорировало какие-либо облака, светило, согревало.
«Солнце, - подумал странник. – Феаинне».
На языке закрутилась детская эльфийская песенка, «Прекрасный цветочек – дитя солнца». Легкая улыбка пробежала по губам, странник похлопал вороного по шее, причмокнул, выводя коня на дорожку. Имя-имя, магический ритуал. Как можно помнить, если так саднит в груди? Как можно забыть, если каждый день на небе?... Впрочем, боль уже утихла, как притупились и воспоминания, за тенью грядущего изменялось и прошлое. А впереди была деревенька. Привстав на стременах, странник осмотрелся, не утруждая себя даже прикладыванием руки к лицу. На другом склоне маячила черная точка. Кажется. странник*, ведущий коня под уздцы. Мало ли странников в мире? Яркое темное пятно на не менее ярким – салатовом. Тронув пяткой коня, он начал спуск к деревеньке. Кажется, именно та, что он искал. Небольшое поселение, загон для скота, хлипкая ограда, детишки, так и норовящие попасть под копыта коня. Спешившись, он отчего-то помедлил, обернулся. Кошелек толкал его поскорее найти войта или старосту, разузнать суть задания и найти себе местечко в таверне, слушая россказни управляющего. Но глас Предназначения говорил – повременить, подождать того, кого он заметил на склоне. Поправив ремень от ножен, пересекающий наискось грудь, он дал коню напиться неподалеку от хлипеньких ворот, натянул капюшон пониже на лицо, так, чтобы скрыть зеленые, нечеловеческие глаза. В конце концов, никогда не знаешь, что таит в себе Предназначенье и кого оно посылает тебе навстречу.

*

Шанк ;)

+2

4

Меда рыла. Рычала и рыла. Влажная почва комками летела из-под лап. Человеческого в ней оставалось совсем немного. Крупицы… Уже больше трех дней она даже не чуяла запаха аконита, не то что вкуса. Уже больше трех дней она приходила в человеческую форму только во сне и только до того времени, пока не вспоминала, где она и что с ней. Что с Денкрау, с Хартом, с Брун… Тогда ужас перекидывал ее на четыре лапы и заставлял обрасти шерстью. И здоровенная волчица сутки напролет наматывала круги вдоль стен то посолонь, то против. Но это громко сказано – наматывала круги. Руки были связаны между собой веревкой длинной чуть менее, чем в десяток дюймов, так же как и ноги. Между собой две веревки скреплялись таким образом, что стоять на двух ногах можно было только опустив руки, а прикоснуться к лицу – только присев накотрочки. В волчьей же форме…
Раз в день в щель под дверью подсовывали плошку с водой и какую-то миску с кашей. Сперва она ела. Потом инстинкт начал брать верх, и еда больше в горло не лезла.
Запахи не давали покоя – то зловоние паленой шерсти, то сладковатый, почти ощутимый на вкус, запах свежего человеческого мяса. Мысли путались. Но все – и человеческое, и волчье рвалось на свободу. А полы в крошечной то ли камере, то ли келье были глинобитные, из обожженой глины. Если пить не всю воду, а большую часть выливать в угол и копать, копать, копать…
За дверью голоса.
- Ты чего, малой? Чего жрачку переводишь-то? Их вообще дня два надо не кормить, чтоб злей были!
- Так девка жеж, ослабнет…
- Какая тебе девка! Хошь, дверь открою? Она тебе покажет, какая там девка! Так юбку и задерет! Аль тебя без колокольчиков оставит.

Но человеческая речь с трудом достигала сознания. Важно одно – рыть, рыть, рыть.. Никто не решается зайти внутрь, значит, никто не заметит и подкопа.

Сейчас день или ночь? Из аппатичной полудремы выдергивает крик и какой-то скулеж, просьбы, мольбы. К горлу подступает тошнота, и вдруг – мерзкий, жесткий обратный оборот. В девушку. Медея сидит на полу. От холода слабо защищают превратившиеся в лохмотья остатки камизы. Сбившиеся в колтун волосы. Обломанные ногти с забившейся под них землей. Полубезумный взгляд. В этом существе слабо проступают черты бардессы, легкой улыбчивой девушки. Просьбы и поскуливания  смолкают где-то, и слышится гомон толпы, словно море. Но моря тут нет. Через короткое время волчица возвращается, и разум вместе с ужасом покидают голову и сердце молодой волчицы. Она встает и снова идет рыть. Глина поддается с трудом, да и постоянно попадаются почти цельные глыбы камня. Волчица удивляется сама себе – зачем копать? Разве это путь к свободе? Но продолжает начатое дело. Уже слабо помня – зачем.

Снова человек. И человек – слишком резко, чем когда это происходит естесственно. Выламывающая боль в суставах, почти рвущиеся мышцы, привкус крови на губах. Голоса.
- Иди, открывай давай. Не дрейфь! Сосунок… - голос хриплый. Судя по звуку, человек сплюнул. Разум подсказывает, что как угодно надо замаскировать ход и пару вывороченных камней. Нечем. Миска, рубашка – все в дело. Вроде, не видно? Да и темно тут для человеческого глаза. Разум мечется по краю обезумевшим хорьком.
- А как там… Если волк?! – голос неуверенный, с дрожью.
- Да чтоб тебя блохи сожрали! Пшел вон! На, бери. И стой смотри у меня, - звук отпираемой двери, ловко затянутая на шее петля на длинной удочке. Медея не успевает среагировать. Из пересохшего за несколько суток горла доносится лишь хрип:
- Где я? Что происходит?
Короткий удар второй длинной палкой под дых.

+2

5

Путник брел вниз, к деревне, надеясь найти там работу. Надеялся скорее по привычке, точно так же, как и искал работу. Так его научили, так он делал всю свою жизнь. Иначе просто нельзя.
Ноги мягко шуршали в весенней траве, конь ступал рядом довольный, что налегке. Путник и сам был доволен. Здесь ощущалась какая-то странная свобода. Среди пыльных дорог Северных Королевств ты - ничто, и оттого-то свободе твоей грош-цена. Здесь все было иначе. 
Впереди замаячила точка, постепенно превращавшаяся в фигуру человека. В фигуру обычного человека, коих сотни бродит по всем дорогам мира.
Путник, что звался Шанком, поглядел на свой худой кошель. С недавних пор там водились только мелкие да большие дырки. А деньги, как не кощунственно было упоминать их в этом прекрасном месте, были нужны везде. И даже здесь. Поэтому и не остался наш герой ночевать в горах, подальше от людей и собак, а отправился прямиком к ним, ведь работа его была тесно связана с родом человеческим - спасать, выручать от бед, что твари разные чинят им. Ведьмак он был, а может и есть, ведьмак.
Ведьмак спустился к деревне, остановился. Вздохнул. И почему ему так противно от собственной работы?
Замок на склонах гор становился все меньше, и теперь его было сложно отличить от горного пика. Шанк глядел на дымку облаков, гадая, пошлют ли его прямиком в замок или же дадут работу на месте.
Вспоминались разные песенки про красоты природы, которым он раньше не верил. А тут и песни не нужны - они, как оказалось, слишком скудны.
Ворота, дома, домишки. Первым на него обратили внимание рыжий кот с пучком усов и мальчонка с грязной мордашкой и пятками. Первый зашипел и скрылся, а второй начал реветь. Долго и протяжно реветь. Ведьмак прошептал что вроде "И я тебя не люблю, друг" и пошел дальше. Хотелось встретить какого-нибудь знакомого. Просто взять и встретить.
Впереди бельмом в глазу маячил кто-то. Кто-то столь же непохожий на остальных, как и сам путник. Кто-то, кто носит меч за спиною, кто-то, кто посильнее натягивает капюшон, чтоб его не чурались, словно чумного.
Тот, кто зовется ведьмаком.
Шанк резко остановился. Как вкопанный, право. И бесцеремонно принялся рассматривать коллегу, ожидая, что и тот его заметит.
"Ну, дела... Нечасто в нынешние времена два ведьмака свалятся на бедную деревушку. Жители будут огорчены - им и один - много".
А мальчишка ревел и ревел, пока мама не схватила его в охапку и не унесла в дом, убаюкивая да недоверчиво поглядывая на субъектов в черном. Ох, не к добру...

+2

6

Странник усмехнулся под капюшоном. При приближении путешественник оказался никем иным, как ведьмаком. Один другого точно узнает. И дело даже не в примечательном оголовке торчащего из-за спины меча - сейчас мода на ношение оружия меняется чуть ли не раз в полгода, а сама манера перемещения, движения, беглый, но точный осмотр людишек на улице, а еще ребенок... Дети, говорят, чувствуют приближение ведьмаков, и животные... Взять, например, того же котищу. Выгнув спину, он скалил клыки на прошедшего мимо, не удостоившего животинку даже вздором, человека.
"Пути Предназначения неисповедимы, говоришь ты..." - вспоминал он слова, брошенные одним его знакомым. Сказаны они были тоже при странных обстоятельствах, буквально месяц назад. Вот уж точно - ведьмак и рыцарь Ордена белой розы - что может быть более безумным - друзья? Нет, товарищи. Говорят, совершенные вместе поступки сближают, создают нити связей и судеб. Где-то на западе их называют красной линий судьбы и говорят, будто предназначенные друг другу люди неприменно встречаются. Так или иначе. Рано или поздно.
А между тем, мужчина остановился, как вкопанный, не скрывая намерений, рассматривая его самого - понимая, что перед ним такой же. Это могло бы закончится не очень хорошо... Было уже у него два таких случая. Один закончился хорошо, а вот второй - не очень.
Тут, видимо, что-то почувствовав, взметнулся на дыбы Орион, громко заржал, дернул поводья так, что чуть руку не вывернул, резко дернулся медальон под курткой, рванул за цепочку. Не долго думая, странник выбросил вперед другую руку, сложенную в Знак, ибо рядом крутились все те же дети, а разъяренный - и чего ему так не понравилось, интересно? - конь мог затоптать кого-нибудь. Не самое лучшее - начинать искать работу с объяснений убийств. Даже если это твой конь. Даже на глазах у другого...
Мужчина не пошевелился, только ветер колыхал полы плаща.
"Кто ж ты такой, интересно," - спросил глаз рассудка, требуя немедленного удовлетворения интереса. Мужчина криво ухмыльнулся, отвечая своим мыслям. Был только один способ проверить это. Зыркнув на Ориона предостерегающе, мужчина уверенно зашагал в сторону второго, попутно стаскивая капюшон. Что уж там - они итак признали в себе конкурентов. Волосы, остриженные месяц назад, не успели особенно отрасти - спадали до бровей неровными кудрями, едва прикрывали уши, и совсем не прикрывали шрамы на лице - те, полученные пару лет назад. Зрачки автоматически перестроились под солнце, превратившись в щелочки, позволяя разглядеть лицо второго, если... сделать еще пару шагов. Что он и сделал. И замер, не доходя трех шагов. Недоверчиво вглядываясь в подозрительно знакомое лицо, он тихо, но отчетливо произнес:
- Выколи мне глаз единорог! Шанк, это в самом деле ты? - вместе со словами пришло какое-то странное чувство легкости. Внутреннее напряжение отпускало.

