Ведьмак: Перекрестки судеб

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Квесты » "Громовержец"


"Громовержец"

Сообщений 1 страница 30 из 308

1

Март 1237, 25-27-е число
В Вердэне все разбойники попрятались по своим норам. Ходит слух, будто кто-то методично убивает разбойников каким-то странным оружием. Местные жители частенько слышали какой-то грохот в лесу. Причем в безоблачную погоду. Что за страховидла такая завелась и чем это грозит простым гражданам? Чем бы ни грозила и кем бы ни была, на деревья прибивают дощечки с надписями "Требаваица видъмак". Нервничают все: от простого кмета до высоких дворян.

инфа

мастерским произволом несколько меняем дату начала эпизода

+1

2

Крытая телега мерно скрипела колесами. Снег уже начал подтаивать, но дороги не были разбиты окончательно, особенно на накатанных большаках. Пока что не были. Весеннее солнце припекало днем, однако ночью снова становилось холодно. Настолько, что на рыхлом снеге снова образовывалась корка наста. Щебетали редкие пичуги, соловьи заливались трелями. Пару раз можно было заметить, как к небу взмывает жаворонок.
Весна, как любили поговаривать в Каэдвене, покажет, кто где насрал.
В телеге, свесив ноги с края, почти касаясь утекающей вдаль дороги ногами, сидел человек в странных зеленых окулярах. По нему было видно, что не так уж и давно, года два назад, он пережил не самые приятные моменты в своей жизни - кривой шрам на щеке указывал, что кто-то чем-то ее порвал, был человек бледен. А очень внимательный путник случайно мог бы наткнуться на то, что тень у мужчины отсутствует полностью.
Полдень был ознаменован тем, что впереди показалась городская стена и множество башенок и шпилей внутренней крепости. Однако лишь тем, кто не бывал здесь ранее, могло показаться, будто это город. Крепость Настрог. Третья, если считать с востока, крепость, которая охраняла устье Яруги от скеллигских храбрецов, желающих поживиться за счет Вэрдэнских деревень и кметов, а заодно и стерегла Цинтрийцев, если вдруг королю и королеве захочется пересечь реку и стать обладателями новых земель неподалеку от зловещего духобабского леса - Брокиллона, славного отличнейшим деревом и девками, способными отстрелить яйца блохе с сотни ярдов. Девки те, к сожалению, деревья рубить не давали и нашпиговывали по самое не балуйся отчаянных дровосеков стрелами.
Черноволосый мужчина, одетый как наемник и свесивший ноги с края повозки, опирался плечом о стропилу, образующую жесткий корпус, на который натягивается ткань. Сидел он на медвежьей шкуре и, казалось, дремал. А чем еще заниматься наемнику на переходе? Не думать же, в самом деле.
В предыдущее полнолуние Хартус и Денкрау ни разу не поменялись телами. Хьюго же - не превратился в женщину. Обычно болтливый граф никак не прокомментировал этот странный факт и лишь изредка обронял пару слов, когда его о чем-либо настойчиво пытались расспросить. Рука, сломанная против хода локтевого сустава зарастала неохотно. Впрочем, как и сломанная нога.
Брунхильга управляла двумя резвыми лошадками. Дорогущая карета была продана еще в Лирии. Как и четверка вороных коней. Вместо них были куплены пара тяжеловозов, отличавшихся спокойным нравом и несомненной двужильностью. И, что не характерно для таких скакунов, они весьма охотно пускались вскачь, если их ласково попросить об этом.
Очередная яма на дороге стала причиной "прыжка" телеги, граф едва не свалился в мокрый снег.
К слову, Демавенда Второго и Космуля было решено оставить инкогнито в Ривии. Не было сомнений, что сир Космуль позаботится о наследнике аэдирнского престола со всей тщательностью, присущей верному слуге и телохранителю.
Телега скрипела колесами, крепость приближалась, граф сидел.

+2

3

- …уши поменьше, губы попышнее, а нос еще чуть-чуть повздернутее, я же говорила. И глаза, глаза обязательно надо было сделать побольше, а куда они там не пролезают и на что давят – ты магик, ты и думай, и за что только батюшка тебе заплатил. Но на худой конец… - девушка еще раз оглядела себя в зеркале, глуповато-хитро улыбнулась, и, кивнув слуге, удалилась из комнаты.
- Хозяйка выражает вам свою искреннюю признательность, благодарит за отлично сделанную работу, и просит принять эту скромную плату. – «перевел» невозмутимо стоящий рядом слуга, степенно вручая Эктегерду позвякивающий мешочек. За все время проникновенной эстетико-просветительской речи, в очередной раз доказывающей, что клиенты сами не знают, чего хотят, он, казалось, даже не переступил с ноги на ногу. – Вы всегда желанный гость в нашем доме.  – с этими словами он распахнул вторую дверь, и с поклоном, но вполне недвусмысленно  повлек магика к выходу.
Экт, конечно, и сам не собирался задерживаться у случайных клиентов, и его не слишком взволновала очередная демонстрация того факта, что магиков могут уважать, могут - нет, но в соседях предпочтут кого-нибуть, кто не может сглазить лучшее пиво или превратить склочника в лягушку. Он и сам бы не стал связываться с этой провинциальной публикой, заплатившей, будем откровенны, не так уж и щедро, но закончившаяся большим плюхом экспедиция по изучению исконных обитателей моря вопияла о дыре в бюджете, и ее нужно было чем-то затыкать.
Впрочем, все равно было немного обидно.
Покинув осчастливленный сомнительной красотой современного разлива дом, магик, стряхнув с себя неприятные воспоминания, направился к постоялому двору, где под бдительным надзором Энка сохли его вещи, а Кирр вот уже почти сутки внимательно следил за зазывающим ведьмаков объявлением и теми, кто им интересуется. Связанная с ним проблема заинтересовала исследователя, но лезть на рожон в одиночку было бы необдуманно.
В конце концов, союзники для того и нужны, чтобы гибнуть первыми.

Отредактировано Эктегерд (2012-12-16 13:28:29)

+1

4

Мартовская колея таила в себе обещание слякоти. Вот-вот, уже через пару недель разлезется, расползется под копытами противной жижей. Но пока большак выглядел даже пристойно.
Брокилонские приключения оставили после себя странное послевкусие. Словно бы готовилась собиралась в столичный театр смотреть интересную пьесу, да вот сперва опоздала на полчаса, а потом еще на полчаса раньше ушла. Вроде бы и интересно, и с пятого на десятое что-то понять можно, ан нет… Не складывается полная картинка. Что произошло – не понятно. Чего на самом деле хотели жрицы, как им по-настоящему ответили дриады – осталось скрыто от глаз двоих из семейства Червонни. И брат вроде бы и не переживал особо. Конечно, он не получил свою наемничью долю – половину взятого с бою, но и боев-то особо никаких не было… А привычные фляжки Мдеи и Радована наполнились новым отваром, в котором кроме аконита плескались и другие травки, вкупе дающие больше власти над собой. Рецепт пока был записан на пергаменте, и Меда выучила его наизусть. Потому как в ближайшем городе собиралась отослать бесценный рецепт через отделение банка, ведущего дела Червонни. Ведь глушь глушью, а все же трактир и хозяйство требовали разнообразных финансовых вложений.
По совету дриад и сообразуясь с собственным здравым смыслом, оборотни вышли из Брокилона не через ленточку и храм Мелителле в Бругге, а со стороны Вердена. Не стоило дразнить жриц и прочих… Задание было провалено, Алиссия осталась в Брокилоне… Как бы не выместили