Отредактировано Роберт (2013-02-06 22:51:25)

+2

7

Медея зажмурилась. Она отвыкла от солнечного света за несколько дней, проведенных взаперти в комнате без окон и узкой щелью под дверью. Веревка на шее натянулась, понукая идти вперед, не давая времени прийти в себя. Глаза слезились, но потереть их было нельзя: поднять руки не давала короткая веревка, а присесть – петля на шее. Поэтому слезы стекали по щекам, смешиваясь с грязью и пылью.
- Видишь – они все безумны и боятся солнечного света. Как и положено порождениям тьмы и бездны, - новый голос принадлежал мужчине в красном, почти бурячного цвета одеянии.
- Я… - голос хриплый и срывается, но не дрожит. Слишком много воды уходило на подкоп в последние дни. Последние?- я не безумна.
- Да? И кто же ты? – в голосе насмешка. Чувствуется, что его хозяин не в первый раз ведет такие разговоры и может не только дать ответ сам, но и предсказать ответ собеседника.
- Я менестрель… - уже понимая бессмысленность ответа.
- Ответ лжеца или безумца. А правда в том, что ты тварь и убийца, жрущая каждую ночь по человеку. Порождение грязной магии и преисподней, - ответ предназначался не Медее, а молодому парню неподалеку. Обряженному также в красное.
Уйти в оборот не удается. Сильная магическая аура, блокирующая метаморфозу. Меда уже пробовала что-то похожее раньше в Обители Огня…

***
Освобожденные от веревок руки покрыты ссадинами. Скинуть петлю с шеи – палка вместе с ней прячется в окошко в решетке. Глаза попривыкли вроде. Глиняный вытоптанный круг, глина полопалась на солнце. Высокие, метра три каменные стены, а выше – деревянные щиты. Выше – лица. И звуки. Голоса. Крики. Из которых не вычленить слов. Так часто у Меды бывало. От некоторых слов словно глохнешь.
С противоположной стороны поднялась решеточка. На арену вышли четверо. Четыре здоровенные поджарые тени, равномерно подскакивавшие, как поплавки на волнах, и каждая – с двумя рубиново горящими огоньками. Короткошерстые, без ушей и хвостов, с оскаленными пастями – злые псы. Собственно, они уже не были собаками в полном смысле слова, разве лишь по внешнему облику, точно так же как и их хозяева, уже не были в полном смысле людьми. Мчавшиеся на четырёх лапах создания не знали ни чести, ни уважения, ни пощады старым и слабым. Они памятовали только одно. Догони! Разорви! Убей!
Меда попятилась, вжимаясь в стену. Странно, но она почти не боялась, потеряв в волчице за последние дни многое от девушки. Только очень трезво оценивала, что надо защитить живот и горло. Постараться сунуть в пасть псине руку и выдавить глаза.
Бессмысленность попыток продержаться
Они налетели…
А волчица и оборот все не приходили.
Практически не понимая, что делает, ощущая неестественное спокойствие Меда воткнула предплечье в разинутую пасть, взметнувшуюся навстречу и целящую в горло, успев запоздало испугаться, не сломались бы под зубами кости. Подкрутившись, девушка прикрылась телом кобеля от злющей суки, заходящей сбоку. Было больно, но как-то терпимо и отстранено.
И в это время аура исчезла – и шансы стали равны.
Человеческое свернулось в горошинку и скатилось куда-то глубоко-глубоко.
До этих четырех дней Медея не знала, что такое настоящее безумие оборотня – аконит позволял сохранять рассудок в любой форме, теперь же… Остался инстинк, велящий выживать любой ценой. И все.
Не обращая внимания на крики сверху, на свист, на запахи, свидетельствующие что оборотница здесь не первая, отнють.
Важными были только четыре уже-не-пса. И важно было именно убить и выжить. И чувствовать в каждое мгновение времени только его, не заботясь ни о чем более.
На оборотнице повисло сразу трое кобелей. Она ощутил в зубах чьё-то горло – и сдавил, пустив в ход всю мощь челюстей, и выдавила жизнь, потому что здесь тоже был не поединок ради чести, а смерть. Жизнь была соленой на вкус и хрустела. Не мерзко, а просто – ка ломаются хряшики и позвонки. Вены и жилы синюшными червяками торчали из раны.
Сука сбоку прицелилась и прыгнула мстить за дружка, сбив Медею и вынудив покатиться по глине арены. Еще двое тут же ввязались в драку, вцепливаясь, прокусывая кожу там, где реже была шерсть. Пытаясь перегрызть сухожилия, добраться до горла.
Комок тел покатился по глине, оставляя клочья шерсти и кровь на глине, крича от боли и ярости.
Из свары вывалился еще один кобель, скуля пытавшийся отползти от нее. Вслед за ним из живота тянулись сизые бугристые веревки, уже грязные. В воздухе помимо запаха псины появились более противные нотки.
Волчица вырвалась от оставшихся сама и теперь она уже заходила по кругу. Сука скалилась, поджав хвост и припав к земле для броска. Но Меда ее опередила, воспользовавшись преимуществом в весе. Мощные челюсти сомкнулись и голова псицы покатилась по арене.
Последний пес чувствовал себя неуютно без своры. И предпочел бы бежать – да некуда. Его прыжок был не слишком удачен – он не вложился в него. Инстинкт-то велел бежать.
Кровь из порванной артерии. 
Вся морда в крови.
Ощериться.  Оборотница, не успевшая толком отойти от боевого угара, поворачивалась вокруг себя, люто озираясь: где? что?.. кого ещё рвать?..
Крики с трибун. Сплошной шум голосов. Бессмысленные звуки издаваемые зверями, наблюдающими за дракой зверей.
Волчица ощутила внутри легкое удивление. Несколько укусов – и все. Не может же все так легко закончиться?
И враги нашлись. Выходящие на арену были людьми. Когда-то давно…

+2

8

Шанк? Это имя он произносил рефлекторно, для того, чтобы заказчики хоть как-то его называли. Шанк? Заказчик не сказал бы просто так.
Шанк, просто Шанк.
Зеленые глаза, черные, как смоль, волосы, знакомые движения, голос. Перепутать было просто невозможно.
Роберт, просто Роберт?
- Да. Шанк, просто Шанк. Здравствуй, Роберт. - Ведьмак улыбнулся. Его желание, которому не было придано никакого значения, вдруг исполнилось. Это место и правда было иным. Слишком иным, чтобы они - бездумные машины - сумели понять его.
Это было так давно. Но в памяти быстро всплывали самые мелкие подробности и детали. Ха, как же, ведь они и не верили, что встретятся! А вот тебе на - Предназначение. Ну и пусть. К чертям. Здесь - другой мир. Здесь нет прошлого, есть только сейчас.
- А пошли завалимся в какой-нибудь трактир и отпразднуем? Заодно вспомним прошлое, расскажем о том, что видели.
Кот, одурев от злости, шипел и завывал в стороне. Шанк притопнул ногой, и тот, дико мяукая, скрылся.
Ведьмаков заметили. Неодобрительные взгляды сельчан так и пронзали их, чуткий слух улавливал ругательства. К черту! Здесь не может такого быть!
Пушистые облака высоко в небе клубились над склонами и над одинокой фигуркой замка. Тот выглядел неприглядно и даже отталкивающе. Что-то, похожее на черную костлявую руку, простиралось над долиной и тянулось, тянулось... Замок тревожил Шанка. Он не был прорицателем, но его ведьмачья интуиция звонко била колокольчиком. Глянув еще раз на здание, он отвернулся. Что бы ни было в том замке, вряд ли оно будет отличаться от семейной пары графа и графини. Пустая тревога. Да и чувствовать ее ему не положено. Ведьмак.
Мальчишка лет десяти смотрел не на ведьмаков, а на их мечи. В его воображении уже возникали картины того, как он сам рубит врагов, спасает людей и не берет платы. Мальчик так хотел подержать в руке меч, так хотел! Ведь его отец - кузнец - несколько раз давал ему настоящие мечи. Но они были простоваты, хоть и отлично отточены. А эти манили и звали к себе. Их хотелось взять в руки и не отпускать никогда.
Кто же знал, что этот мальчишка по имени Жан Сколль станет замечательным полководцем и поведет свои войска навстречу бесчисленным полчищам Нильфггарда, что будет одним из самые рьяных воинов, что будет бросаться в самую гущу битвы вместе со своими солдатами? Сейчас не знал никто, даже он сам. Ему просто нравились мечи. И он хотел подержать их в руках. Очень хотел.
Шанк увидел мальчугана и удивился, что тот не испугался и не заревел. И забыл о нем. Хотелось выпить. То ли от радости, то ли от чего-то иного. Как же здесь понять-то?

+2

9

Это место... вызывало диссонанс. Неумолимо, рушились стереотипы, привычки, взгляды. За нерушимым спокойствием пробивали ледяные брызги и боль, словно песчинки Хаоса, разрушающие сознание. Волна пустоты одурманила, едва не сбила, только заточенные ведьмачьи рефлексы позволили не дрогнуть, не сделать шага, остаться на месте, храня спокойствие на лице и укоренившийся холод в духе. Холод... Позволено ли им, орудиям убийства, радоваться странной встрече, или это так типично по-человечески... На них смотрели, зеленоглазый ведьмак ощущал взгляды спиной, словно мурашки, они ползли от оголовка меча ниже, по плащу, скрывающему большую часть ножен, по голенищам сапог, в которых были спрятаны кинжалы, по рукам, расслабленно опущенным... Только несколько человек обратили внимание на позы, в которых остановились двое мужчин. Позы, ничего не значащие для простолюдинов, которые невозможно интерпретировать... простым смертным. Но среди блуждающих по незнакомцам глаз были и парочка тех, кто безошибочно уловил в расслабленных позах скрытую угрозу - вес тела на левую ногу. Они стояли практически зеркально, так, как их приучили. Для моментального, быстрого, как звук, вольта и удара. Если что.
Роберт оценивающе пробежался взглядом по толпе, жители печальной деревушки опускали головы, начинали двигаться, спеша по своим делам. Ха!
- Да. Шанк, просто Шанк. Здравствуй, Роберт. - признал его товарищ... Да, именно - товарищ! Ведьмак про себя посмаковал это слово, заново вспоминая как оно звучит в сознании. Тогда, очень давно, оно придавало сил в схватке, казалось бы, с самими дьяволами... Помогало идти и идти, подгоняло, усиливало жажду расправы. Одно единственное слово, придающее жизни немного другой смысл. Несколько секунд, по лицу старшего скользнула улыбка, на эти самые секунды избавив его, казалось бы, от всех, полученных в боях, шрамов...
На них смотрели, но Роберту было наплевать.
- Непременно, мой друг, - хлопнул Шанка по плечу ведьмак. - Но сначала мы, пожалуй, завалимся к старосте, ведь, я верно понимаю, что ты тут из-за того же, что и я? - усмешка пробежала по лицу зеленоглазого, в глазах плясали бесенята. - А то, помнится, в тот раз мы не успели взять задание до того, как пошли его выполнять, и известно чем это окончилось. - Хохотнул он под конец, чем вызвал панику у девочки лет пятнадцати, украдкой пытавшейся пробраться сторонкой от крайней избушки мимо ведьмаков с коромыслом на плечах. Ох уж эта тяжкая участь падчерицы! Стоят себе, видишь ли, два черных, о чем-то сговариваются - а вдруг! Решили учинить беспорядки или наслать болезни какие на жителей неприметной зеленой деревушки! Но с мачехами не спорят, а берут ведра и тайком побираются, пока, значить, эта чернь и погань разговорами занятая... А потом кааааак... хлоп! Что это за страшный, лающий звук? Это что, голос?! Промчаться мимо, только светлые косички по ветру несутся, да тонкий визг оглашает на половину пустую улицу. Девчушка со светлыми косичками проносится мимо, а две пары странных, нечеловеческих глаз провожают ее. "И это... это мы должны защищать, брат?..." - подумал про себя Роберт, но не стал углубляться в мысли, день показался на удивление приятным для такого случая.

+1

10

Людей было трое. Но они не выглядели единой Ганзой: не заходили полукругом, не пробовали окружить, даже сами движения и повадка людей не предполагали рядом дружеского плеча. Скорее уж эти вояки будут спорить за право убить оборотня.
В подтверждение этих мыслей с трибун, разгоряченных первыми тремя убийствами слышались выкрики:
- Пятьдесят, пятьдесят на Корноухого!
- Херня твой Корноухий, восемьдесят на Зубаря!
- Корноухий – мечник! – почти мальчишеский голос.
- Мечник-хренечник! Сопля, ты видал, чтоб на волка с мечем ходили?
- А я б на зверя поставил!
- На породжение тьмы? У, я тебе!

Жаль, что Медея не понимала слов. Она видела стаю людей, окружающих ее и то, что ей приходится вступать в поединки, но не по волчьим правилам. Здесь не было бдраки один на один и против волчицы выступали мужчины, как если бы они хотели стать Матерью стаи… Эти мысли жили не так как описывается, не словами, а только образами и несоответствием между ними…
Больше всего хотелось сразу вскочить и отступить прочь, привычно броситься в бегство, чтобы не убить и не пострадать самой… Но вокруг был каменный мешок и деревянная стена над ним.
Поэтому Меда не скулила и не поджимала хвост. И не рычала. Она стояла неподвижно, вздыбив шерсть на загривке и ощерив в страшном оскале зубы. Пусть и не такие как у Радована, но все же внушающие уважение. Первый противник торопился: он боялся, что кто-то из соперников убьет оборотня первым и не только стареет чемпионом, но и получит солидный куш золотом. Он что-то крикнул двум другим, но оборотница не поняла слов. Когда человек шагнул вперед и в сторону, она шагнула тоже.
Человек был далеко не трусом.
Хорооооооший пёсик, – протянул он спокойно и даже ласково, для начала пробуя успокоить и волчицу, и себя. Но Меда не поверила ему и клыков не спрятала. Она-то видела, что рука мужчины медленно подбиралась к поясному ножу.
Человек между тем убедился, что волчица не нападает первой. Он быстро, очень быстро нагнулся, схватил из-под ног кусок запекшейся на солнце глины и запустил им в оборотницу, надеясь обозлить и вызвать на неразумный прыжок. В другой руке мужчины словно сам собой возник длинный, в полторы пяди, охотничий нож.
Меда в самом деле прыгнула. Только чуть раньше. И намного быстрей, чем предполагал человек. Мужчина собирался ударить ее по морде, уворачиваясь от клыков, и пырнуть ножом в сердце. Вместо этого волчьи челюсти сомкнулись, словно капкан, на его вооружённой руке. Человек взвыл от боли: обе кости ниже локтя хрустнули, как только что хрустела закручивающаяся корочка глины у него самого под ногами. Медея опрокинул его наземь, словно тряпичную куклу, выпустила ставшую безвредной руку и наступил лапами на грудь. Дальше… непонятно что делать дальше. Звери не убивают в поединках, только определяют победителя, обозначающего последний укус. Иначе каждый Гон заканчивался бы тризнами, а не торжеством жизни. А это ведь не охота…
Человек был большим охотником до опасных драк и давно потерял счёт схваткам, в которых выходил победителем из ещё худших положений. Он не испытал особого страха, даже когда над самым горлом лязгнули острые, как кинжалы, клыки.
Тяжеловесный удар пришелся по мохнатому крупу откуда-то сверху и слева и снес задние лапы волчицы с ее жертвы. Почти одновременно с ним сквозь густой мех ткнулось острие, появившееся в руке первого поединщика. Только своевременное ускорении и практически пинок в круп спасли жизнь Медее. Вместо дырки между ребер она получила порез предплечья. Почти спрыгивая с первого, оборотница сжала зубы, рванула и выплюнула гортань ставшего неопасным противника.

0

11

Шанк прищурился, покивал. В кабак можно завалиться и потом, а работа куда важнее. Без денег не то что не поешь, так даже с постоялого двора выгонят.
- К старосте - так к старосте. Надеюсь, работенка окажется не мелковата для двух ведьмаков. - Он хохотнул вслед за Робертом, провожая взглядом девчушку. Нет, никто из них двоих не воспринимал это болезненно. Это было привычно и даже забавно. Ну и пусть! Пусть их боятся и сторонятся, пусть шлют проклятья в спину, пусть ненавидят! Но они останутся собой даже на развалинах этого мира.
- Только где же искать этого старосту? Местные, гляди, совсем не жалуют таких, как мы. Мало кто сейчас жалует. Время нынче такое.
Деревушка была самая обычная, ничем не отличалась от сотен, тысяч таких же, разбросанных по всему миру. Низенькие, но крепкие домишки, трактир, церквушка, кузня. Только люд был какой-то... пуганый, что ли. Странно, видать, и правда им работенка найдется.
Шанку нравилось здесь. Нравилось так, как нигде. Уж очень необычно было это место, словно из жаркой и пыльной пустыни ты вдруг очутился на берегу моря. Его циничную ведьмачью натуру было очень трудно удивить, а здесь он только и делал, что удивлялся.
Взгляд снова метнулся к замку, над которым клубились облака, словно свидетели чего-то страшного и запретного, словно возмущаясь и негодуя.
К тому же, ему нужны были новые сапоги. Те, что были на нем сейчас, хоть и были начищены, но истоптались сильно. А с нынешними ценами купить их будет еще той задачкой.
- А по дороге, Роберт, рассказывай, что интересного видал и слышал, что приключилось.
Конечно, хочется знать о приключениях товарища. А потом рассказать о своих - грустных ли, печальных ли, но все-таки приключениях. Ведь в их ведьмачьей жизни случается столько всего, что требует быть рассказанным. Только ведьмаки не разговаривают с миром. Они знают, что мир меняется и вертится так, как ему угодно, и в любой момент может схватить тебя за горло и сказать: "Чего это ты, дружок, расслабился? Ты же ведьмак, ведьмак, ведьмак...".
И говорят они только друг с другом, боясь быть прижатыми к стенке. Шанк поступал так же, ибо иначе не умел.

0

12

Ведьмак усмехнулся, придав лицу не самое приятное выражение - ехидство пополам с отвращением. И от кого, спрашивается, он научился таким фокусам? А шрамы, полосующие лицо, не делали, ой как не делали! эту картинку сколько-то приятнее.
- Да ты осмотрись. Деревушка-то, на минуту галопа. От одного края до другого умелый скоя'таэль стрелу пустить сможет. А по запаху жареного поросенка, готов отдать свой пояс, мы выйдем ровнехонько куда собирались. - И Роберт, не выпуская конской сбруи, направился по улочке.
Деревушка, в самом деле, была крайне примитивная - одна главная улица и несколько боковых. От ведьмачьего взора не укрылись вывески, нарисованные, вернее, накаляканные неумелой рукой, на деревянных табличках, болтающихся на манер флюгеров около дверей. Пивная - ага, туда мы заглянем позднее - оружейная, кажется, даже лавка портного. Но двери всюду были прикрыты, а где-то, при их приближении, запирались тут же, с другой стороны слышался щелчок. Ведьмак хмыкнул, завидя, как массивная створка едва не прищемила хвост черному котище, который, вальяжно задрав морду и прикрыв глаза, нарочито медленно вышагивал по крыльцу, подставляя лоснящуюся шерсть теплым лучам солнца. Дверь захлопнулась, а хвост чудом избежал защемления. Кот, моментально ощетинившись, зашипел сначала на дверь, а потом перевел взгляд зеленых глаз на проходящих мимо ведьмаков, вперившись в Роберта. Ведьмак ответил насмешливой улыбкой и прищуренным взглядом. Каждый раз, стоило ему завидеть кошачьих, он все думал, будет ли реакция одинаковой. Была.
- А рассказ, Шанк, предпочитаю начать за кружкой пива, или Чайки, на крайний случай. Негоже на улице похваляться убийствами, так и потенциальных нанимателей перепугать можно.
Старший кинул, как бы с ленцой, на самом деле внимательно рассматривая охранников, при их приближении схватившихся кто за что - левый - за меч, что был приторочен к поясу, хоть клинка пока и не вынул, а правый плюнул на руку и покосился в сторону топора, поблескивающего бородой (выступающая часть) на солнце. Ведьмак знал, что человек не успеет даже руку протянуть. Человек, видимо, этого совсем не знал.
- Кто такие? Откудова будите? - насупился тот, что с мечом, слева, безуспешно пытаясь придать лицу сосредоточенное выражение, отчего, казалось, даже кожа на лбу запротестовала.
- Ведьмаки. По объявлению. - Роберт извлек из внутреннего кармана куртки свернутый вчетверо лист пергамента, развернул, протягивая. Охранник, потешно склонившись, делал вид, что читает, но Роберт-то знал, что читать тот не умеет - листок был перевернут вверх ногами. Шанк, заприметивший это, прыснув, отвернулся, явно пытаясь сдержать смех.
- А чей-то два? Один было говорено. Один ведьмак. Вот! - подал "голос" второй, сделав легкий, наверное, ему показавшийся незаметным, шаг в сторону топора.
- Возрадуйтесь же, ибо теперь чудищу вашему точно не жить. - Шанк паскудно усмехнулся, глядя в глаза человека. Тот опустил взгляд и перестал пятиться к топору.
- Что это там за шум? - из окошка второго этажа высунулся мужик, на вид - лет шестьдесят, белая щетка усов и блестящая лысина, отвисающие щеки и нос картошкой.
- Да вот енти, господин, по объявлению о твари. Ведьмаками называются. - Проблеял тот, что пытался читать, тыча в Роба и Шанка большим пальцем.
- Ну так почему ж вы до сих пор не впустили их, олухи?!
...
По деревянным кружкам ползала муха. Перелетая с одной на другую, она нагло перебирала маленьким лапками, почти не реагируя на взмахи пухлой руки солтыса, безуспешно пытавшегося оную отогнать. "Интересно, почему везде, где есть пиво - есть мухи?" - лениво подумал ведьмак, убирая локти со стола - хозяйская женка поставила на стол ароматную корзинку с хлебом и рядом - крынку с молоком. Ну и что, что они же успели глотнуть по кружке пива?
- Многоуважаемый господин Дхун, - в третий раз начал Шанк. Роберт лениво водил пальцем по столешнице, пытаясь сделать липкие дорожки из пива, дабы поймать муху. - Нам нет необходимости в ваших домыслах. Мы хотим услышать факты. Все, что у вас есть, и без особенных приукрас. От и до.
- А! Факты, стал-быть... Ну что ж, вы, милостивцы, так бы сразу. Факты... Хм... - староста нахмурился, лоб пробороздили складки морщин, почесал затылок, приложился к пиву, крякнул, вытер губы ладонью, глядя то на одного ведьмака, то на другого. - А чего вас двое-то? - вдруг спросил он.
- А мы, видишь ли, близнецы, - пошутил Роб, убирая руки со стола. Фраза эта, сказанная шутки ради, вызвала бурный мыслительный процесс у Дхуна, Роберт успел пожалеть, что вообще ее сказал - староста недоверчиво покосился на Шанка, затем на Роберта, явно пытаясь найти сходства. Однако, кроме красочных боевых отметин ведьмаки ни капли не были похожи.
- Факты, иначе ночевать мы будем прямо тут. - Сухо надавил старший.
Староста аж подпрыгнул, а руки у него начали трястись еще заметнее, он спрятал их под стол. Ну да, хороша - перспектива!
- Ну да, факты. Хм. Ну так слушайте. Выпас скота мы начинаем рано - только травка появится, как сразу сбираем отару или стадо, берем пастушка посмышленее, собаку какую и в горы их, на луга. Так и в этом году сделали, нашли парнишку, сына кожевника, собачку ему приставили и на луга и отправили. Неделю было все спокойно, а тут бац! Прибегает, страх, ужасть, говорит! Где ужасть-то? - спрашиваем. А он двух слов связать не могет, только рукой все в горы тычит. А мы смотрим - нет стада, сбег, паршивец, и стадо бросил. Ну мы его розгами и назад. - Шанк неодобрительно покачал головой, приложился к кружке.
- Вы к сути переходите, к сути.
- Ну так что я? Рассказываю. Еще пару деньков тишь да гладь, а потом Милка - это собака, прибегает, лает, заливается. Что за диво! А пастушок-то где? А собака заливается, полает-полает, и назад бежит, в поля. Тут мы сообразили, что чегой-то стряслося. На коней и наверх. Паренька след простыл, коровы разбрелись, еле собрали. Мы и раньше недосчитывались голов, но думали - пастушек лоботрясничал, не следил, а теперь жуть, кровь на траве, несколько мокрых следов, а потом нашли освежеванный труп. Коровий, значит...
Ведьмаки как по команде напряглись, теперь начиналась их стезя.
- Брюхо вспорото, внутренности выжраны, не все, правда. Кое-что оставили. Круп весь в крови. И трава черна от крови.
- Характер повреждений? - спросил Роберт.
- Чагось? - не понял староста.
- Раны, какие были раны. Укусы, или же разорвано брюхо когтями? Размеры зубов, вид... - по вытянувшемуся лицу старосты Роберт понял, что спрашивать детали бесполезно. - Труп остался? - спросил он, не особенно надеясь на положительный ответ.
- Да что вы! Солнце припекает, через полдня уже тухлятина была. Мы, это, закопали на окраине лесочка.
Роберт тяжко вздохнул, кивнул, снова углубился в поимку мухи на пиво. Шанк еще что-то уточнял, но столь же безрезультатно.
- Стало быть так - по триста линтар каждому.* - Вынес вердикт Шанк.
У старосты отвалилась челюсть, даже руки под столом затряслись так, что Роберт улавливал вибрацию воздуха.
- Да вы что!... Это ведь баснословные деньги! Мы... мы на двести рассчитывали... На одного.
- Скупердяи... - фыркнул Роберт, отворачиваясь и глядя в окно. Было уже за полдень.
- Ну, тогда желаем удачи, - Шанк усмехнулся. Роберт тут же понял расчет - у деревушки не оставалось выбора. Он сегодня видел луга сверху... и коров на них не было. Жители боятся отпускать скот далеко от деревни, а, между тем, еще пару недель, и травы рядом не останется, жители, на свой страх и риск, будут вынуждены погнать скот на склоны... И мало ли, кто будет там ожидать их?
- Двести тридцать! - взмолился Дхун, кусая локти.
- Каждому, - улыбнулся Роб.
- Денег на вас не напасешься... Ладно, ладно! - заметив выражения лиц ведьмаков, добавил староста. - Уговорили. Эх, убытки несем, убытки... Придется для вас раскошелиться, только спасите скот! Иначе погибнем от голода осенью!
Ведьмаки переглянулись, старший кивнул.
- В сумерках выедем на поля, а до сего момента, где у вас тут приличная корчма?...
...

*

рассчитывал цену из этой статейки... верятно, мог ошибиться. Да будет так.

Отредактировано Роберт (2013-02-18 21:23:58)

0

13

Меда отскочила от изуродованного трупа, только что скалившегося и называвшего ее песиком. Ближе всех к ней стоял теперь пытавшийся помочь первому нападавшему парень, еще толком не отрастивший бороды. Он уронил дубинку, которой огрел Меду по крупу. Оказавшись неожиданно один на один с оборотницей,  юноша двигался, точно в дурном сне, лицо было зелёное. Его тошнило от вида того, что у человека внутри горла? Возможно. Но очевидно, что расправа с фаворитом произвела на юнца впечатление. То, что совершилось прямо здесь и сейчас, не могло, не имело права происходить. Не с ним. Не наяву.
Ростом и сложением парень ничуть не уступал первому, но был ещё по-мальчишески рыхловат, тяготы и труды не успели его обтесать, наделить опасной и хищной манерой, а жизнь наемника не обкусала жирок. Меда смотрела поверх его головы и молча ждала, чтобы он сделал движение. Лапа еще не начала болеть – слишком много адреналина в крови, но была горячей и пульсровала.
Парень почти решился упасть перед ней на колени, даже вроде как дёрнулся вперёд, но остановился. Пошарил у пояса, вытащил длинный кинжал и обхватил потными ладонями рукоять, готовясь обороняться. Пусть-ка подойдёт поближе и…
Сопляк на арену вышел явно впервые. Он и кинжал-то держать ещё толком не научился. Кто же цепляется за рукоять, словно тонущий за протянутое весло?… У опытного бойца нож невесомо порхает из ладони в ладонь, пляшет между пальцами, поди угадай, когда и откуда вынырнет… Как вон у Рада к примеру.  У недоноска все его намерения читались и на лице, и во взгляде, и в напряжении тела. Когда стало совсем ясно, что вот сейчас он завопит от ужаса и бросится в драку, Меда нырнула впереди и как на охоте на лося или оленя, метнулась мимо парня воткнув клыки ему в колено и рванув. Когда охотились стаей на такую добычу, важно было ее обездвижить и завалить, а потом перегрызть горло и инстинкт взял свое.
…Юнец, не без успеха притворявшийся взрослым мужчиной, вмиг превратился в насмерть перепуганного, зарёванного мальчонку. Рана была не смертельной, но страшно болезненной. Если ему суждено будет остаться в живых, вряд ли он даже к старости избавится от хромоты.
Это, конечно, не первый охотник, у которого давным-давно сгнило внутри всё, что от рождения было доброго и хорошего. Просто деревенский балбес, возмечтавший разбогатеть и прославиться.
В голове промелькнул отблеск мысли, почти человеческой, почти принадлежащей Медее-менестрелю. "Ты же видишь он ранен, испуган, ослаб, не может сопротивляться. Ты достаточно его наказала. Неужели ты убьёшь беззащитного? Беспомощного, покалеченного, страдающего?…»
Ещё как убью, так же молча ответила Волчица, смыкая челюсти на руке с ножом и после этого вновь перегрызая горло. "Ещё как убью. Это теперь ты покалеченный, слабенький и несчастный. А девушку-оборотня ты пожалел? Или не видел, как ее травили собаками? Когда был крепким и сильным? Или она порождение тьмы, и можно ее боль и смерть не брать в расчет? Или она оказывается тьмой только потому что может постоять за себя? Ведь что перед тобой обычная девка, а? У которой нет клыков и густого меха? Не отвечай – лучше сдохни."
Тело вновь трепыхнулось, превращаясь в падаль.
Третьего человека на арене не было.
Голоса с трибун звучали мешаниной звуков, прорываясь сквозь стук крови в висках.
Неожиданно уже знакомое ощущение ауры скрутило и против воли увело в оборот.
Медея стояла на четвереньках, во рту был вкус крови еще какой-то гадости. Грязная, раздетая, она медленно попыталась встать на ноги. Предплечье пересекал глубокий порез, сочащийся кровью. Она почти теряла сознание – Рад рассказывал что и стакана потеряной крови хватает для этого.  И Харт тоже что-то говорил. Харт…
Мимо девушки прошествовал Жрец в красном, поднимая руку в жесте призывающем трибуны умолкнуть.
Зря Меда поднималась – крови не хватало на такую высоту подниматься к голове, и сперва тоненько запищало в ушах и потемнело в глазах, а потом девушка упала на глину, теряя сознание.

+2

14

- Корчма-то? Ну, дык, корчма наша, стало быть, славится... Славится, значит, она на славу. Во. - Старик пожевал губу, задумался. Наверное, мыслил, как бы лучше сказать, чем она славится-то.
- И, уважаемый, энто, как бы вам сказать-то, стало быть, где оная корчма находится? - недоумевая своему жуткому говору, пробасил Шанк.
- Начинаешь подражать ему, - шепнул Роберт.
- Черт. Спасибо.
- Находится-то, милостивцы? А, так, стало быть, прямо-то перед домом моим-то... Вона, как выйдете, там даже табличка висит, так-то, "У Матильды" зовется. А Матильда-то - это наша дорогая коровушка, столь ценная, что даже страх подумать-то, что будет, если утеряем ее, дорогую нашу. Так-то, уж уберегите, соколики, уж уберегите...
Шанк поблагодарил старосту, пару минут послушал его причитания о чудище, покивал, заверил, что не уйдет от них окаянное, наказано будет железом, стало быть, в самое брюхо. Потом пришлось убеждать старичка, что монстр убит будет в самое что ни на есть брюхо, и голова его будет доставлена - а без головы, что за работа без головы? Выходит, без головы плакали их денежки.
Вышли ведьмаки на вольную волю, вдохнули воздух - чистый и свежий, как капля росы, и дружно засмеялись. А как не засмеяться-то, как?
- Стало быть, как бы это поточнее выразиться, в корчму энту захваленную отправимся? - весело спросил Роберт, подражая выговору старика.
- А куда ж еще? Нет, я не успокоюсь, пока не расскажем, что да как!
И завалились ведьмаки в корчму, распугав и без того немногочисленных посетителей. Ну и к черту! Пусть пугаются, пусть шепчутся!
Шанк подозвал трактирщика, доставая кошель и все, что в нем осталось. Хотелось шикануть. Но денег было - кот наплакал. Ведьмак усиленно подмигивал Роберту, мол, доставай все свои сбережения, шиковать будем.
- Та-ак... Давай нам, значит, борща настоящего, знатного!.. И мелочи давай всякой: рябчика, коли они у вас тут водятся, зайца, раков, солений, всего, в общем, давай! А деньги найдутся, не смотри так, не смотри... - В руки тавернщика шлепнулся худой кошель, а за ним - красивейший перстень с необычным дымчато-синим камнем. - Знаешь, сколько он стоит? - Тот согласно закивал, заверив:
- Все будет, соколики, все будет так, что ух! Бегу, уже бегу!
- И пива, кваса, сидра не забудь! - вдогонку ему хохотнул Роберт.
Шанк шлепнулся на лавку, лыбясь и зная, что нечасто ведьмакам удается так поесть. Роберт это тоже знал. Но тут-то все другое - совсем-совсем другое!
- Ну, как тебе заказик? Небось, лет десять такого не едал, а? Вот сейчас и посидим, и наедимся и наговоримся всласть.
Старший уперся спиной в стену, зевнул и приготовился слушать. Много: грустное и веселое, захватывающее и чуть скучное - но их, родное, ведьмачье.
Хорошо. Здесь было хорошо, здесь чувствовалась... воля. Хотя бы и никто из них - двух странных существ, не знающих даже, кто они на самом деле - ни разу не встречал эту самую вольную волю.
Трактирщик позабывал о остальных заказах, пыхтел чем-то на кухне, и стол ведьмаков медленно, но верно наполнялся самыми разными кушаньями, от которых даже слюнки текли. Да что там - руки чесались!

+2

15

Роберт, украдкой наблюдавший за приятелем, не мог сдержать улыбки. Вернее усмешки - на улыбку это едва натягивало. Столько лет прошло! Но что-то остается такого... Что-то не меняется, не смотря ни на что. Ему вспоминался тот памятный вечер в селе под Марибором, тогда, по той же причине, что и сейчас, их пути пересеклись, скрутились в Нить Предназначения, и сейчас клубок снова закрутился. Роберт готов был отдать свой меч, если бы сейчас в трактир ввалилась их боевая подруга - Даниэль. Хоть и понимал всю невозможность такой ситуации, его душа странным образом жаждала такого фокуса. А вдруг? А вдруг!
Но вдруг не случалось, эта мысль странным образом приносила разочарование и горечь, навевая странные мысли о жизни, которые, в принципе, не должны возникать у ведьмака.
"Кто знает, сколь много тех, с кем сводила меня Судьба, еще топчут землю сапогами, а сколь покрыла она вечным покоем?"
Но было здесь и сейчас, и много, во истину много! еды. Роберт не помнил, когда в последний раз он так наедался. Уже после борща, мясистого, не такого, который подают в бедных деревеньках, Роберт сыто отвалился на спинку стула, поглаживая набитый живот, а дальше - больше, раки, зайцы... И разговоры. Им было о чем поговорить, чем поделиться. Боевые подвиги, впрочем - поправил себя Роберт мысленно - какие уж тут "боевые", скорее... трофеи. Мантикора, вывертка, кокраикс, кикимора... и мелкие, незначительные, гули, опять же, путаны, кобальты - последние стали достоянием обоих, чем вызвали дискуссию о способе умертвения и красочном описании пещер, в кои схоронялсь.
Наконец, кошельки опустели обратно пропорционально набитым животам, а от количества алкоголя нормальный человек давно бы уснул. Проблема в том, что нормальными они оба не были. Даже стали подтрунивать над корчмарем, явно удивленным странной невосприимчивостью заказчиков к алкоголю, и явно что-то затевающему.
- Меж тем, уже близится полночь, не пора ли вспомнить о цели своего визита в эту прекрасную дыру? - предложил Роберт, поднимаясь и отряхивая куртку из черной кожи с серебряными шипами на плечах и рукавах.
- Твоя правда. - Деловито кивнул второй, и вот уже оба поднимались по склону горы в указанном днем направлении. И, хоть луна почти не светила, им не нужен был свет - принятые после выхода из деревни эликсиры обостряли зрение и слух. Но в эту ночь, теплую, наполненную ароматами трав и молока, не суждено было двум ведьмакам найти для себя работу.
Как и прочим днем, и следующей ночью. Они возвращались к солтысу, выпрашивали подробности, а тот только заикался и кивал на луга - там, мол, там... ищите, милсдари. Наконец, ночью третьих суток, они отправились в направлении пещер, надеясь там отыскать схоронившееся чудище. День - ночь, какая разница? Для ведьмака все едино. Одурманенные, они могли ориентироваться и в кромешной тьме. Пещера была близко, каменистые своды прямо-таки обещали приключения, когда вдруг чуткое ведьмачье зрение уловило что-то на другой стороне полей. Роберт напрягся, вглядываясь в далекую точку, быстро измеряющую расстояние тяжелым бегом...

...

Роб не видит еще, кто это. С такого расстояния он видит только черную точку

Отредактировано Роберт (2013-03-05 20:09:57)

+1

16

Ящик был маленьким. И все-таки изнутри больше напоминал гроб, хотя Медея старалась об этом не думать.
Пришла в себя она человеком, все с тем же назойливым ощущением магической ауры. Происходившее на арене вспоминалось сквозь дымку. Собаки, люди, умиравшие у нее в зубах. Почему-то первым, что пришло, было чувство стыда за собственную неуклюжесть и неумелость. Радован уже непременно разметал всех и убежал. Хартус… тоже справился бы, вернулся через время и не оставил бы в живых никого, включая, наверное, и зрителей. Как это было со служителями Вечного Огня и их храмами. Разве считала она чудовищами своих самых близких лудей? Даже зная, что им приходилось убивать и не раз? А… а Роб? Чуть больше года назад, требуя от нее оставаться человеком, он сам держал в руке голову убитого. Да и ложь это все, что ведьмачьи мечи только от чудовищ. Умеющий обращаться с железом, хоть и метеоритным, не станет отдавать все что у него есть разбойникам на большаке. Скорее воспользуется своей силой и навыком. Тогда почему так противно ей? Словно измаралась. Кожу стягивала запекшаяся кровь – собачья и людская, рука начала болеть в полную силу. «Лучше бы я сожрала кусок того ублюдка – лапа бы затянулась малек» - к горлу стремительно подступила тошнота. Нет-нет! Только не здесь! Лунная Волчица, только не это! Неизвестно сколько в нем еще находиться придется.
Медея практически не могла шевелиться в гробоподобном ящике. И впервые за несколько последних дней ей удалось заплакать. Слезы противными червячками забирались в уши, стекали по вискам. Но вместе с тем оборотница начинала чувствовать себя все более и боле живой. Как до того, как отведала безумия оборотня. До того, как потеряла человеческое лицо. Как из другой жизни всплывали лица, картины, образы. Как же счастливо она жила. Как счастливо! Сколько любви было вокруг направленной на нее, на Меду: дома, с бабушкой, дедом, Радом, в Стае, с Хартом и Денном, которого почитала уже своим Младшим, ставшими ее новой Стаей… Она вернет все это. Обязательно вернет. Пока неизвестно как. Но ей есть ради чего и ради кого жить.
Мерная тряска прекратилась. В животе скрутился комок страха – обратная сторона того, что ты жив. Ящик вместе с Медой упал на землю.
- Разве не рискованно отпускать оборотня даже на охоту? Голос того паренька. Она же убивала и убила! – знакомый молодой голос.
- Если бы это был матерый самец, или стая волков – тогда да. Вечный огонь помогает только тем, кто уповая на него, не ротозейничает сам. Но это молодая самка. И хоть она и извращенное магией исчадие ада – она не опаснее настоящего волка, просто очень крупного и свирепого. А на волков охотятся. Вот увидишь – она и вести себя будет так же.
Флажки… - голоса удалились.
Послышался звук выдираемых из дерева гвоздей, в лицо ударило солнце. Не слишком яркое, но избыточное сейчас для оборотницы.
Ящик перевернули на бок, и Меда вывалилась из него. Конечности совершенно не слушались. Чуть меньше суток в ящике – не удивительно. Нестерпимо хотелось пить. Язык распух и казалось уже не помещался во рту. Говорят, что если оборотню не давать пить он ослабнет… Проделайте то же самое с человеком – добьетесь того же эффекта.
Меда пыталась встать. Выходило плохо и смешно. Руки и ноги не двигались.
- И что, на эту падаль охотиться?! Да кроликов настрелять интереснее будет! Не говоря уж о трофеях. За что я по-твоему золото платил? Да таких в любом борделе на медяк десяток будет!
Охотники. Лай собак. И все та же магическая аура.
- Воды, - короткий приказ. В нелепо подергивающиеся конечности словно бы впились сотни крошечных иголок, достающих до костей. «да-да, воды и твою печень в придачу.!..» - но из горла только хриплый придушенный стон.
Рядом поставили ведро воды. Пить, пить!.. Оборотница кое-как поднялась на руках и окунула лицо в ведро, начав жадно глотать прохладную жидкость. У воды был ощутимо сталистый привкус. Кровяной какой-то… Кровяной?! Это кровь с лица. Человеческая. Какая гадость. Мучавшие женщину все прибывание в ящике позывы наконец реализовались – надо было отпаиваться постепенно, а не жадничать.
- Фу, дрянь какая… - кто-то брезгливо выплеснул воду на голову Меде. Пожалуй, этот полный пренебрежения жест был лучшим, что для нее могли сделать. Стало быть – охота. Дадут ли ей фору? Вернее нет. Что сделать, чтобы ей гарантировано дали фору? Выглядеть слабой и жалкой. Ну это просто. По крайней мере сейчас.
- Я повторю правила. – зычный голос краснорясого перекрыл поднявшиеся было голоса охотников. – Свое золото вы заплатили за участие в охоте на оборотня. Кто из вас его убьет – зависит от вашего личного мастерства и удачи. Он же получит приз и голову оборотня. Вы можете использовать любое удобное вам оружие исключая магическое и какие бы то ни было проявления магии как богопротивного дела. Если оборотень будет расстрелян из луков или арбалетов – приз достается нам. Оборотень уходит сейчас. А через час выдвигаетесь вы. Мы следим за соблюдением правил охоты.
- Это мы уже слышали. Ты главное со своим магиком держись поближе к нам. Я когда ее загоню – захочу выдрать! –
дружный гогот выступил свидетелем того, что выслушивать правила ражим парням надоело.
Постепенно проходилоонемение, но Меда старалась не подавать вида. Магическая аура не позволяла спрятаться в волчице. А охотники ожидали, что она будет вести себя как зверь. Нужно удержать сознание человека. Нужен аконит – трава с о светло-фиолетовыми цветками, распускающимися в июле. Хоть сырой. Аконит.
- Три, два, один! – Краснорясый-старший перевернул песочные часы, - Время пошло!
Аура отпустила в оборот. Старательно качаясь на лапах, Меда завалилась в подлесок.
Волчий инстинкт кричал – беги, раз уж  можешь! Человек – это опасность! И требовал найти ручей напиться.
Это оказалось не сложно. В горах много ручьев. В предгорьях – тоже.
Нос привел волчицу к холодному, до ломоты в зубах ручью. Полакав, оборотница осмотрелась – ей зачем-то нужна была эта растущая зелень с фиолетовыми кисточками. Меда не вспомнила бы о ней, не закачайся душистые соцветия буквально над головой. Зачем ее есть? Она горькая и терпкая на вкус. От боли в лапе помогли бы совсем другие травки….
Сознание человека возвращалось. Не так как раньше. Не доминирующим и полным сознанием, а лишь робким голосом. Но возврашался.
У них собаки – идти по ручью вверх. Да, даже если лапы оледенели так что уже не чувствуешь их. Вываляться в кошачьей мяте. Да, даже если она жутко воняет и непонятно, зачем это нужно.
Флажки? Они и правда думали, что я останусь зверем? Конечно думали. Не страшно, не страшно! Просто аккуратно поднырнуть.
Бежать прочь из леса. Инстинкт бунтует. Да, именно поэтому и бежать. Ее будут искать в лесу, а схорониться лучше в скалах, пещерах, или еще лучше в развалинах каких-нибудь. Волки не выносят останков чужого логова.
Между тобой и скалистым участком поле? Нет, не по кратчайшему пути! Крадись в подлеске. Да, дольше. Да, на полусогнутых. Да…
Перевалило за полночь, и охота шла по ее следу уже около четырех часов. Медея отчаянно петляла, вспоминая всю Радову науку. И сейчас осталось добраться вон до тех скал, затаиться и наблюдать.
На фоне ночного неба полуразвалившийся замок. Нет, слишком приметно, пока туда нельзя. Лучше вон там… Запах гнилого мяса и чего-то… кого-то… Да, вполне подойдет. Как в балладе, в которой лис спрятался в конуре. Главное не попасться. Поэтому, вот эти камни отлично подходят. А то что за ними узкий разлом в скале – первая удача после аконитовой поляны за последние несколько недель. Куда ведет она пока не понятно, но забиться в нее пока вполне достаточно и понаблюдать – какое-то время, а заодно и отдохнуть. Охоту, наверняка с собаками и факелами будет далеко видно.

+1

17

День завершался ночью, а ночь раз за разом отдавала свою власть дню. И так всегда, таков закон Природы, и Уроборос без конца будет кусать свой хвост.
Шанк не заморачивал голову подобными глупостями. Он просто выполнял свою работу. Тоже своего рода Уроборос - вечно делает одно и тоже просто потому, что так надо, вечно получает за это тычки и ругательства, словно кусает себя за хвост.
Эликсиры делали свое дело. Они подтачивали его, как морская волна точит скалы, но они и делали его сильнее, выносливее - настоящей машиной для убийства... Только потом лишали всех сил, будто обретая в этом плату за свою помочь.
Ведьмак двигался рваными шагами, тяжело дыша. Снадобья он стал переносить тяжело - это правда. Иногда бывает, что после заказа он валится чуть ли не замертво и спит, спит, спит, иногда без снов, а иногда с кошмарами. Реакция тоже стала замедленной. Симптомы были тревожные, но Шанк не знал, что с этим делать, а потому продолжал работать, надеясь, что ведьмачий организм справится сам.
Черная точка была замечена монстробоями одновременно. Сомнений не было, что они нашли причину проблем этой деревни. Или она нашла их, как знать.
- Ну, вот и наши деньги бегут, Роберт. Какая разница: золотые монетки, медяки, шелка или туша вот этого гада? Все это деньги, весь мир стал деньгами. Ну, это все слова. Деньги сами нам не отдадутся.
Шанк присел, разворачивая сверток из шкур и тряпок. Заблестело серебро, и ведьмак взмахнул мечом. Те, кто говорят, что он только для чудовищ, - лгут. И серебром можно убить человека, и сталью изрубить монстра.
"А говорят, что ведьмаки не боятся. Что они не умеют бояться. А я боюсь. Каждый раз. Как же так? Кто лжет? Или я не такой, не... недоделанный?"
- Пусть двигается нам на встречу. Затем начнем обходить. Зажимай его, отвлекай ложными ударами, не давай сосредотачивать внимание только на мне.
Начиналось. Как начиналось сотни раз в жизни, и каждый раз - как будто первый. Шанк перенес вес тела на одну ногу, угрюмо наблюдая, как точка становится все больше и больше...

0

18

Роберт, глаза которого горели во мраке ночи как два зеленых факела, прищурился. Три глухих удара сердца он стоял, не шевелясь, присматриваясь, пока Шанк рядом что-то говорил ему... Отвлечь, на ловца и зверь бежит, блеск серебра в ведьмачьей руке в черной кожаной перчатке. Свой же меч Роберт пока не извлекал. Сомнения, странные сомнения терзали его, пока он пытался пробить мрак ночи и рассмотреть... Существо странным образом походило на волка, огромного такого, с рыжинкой... Что-то отдаленно знакомое появилось в воздухе, медальон на шее несильно дернулся, задрожал, вибрация прошла по всему телу, покалываем отозвалась в пальцах.
- Пусть двигается нам на встречу. Затем начнем обходить. Зажимай его, отвлекай ложными ударами, не давай сосредотачивать внимание только на мне.
- Кого отвлекать-то? - насмешливо проговорил Роберт, указав на склон - волк исчез из виду, наверняка, залез в какую-то пещеру, коих было тут великое множество. - Наши деньги отправились в пещеру, искать свои деньги, - в том же духе продолжил ведьмак. - И у нас есть несколько вариантов - мы можем продолжить движение вдоль склона и залезть в пещеру, мнится мне, в паре сотен шагов от нас, куда скрылась эта... существо, - вовремя одернулся он. - А можем попробовать пойти наперерез. Судя по форме гор, пещеры тут явно соединенные между собой. Кто знает, повезет ли нам больше, но если предположить, что они соединены друг с другом внутри...
Роберт не окончил мысль, вопросительно приподнял брови. У него была еще и вторая мысль - разделиться. Пусть старший лезет в эту пещеру, а сам он, что есть душу, понесется в тот проем, и если...
"Если твоя догадка верна - то что? Что ты будешь делать?" - усмехнулся рассудок, с нотками Феаиннэ в голосе. Было - было, да быльем поросло. Так давно, что и обсуждать нет смысла. Но можно будет хотя бы предупредить об опасности. Обернуть... Или убить, если это ошибка.
- Полезли уже, негоже время терять. - Сверкнул желтыми глазами Шанк. Близость схватки несколько его преобразила - сделало лицо жестким, сосредоточенным, и в то же время, жаждущим, страстным - если бы это слово было уместно для ведьмака.*
Роберт быстро извлек серебряный клинок из лакированных ножен, еще быстрее - глотнул из маленького флакона, который извлек из внутреннего кармана куртки, и шагнул вслед за Шанком под своды пещеры, не дожидаясь даже, пока эликсир, не имеющий названия даже у ведьмаков, начнет действовать...
Пещера оказалась стандартной - как многие до нее. Свисающие с потолка сталактиты и сталагмиты, самых разных оттенков и длины, некоторые едва торчали из потолка, некоторые доросли практически до пола. Между двумя такими ведьмакам пришлось буквально протискиваться... Попадались и проходы, ведущие, явно, в другие пещеры и входы. Было похоже на то, что в горах Амелл находится никому не известный подземный город... О том, почему люди не спешат опустошать полные золота и других руд пещеры, ведьмаки поняли буквально тут же. Барбегазы. Кобольты и гремлины. Они кишмя кишели тут, пока ведьмаки шли, оставляя за собой кровавую полосу и трупы, трупы... Существа, оставленные после сопряжения Сфер, может, даже и разумнее многих других, явно не ожидали увидеть тут двух монстробоев. И умирали, подсеченные серебряными мечами. Шаг, выпад, оборот на полусогнутых, свист клинка и липкий звук пробиваемой плоти, влага на лице. Потом они стали умнее - не нападали по одному и прижимались к стенам, тормозя разящие их клинки, а ведьмаки стали бить медленнее, уколами, что снизило темпы продвижения. А затем раздался жуткий рев, переходящий в вой, многократно усиленный эхом. Барбегазики, опустив свои палкоподобные лапки, с дикими фыркающими движениями разбежались в уголки пещеры. Ведьмаки приостановились перед двумя проемами. Оба были примерно одинаковой высоты, но один явно уходил круто вниз, второй же был относительно прямой.
- Направо пойдешь - смерть найдешь, налево пойдешь... и кого ты там найдешь? - продекламировал Роберт, отряхивая кровь со щеки. - Ну и какой же путь мы изберем?
Но выбирать им не пришлось... Из правого, пологого проема, снова послышался вой, не раздумывая, Роберт бросился в него. Шанк - следом. **

*, ** - если что-то не устраивает - пишите...поправим.

+1

19

Как она могла пропустить этих двоих?! Или может быть их там и больше – раз пропустила двоих – могла пропустить и еще двоих запросто. Как-как… да легко! Усталость, недоедание полубезумие и безумие последних дней, отупение, ускользающая реальность…
- Пусть двигается нам на встречу. Затем начнем обходить. Зажимай его, отвлекай ложными ударами, не давай сосредотачивать внимание только на мне.
- Кого отвлекать-то? Наши деньги отправились в пещеру, искать свои деньги, - померещится же голос. Хотя оборотнице в жизни везло на охотников.
Точно охотники. Как Медея могла так выйти на них? Ведь она была предельно осторожной! Хотя эти двое скорее походили на предпочитающих, чтобы в бою никто не мешал под рукой – слишком свободные движения. И – разговоры. Те кто работают в паре понимают друг друга без слов, им понятно намерение и движение напарника по тысяче мелочей, у них каждое действие – продолжение действия друг друга. К тому же эти рассчитывают на деньги – выигрыш краснорясых.
Выскочить теперь просто так не удастся – не известно, есть ли еще кто-то возле убежища Меды. Зато узкий лаз вел внутрь горы. Хоть и неизвестно куда. Ну да выход всегда есть там где вход, а спрятаться сейчас важнее всего.
Расселина была узкой, такие называют «шкуродерами», и возможно, в обличии девушки протискиваться по ней было бы легче, но толстая шкура защищала от ссадин – и так клочки меха оставались на каменных стенах.
Трещина совсем недолго была вертикальной, довольно быстро перейдя в горизонтальную плоскость. Радован называл такие штуки «сыром», когда ты лезешь по узкой  «норе». В ней главное двигаться и не останавливаться. Камень быстро вытягивает тепло и силы. Медея и лезла, стараясь поменьше думать о том, куда.
Отнорок  вывел оборотницу в зал. Громко сказано – зал. Высота потолка всего от силы три – три с половиной локтя. Пол глинестый, уходящий вниз громадной воронкой. Грязь. В мелкой каменистой крошке Медея, будь она в человеческой форме оставила бы всю кожу – а ползти пришлось бы на четвереньках… Только волчье чутье помогло уловить слабое движение воздуха, да еще невозможное везение. В таком зале потеряться и ползать по кругу – пара пустяков.
Но Медея все-таки почти не чувствовала страха. Контуженные чувства, купированные эмоции… Просто выживание. Просто здесь и сейчас.
Втиснувшись в отнорок грязная и мокрая волчица чуть не задохнулась. Вонь логова живого существа. Куда ее занесло?! Из огня да в полымя! Хотя нет худа без добра – охотникам ее точно теперь не достать. Неожиданно передние лапы потеряли опору и повисли в пустоте, тогда как сама оборотница упала на грудь. Новый зал. Меда судорожно втянула тело обратно в отнорок.
Волчица тихонько высунула морду, принюхалась и прислушалась. Никакое ночное зрение не помогает в извечной тьме гор, поэтому рассмотреть она смогла только темные силуэты. Зато явно слышала возню, шуршание гравия, обаняла кого-то… кого-то явно плотоядного, судя по запаху подтухшего мяса.
Но то ли зрение, то ли обоняние у хозяина пещеры работало отменно. Черная масса в стороне издала скрежещущий вопль и быстро стала приближаться. Оборотница, как черепаха быстро втянула голову в отнорок и что было сил загребла лапами в обратном направлении. По стене четко и узнаваемо процарапало что-то твердое, наверное когти. Страшно. В отнорок всунулась морда, по самый гребень и застряла, щелкая зубами. В желтых глазах рептилии отражалась ярость, вонь из пасти переполнила убежище Меды. Страх, животный ужас погнал волчицу назад, до самого зальчика, но глина с каменной крошкой значительно охладили пыл. Рычание с той стороны не приближалось.
Медея набралась храбрости и двинулась назад. Если тварь как-то попала в пещеру – знает она и выход из нее.
По традиции всех норных, она должна попробовать достать непрошеного гостя с другой стороны.
К моменту, когда Меда проползла, медленно, прислушиваясь к каждому шороху,  ощупывая пространство впереди, шума в пещере уже не было. Тварь куда-то пропала.

+2

20

Точка приблизилась еще, став волком. Большущим сильным волком. Даже, кажется, слишком большим. Ведьмак недоверчиво прищурился.
Волк нырнул в расселину, которых тут было предостаточно. Они, словно песчаные змейки, вились и переплетались. Попробуй теперь его догони, даже не догони - найди.
Шанк уже приготовился к тому, что существо нападет на них, но то наоборот бросилось бежать. Непривычно. Обычно "заказы" кидаются на ведьмака, лезут к горлу, прокусывают руки и тащат в какую-нибудь вонючую мерзость. А этот волк мотал от них так, будто свору собак увидел.
В погоню.
Легко касались сапоги земли, ровно, протяжно и замедленно стучало сердце.
Вскоре оказались перед пещерой, ведьмак легко достал меч и шагнул внутрь. Пещеры были наиболее частыми местами обитания "заказов". Сначала, когда только начинал, казалось, что пещеры отличаются друг от друга очень сильно, но потом они все слились в одну - огромную, серую, бесконечную.
Шаг.
А потом началось...
Множество омерзительных существ, агрессивных и не желающих, чтобы тревожили их покой. А может, были какие-то другие причины. Ведьмак не думал. Ведьмак убивал.
Первое существо разъехалось от удара, второе вдруг поняло, что лишилось нижней части тела, а дальше удары стали сливаться воедино, стали слишком быстрыми, чтобы морочить себе голову прослеживанием их траектории.
Шаг.
Существа не отчаивались, волнами накатывая на двух высоких мужчин в одинаковой одежде, а в темноте и вовсе могущих сойти за близнецов. Нет. В тот момент живого в них было мало. Они походили на две одинаковые машины, созданные лишь для одного - убивать.
Шаг.
Нечто взревело так, что содрогнулись стены. Шанк поморщился. Это было только прелюдией. Атаковавшие их существа разбежались, фыркая и сопя. Так боялись они вовсе не ведьмаков.
Дальше.
Коридоры. Ведьмак чертыхнулся, думая пойти в любой, но тут из правого вновь раздался вой, и оба ведьмака ринулись в него навстречу неизвестному.

+1

21

Узкие коридоры, такие, о которые протирает куртку на спине. Меч омерзительно царапает боковые стены, с металлическим звуком режет скалы... Безумный бег, ведьмачье сердце колотится в груди. Медальон дергается под курткой. Магия ли? Кобольты и иной народец гор? Омерзительная вонь касается обоняния, режет, буквально вдавливает назад, в коридор. Только чтобы ощутить напор позади бегущего ведьмака.
Новая пещера, в которую они выбежали, была шире и просторнее той, предыдущей. В ней не было света, но ведьмакам он и не был нужен - то, что предстало их кошачьим глазам не требовало дополнительной подсветки, хотя она тут и была - странного вида кристаллы, нависая над залом, слабо светились молочным светом, давая неяркий, приглушенный свет. Его вполне хватило, чтобы заметить очертания твари.
- Пригнись! - успел крикнуть Роберт, приседая - в самый раз, чтобы уклониться от ударной силы обрушившегося на их головы драконьего хвоста. Стена ответила осыпающейся пылью и мелким камнепадом. Роберт сгруппировался и перекатился, сжимая меч в правой руке, наблюдая краем зрения за тварью. Эликсиры действовали - молочный свет сделал картинку почти идеально четкой. Практически как в предрассветные десять минут видит обычный человек. Черная, блестящая чешуйками, шкурка твари, вытянутая морда и длинный хвост, снабженный несколькими рядами зубцов, которые сейчас пытались зацепить уворачивающегося так и эдак Шанка. Роберт с сожалением отметил, что реакция старшего ведьмака, кажется, снизилась. Увороты стали медленнее, напряженнее, словно он не сразу замечал опасность. Старший поднял меч, выставив его против разящего хвоста, которым дракониха - а это была именно она, пыталась достать ненавистного ей человека. Раз за разом острые зубцы попадали на меч, разве что искры не сыпались. Раз за разом Шанк все ближе отходил к стене. Роберт, не особо мешкая, ринулся вперед, нагло и самодовольно взбежал по опущенной лапе драконихи, намереваясь вогнать меч ровнехонько в основание шеи - перерубив тонкий в том месте позвоночник. Дракониха была не особенно крупной - в два с половиной раза больше обычного коня. Но не тут-то было! Ощутив присутствие на себе постороннего предмета, дракониха встала на задние лапы, энергично взмахнув крыльями, а затем резко опустилась, хлестанув воздух над головой ведьмака хвостом. Роберт не удержался, у него буквально и не было возможности ни за что схватиться - его, как со взбесившегося коня, перекинули через круп. Близость стены пещеры сказалась самым что ни на есть пагубным образом - Роберта со всей силы приложило о стену. На минуту в голове потемнело, а потом расцвет целый сноп иск. Словно тряпичная кукла, ведьмак рухнул на пол, взвыв от боли.

+1

22

Тихонько Меда высунула морду из знакомого уже лаза, видимо, создававшего определенный приток кислорода в пещеру. Наверное, поэтому Тварь и решила поселиться именно здесь – сыро, безопасно и дышать есть чем… И поэтому видимо и не заваливала нору, из которой сейчас торчал кончик морды Медеи, камнями или еще чем.
Если Тварь побежала ко входу в лаз, а скорее всего так и есть, то возвращаться Медее тем более не стоит. Тем более там охотники…
Вот бы они пожрали друг друга и успокоились. Ведь трофейный дракон – лучше шкуры оборотня… а вернее просто трупа женщины. А Меда через какое-то время просто тихонько выбралась бы из пещер и… Что последовало бы после «и…» Меда додумать не успела. Из довольно свободного коридора ведущего из пещеры твари послышался оглушительный рык-вопль и голоса. Мужские голоса – выкрики. На одно, очень короткое мгновение голос показался узнаваемым. Но это игра больного сознания. Лучше бы уж Хартус мерещился…Меда зажмурилась и с силой выгнала из головы все мысли Медеи-девушки, как это случалось в моменты волчьего безумия. Если сейчас начать ждать помощи, или думать о любимых людях – захлестнет одиночество и отчаяние. Откуда им знать, где сейчас она, Меда?! А отчаяние – плохой помощник, если надо выжить. И выбраться из пещеры.
Пока что – выход один. Выбираться из норы, бежать к выходу и молиться Лунной волчице, чтобы найти между логовом, которое обязательно будут осматривать, и местом битвы хоть маленький отнорок. Да и к тому же лучше, когда ты видишь охотника, а он тебя – нет.
Волчица пару раз оттолкнулась задними лапами, выбираясь из норы. Передние лапы повисли в воздухе. Ну, тут не может быть слишком высоко, раз тварь мордой дотянулось. Так и вышло. Короткий полет, и неимоверно грязная волчица приземляется на лапы в каменное крошево и с наслаждением отряхивается всем телом. В пещере темно, но волчьего зрения достаточно, чтобы сориентироваться. В стороне смердит куча недообглоданных костей. Здесь зверь обедал, должно быть. Приземлилась Меда примерно на «лежанку» дракона, устроенную под вентиляцией на куче щебня и песка. Где-то чуть дальше слышался звук капель по водной глади. Все тело буквально заломило от желания помыться… но это так… слабость. А вот огромные кожистые штуки, напоминающие змеиные яйца, но размером с арбуз – это то, почему тварь и была такой злющей и агрессивной! Дракон, или кто он там, оказался самкой. Это очень многое объясняло в ее поведении. Меда обнюхала яйца, запах был… да обычный, как от чего-то кожистого и живого. Вот бы завести себе дракончика и научить носить ее по воздуху. Смешная мысль.
Но Хартус-то летает, когда ему заблагорассудится…
Что будет с кладкой, когда сюда ввалятся охотники? У Меды даже челюсти свело от  мысли об убийстве нерожденных детенышей. Тихонько заскулив и в очередной раз вычистив свой мозг от слишком уж человеческих мыслей, Медея пожелала удачи драконице и себе заодно. Ибо ее победа предполагала возвращение и возможную гибель самой оборотницы.
Волчица тихонько пошла в сторону выхода и звуков борьбы, таясь на столько, на сколько это было возможным.
Коридор вывел ее к слегка освещенной фосфорицирующими кристаллами пещере, откуда слышался рык и удары. Укрывшись за камнем, Медея тихонько высунула из-за него морду, осматриваясь.
Посреди пещеры бесновалась тварь с  шипастым хвостом, которым она как раз обернулась к Медее, чешуйчатой кожей и полным комплектом зубов и когтей. К стене отступал какой-то мужчина с мечом, при том двигавшийся не вслепую, судя по всему.
Еще один отлетел и шмякнулся о стену, взвыв от боли.
Медея присела на передние лапы.
Не может быть! Не может человек пытаться встать после такого удара. Не может просто кто-то так двигаться, не может… Не может быть похожим на мужчину из прошлой жизни. Потерянного в похожей пещере во вспышке портала, так же оседающего на каменный пол. Так не бывает! Петля времени, остатки волчьего сумашествия, смесь воспоминаний и реальности… Что угодно, только не правда!
На Меду навалилась душная жара Зеррикании, непонятный поход на край света за чем? За Предназначением? За тем, что просто не дается? За Любовью? Сердце дернулось. Стало страшно. Наверное, что-то очень важное было тогда не доделано. То, что не позволяло отпустить человека, не раз заявлявшего о собственном равнодушии и том, что Меда ему только мешает.
Шерсть на холке стала дыбом от парализующего ужаса. Ужаса, которого Меда не испытала на арене. Которого не было во время охоты. Ужаса от того, что Судьба и Предназначение смотрят на тебя в упор равнодушными зелеными глазами, и ты уже ничего не решаешь – только готов ты ему следовать или нет. И если ты единожды отвечал «нет», то так и будешь ты оказываться вновь и вновь в пещере, в смертельной опасности, пока не поймешь и не сделаешь что-то. И пещеры будут меняться, время будет идти… а неизменными останутся только участники действия. И их решимость перед лицом Предназначения.

0

23

Шанк дико ругался, пытаясь увернуться от неожиданно ловкого драконьего хвоста. Тот врезался в стены, снося мерцающие голубоватым светом кристаллы.
Меч оказался в руке сразу же и только ждал своего времени. Ведьмак скакал в отблесках света и тени, вместе с ним плясал и его серебряный меч, окруженный голубоватым ореолом.
Дракон... Он совсем не хотел его убивать. Шанк придерживался кое-каких правил, нарушать которые не стал бы ни за что. Если бы не желание спасти свою шкуру. Дракон-то разбушевался не на шутку и сейчас желает только одного: превратить своих врагов в кровавые лепешки.
"Странно, - кувырком перелетая через драконий хвост, задумался ведьмак. - Драконы редко ведут себя так. - Он гулко шлепнулся на холодный пол, благополучно миновав шипастый хвост ящера. - Скорее, только самки, ведомые материнским инстинктом. - Роберт уже бежал по драконьему крупу, похожий в этот момент на призрака. - Чертовщина!"
Меч второго ведьмака зазвенел в воздухе от напряжения, грозя пробить шейный позвонок дракона, а точнее, если верить выводам Шанка, то драконихи. Но та оказалась очень проворной и смышленой: Роберт взлетел ввысь, мерцая, как один из кристаллов, и с грудным воплем упал на жесткий каменный пол, усеянный острыми камнями.
Роберта нужно было спасать. Драконий хвост подрагивал совсем недалеко от него. Шанк, ругаясь себе под нос, бросился вперед. Дракониха была повернута ко второму ведьмаку и представляла из себя отличную мишень. Она была очень мала по сравнению с другими драконами, а шкура ее, как успел заметить Шанк, была мягкой и вряд ли защищающей от даже слабых ударов оружием. А от ударов ведьмачьим оружием и подавно.
Ведьмьмак перескакивал камни, бежал, не сбавляя темпа, одновременно оценивая ситуацию. Ящерица должна умереть от одного удара или, по крайней мере, почти умереть. Драконы - существа мстительные, и дракониха, перед тем, как умереть, обязательно захочет прибить хотя бы одного своего врага. А этого допустить нельзя.
Была бы она повернута чуть боком... Ее шея бы оказалась в зоне поражения, но сейчас нужно было найти что-нибудь другое.
В хвосте у дракона почти нет болевых рецепторов, а потому они могут лупить им по скалам, давить врагов и практически не чувствовать "ответов" противников.
Оставалось только вогнать меч прямо в спину ящерицы...
Ведьмак подбежал к драконихе, на миг замер, затем коротко рубанул ту по лапе, отскочил назад и, высоко подпрыгнув, направил острие меча прямо той в спину*.

*Пронзить спину и без того небольшой драконихи, предполагаемый исход - смерть или сильнейшее ранение.

+1

24

Цинтра, баронство Горидол, три дня назад.

… Одетый в шелка и бархат не хуже иного герцога, мрачный мужчина с грубой физиономией и отвратным шрамом через рот, глядел на залитую брызгами крови вонючую арену, где молоденькая оборотница рвала в клочья тройку бойцов, и откровенно скучал, уже неприкрыто зевая. Смотреть было не на что. Смелые рубаки таковыми не были. Оборотница была какой-то вяленькой и замученной…не кормили и не поили совсем что ли? Бой был некрасивым и, откровенно говоря, неясно было даже, за что воющие во все горло зрители платили столько денег.
Хотя народ вполне воодушевленно ликовал, упоенно наслаждаясь хлещущими на песок из разорванного горла струями густого кармина и влажным затихающим бульканьем. Очередной труп, первый в очереди…

- Пока что меня не впечатляют ваши выдумки с развлечениями, Преподобный. Эта вот девка, что – та самая звезда представления?
- Разумеется, нет, милорд…
- Без имен и титулов, Преподобный. Это вам тут можно делать, что вздумается, а мне нужно поглядывать по сторонам.
- Конечно! Конфиденциальность – это важная часть нашего представления. Каждый, кто платит – наш лучший друг.
- Гоните уже этих, кто в живых, с арены нахрен, вместе с их полудохлой оборотницей. Давайте что повеселее. Где там ваш придурочный убийца со Скеллиге? Ставлю на него триста, что он устоит против двух пар кабанов…

Цидарис, храм Вечного Огня, неделю назад.

- Я хочу, чтобы эта тварь страдала. Долго и по-настоящему мучительно. Хочу, чтобы вопли о снисхождении разносились так далеко, чтобы я могла их услышать даже здесь.

Невысокая женская фигура в темном плотном плаще и низко надвинутом капюшоне, что должен был скрывать личность назначившей встречу особы, пошевелилась, и из-под складок появилась рука изящных пропорций с приятно звякнувшим увесистым мешочком. В гулком помещении пронеслось эхо.

- Здесь задаток. Остальное – как договаривались, после выполнения работы, на указанные счета местного филиала Чианфанелли…

Крепкий мужчина подхватил мешочек, подкинул, прикидывая его вес, и убрал куда-то за пояс. Хрипло и негромко подтвердил.
- Все будет сделано, милсдарыня. Правда, что до воплей… могу живьем приволочь прямо сюда, а тут уж развлекайтесь со всеми удобствами. Если угодно…

Холодный женский голос прервал грубую хрипоту мужчины.
- Не угодно. Сделайте порученное. На этом все.

Темный силуэт мужчины едва заметно пожал плечами и неторопливо удалился из погруженного во мрак ночи храмового притвора. 

Цинтра, баронство Горидол, пещера близ отрогов гор Амелл.

Охота вот уже несколько часов двигалась совершенно не туда. Собаки напрочь потеряли след и жалобно скулили под обжигающими ударами плетей, но злые егеря ничего не могли сделать. Стемнело так, что хоть глаз коли, а при неверном свете факелов в горах лучше не носиться сломя голову в поисках улизнувшей волчицы.
Волей-неволей даже самым разгоряченным охотникам пришлось ставить лагерь, где они и предались возлияниям и вкусным яствам, нагуляв за день прекрасный аппетит и вдоволь нанервничавшись.

Один из гостей-охотников компанию не поддержал, удалившись в отдельный шатер для сна. Его особо и не звали остаться. Больно хамски он выглядел и вызывающе вел себя для благородного господина. Но правила участия в развлечениях были строги – никаких дуэлей и вызовов, иначе пожизненное исключение из списка приглашаемых, чем рисковать никто не хотел.

Времени основательно поразмыслить у Жиля, с переменным успехом изображающего из себя спесивого вельможу, было предостаточно. Мотаясь с основной группой охотников, он не упускал из виду тот факт, что своры собак находили следы оборотницы не там, где должны были их находить. Поведение нормального волка было бы совершенно не таким, что означало простую истину, что в голове той отказывающейся помирать девицы все еще остались крохи соображения.
Даже для взрослого оборотня нехарактерна такая манера путать свои следы, двойная петля поставила ее преследователей в тупик на добрый час, а трюк с течением реки и с ложным возвратом озадачил даже его самого.
«…Хороша, чертовка… Узнать бы, кто научил.»

Бывший ведьмак, а ныне охотник за головами, чудовищно бледный, как сама смерть, от действия токсичных эликсиров, бесшумно и стремительно несся туда, где ожидал перехватить или на крайний случай напасть на след хитрой волчицы.

Отредактировано Жиль Дегофф (2013-05-04 01:05:20)

+1

25

Нет. Хватит паниковать. Опять забылась? Не можешь сложить два плюс два? Роберт – ведьмак. А ведьмак – это такой не-человек, который создан людьми, чтобы охотиться на монстров. Ты, Медея Червонни,  уже около недели изображаешь из себя чудовище, повинное во всех грехах земных и ошибках небесных. Так думаешь, что здесь делает этот вот конкретно ведьмак сам себя считающей машиной для убийств, и вон тот второй чуть поодаль? Когда господам надоедает ломиться через кусты подлеска и они разбивают лагерь, дабы зажарить пару привезенных с собой на всякий случай свиных тушек и трахнуть пару так же привезенных шлюшек, в  дело вступают те, кто должен прикрыть выгодное дело от разглашения – и пришлепнуть-таки главную добычу. И уж тут-то рисковать никто не намерен. Нанимают ведьмака. А лучше – пару. Помладше, повертлявее и постарше, поопытнее. Которым ерунда все твои увертки, которых было достаточно для селян и стражников, вознамерившихся линчевать оборотня. У которых свои средства наблюдения, магия, мутация, эликсиры… серебро…
Тебе повезло, Медея Червонни.  Они хотели поймать заморенную оборотницу. Они не были готовы идти против дракона. Поэтому он и раскидывает их по пещере.
Но Роб… Как он мог? Разве он не узнал ее на арене или когда выпускали перед охотой?  Не пришел, не помог… Наблюдал, как она была вынуждена убивать, и по-фарисейски утверждался в том, что она чудовище? Монстр без чувств, а только с животными инстинктами? Еда, опасность, детеныш, стая?  И он не будет издеваться или показушничать, давая шанс на бегство. Он просто снесет тебе голову, как грозился год назад, на Беллетейн. А ты? Сможешь ли убить его, хотя бы защищаясь?
Лучше не проверять, верно?
Лучше прижать уши и на полусогнутых прокрасться к выходу из пещеры, пользуясь темнотой и суматохой, и грудами камней. Быстро-быстро и незаметно… Вот бы еще украсть у них сумку с эликсирами… найти что-то с аконитом можно и по запаху.  Но это уже будет настоящим подарком судьбы. Такого везения просто быть не может!
Как все же больно. Он ничего не обещал – почему же такое чувство преданности-то, а?
Медея прокралась мимо драки в самом разгаре и бросилась к выходу из пещерки.
Да, здесь было видно, что прошли ведьмаки… Медею замутило. Бойня. Какие-то существа убиты, разрублены на куски, под лапами скользит кровь вперемежку с содержимым кишечников существ и грязью пещеры. Отрубленные конечности, головы, тела… Мертвые пустые  глаза существ, защищавших свое жилище, и как видно, не напрасно.
«Я выберусь. Выберусь. Я найду своих. Хартуса и Дена. И забуду обо всем этом навсегда. Похороню в памяти. И расскажу только один раз в жизни – Харту, чтобы выплакать весь этот нечеловеческий ужас. Домой… Я так хочу Домой
Волчица подобралась к самому выходу из пещеры и хоть и очень хотела выбежать и броситься куда глаза глядят, но все же принюхалась и присмотрелась к ночи за порогом. Ах, как было бы славно пересидеть пару дней в пещере того дракона, пока все немного уляжется . Ну да, а еще было бы хорошо помыться, поесть, выспаться, прижаться к тому, кто тебя любит…  Но все это одинакого недоступно. А доступна только короткая фора, котоорую дал ей умирающий в пещере дракон.Медея осторожно высунула нос. Где-то неподалеку переступали ногами... кони! Оборотница не поверила собственной удаче и тихонько высунула нос из пещеры.

Отредактировано Медея Червонни (2013-05-06 22:23:21)

0

26

Бывший ведьмак, нахохлившись, как старый сыч, сидел с подветренной стороны на самом краю высокой, роста в три, каменюки, что отвесно возвышалась над входом в пещеру. И смотрел на пару чьих-то сиротливых лошадок, заботливо стреноженных кем-то прямо у вонючего логова горной нечисти.

Про местную, довольно крупную пещеру ему рассказал заскорузлый от лесной жизни егерь, которого разодетый в пух и перья фальшивый дворянин Жиль милостиво напоил и накормил с барского стола. После чего намолчавшийся за пару лет раскрасневшийся лесник начал болтать так, что иным менестрелям бы петь. Жиль тогда узнал много чего про тайные кружные и прямохожие окрестные тропки, ядовитых обитателей Гиблой болотины, про заброшенную в том годе лесопилку с привидением и окружающие деревеньки. А больше всего лесник поведал про окружающие здешнюю глухомань нехоженые леса и горы, где не обошел вниманием некую гнусную пещерку.

Жиль еще днем задумался и никак не мог решить, могла ли оборотница каким-то чудом стремиться туда, ведь маршрут беглянки выходил аккурат в том направлении. И след собаки потеряли после того, как свернули в сторону от гор, подальше от развалин родового замка Горидол, куда любая волчица в нормальном уме не побежала бы.
Интерес был только в том, что затравливаемая псами девка на удивление что-то соображала. Поэтому охотники никак не могли ожидать от нее таких трюков. А слишком внимательный к деталям и не понаслышке знакомый с проклятиями бывший ведьмак Жиль мог. И, соответственно, ждал. Потому как видал таких один-два раза, когда ему всю охоту за оборотнем изгадили, лишив трофея для доказательства.

Ведьмачий медальон, спрятанный глубоко под рубахой, предупреждающе дернулся и тихонечко задрожал, показывая, что в ночи появилось нечто, достойное внимания. Жиль весь превратился в слух, так как, начав вертеть головой, он мог бы себя выдать движением…
Недовольно перебирающая спутанными копытами лошадь, тонкое посвистывание ночных птиц, далекое уханье поймавшей добычу совы, треск тоненьких веточек под лапами чуткого кролика, шелест листьев под налетающим прохладным ветерком.
… И звериное осторожное дыхание неподалеку, внизу, у входа в пещеру прямо под ним. Еще немного и тварь появится вся целиком…

Уголок рассеченного рта пополз вверх.
«…Вот и ты, моя хорошая… Или не ты, что все равно, в общем-то...»

Отредактировано Жиль Дегофф (2013-05-07 20:26:01)

+1

27

Черт! Черт, черт, черт!! Две отличные лошадки, так предусмотрительно связанные, специально для милсдарыни Червонни. Одна – чтобы скушать, быстро, прямо здесь, чтобы затянулась рана на плече, чтобы запушистилась выдранная клоками шерсть и пришли в порядок сбитые в пещере подушечки лап… Вернулись силы и отступила усталость. Потом – там же должен быть сундучок с эликсирами Роберта и того другого ведьмака, а среди них – аконитосодержащих пара… Их можно найти по запаху, или даже по памяти – и слизать, слакать до донышка, чтобы вернуть себя себе, чтобы отступило это отупляющее безумие волка, чтобы перекинуться в человека, прыгнуть на Ориона, уже знающего ее, и подарить селянам еще одну страшную историю на ночь о голой ведьме на черном коне скачущую по горам и пустошам. Так легко – только руку протянуть, один рывок! Но нос, чуткий нюх , шептал: берегись! Здесь пахнет мужчиной: потом, выпивкой, кожей, металлом, лошадью – и с этим… этой… ноткой. Третий ведьмак?! Да сколько их тут на одну волчицу?!? Чего так боится треклятый орден, что нанял троих ведьмаков, никогда не работающих даже в паре? Что одна девчонка доставит им проблемы? Или… Или ее кто-то узнал, связал ее описание с Хартусом и событиями прошлой Саовины и теперь… Теперь это стало уже делом мести? Или попыткой выманить Харта на нее?
Медея потрясла лобастой головой, разгоняя слишком сложные для пожевавшей немного необработанного аконита волчицы мысли. Нет, надо просто… Просто! Что уж может быть проще-то?! Третий ведьмак в засаде и двое сзади добивают дракона!!
А это мысль… Дракон… хорошее прикрытие.
Медея тихонько двинулась обратно в пещеру, все ускоряясь по мере отступления от желанного выхода из нее. В пещере все еще бесновалась тварь. Роберт, по-видимому, был без сознания. Или убит. По крайней мере до сих пор оставался лежать в той же позе. Второй ведьмак впал в какой-то ступор, либо его контузила тварь.
Что ж, Предназначение, пора платить по счетам. С чего началось все? С Долга Жизни? Вот его и отдадим, а дальше – посмотрим, что изменится!
Волчица выпрыгнула из укрытия, зарычала, сделала ложный выпад в сторону драконихи. Зверь, обнаружив за спиной еще одного противника, среагировал незамедлительно – молниеносным разворотом и броском. Благо Медея была готова к этому, и со всех лап кинулась по проходу обратно к выходу.
Тут было недалеко. Все по тому же скользкому от крови и вонючему от останков пещерных монстриков, оставленных за собой  ведьмаками, и наглядно показывающими, чем заканчивается встреча с оными. На волчьи глаза непроизвольно наворачивались слезы, помогая оставаться в человеческом сознании. Предательство, обида, боль.  Хотя с чего бы это? Ведь они с Робертом ничего не обещали друг другу.
Дракон нагонял, но все было почти под контролем. Оборотница пристроилась почти между лап чудовища, и  они выскочили из пещеры одновременно. Вот только Меда знала, куда бежит – к лошадям, а вот дракониха среагировала на появление еще одного противника за спиной, опасаясь впустить его в пещеру, и почти у входа резко развернулась к нему.
Как здорово, что у драконов такие острые рефлексы, мелькнуло в голове оборотницы, поровнявшейся с лошадьми.

0


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Архив незавершенных эпизодов » Ветер, кровь и серебро


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC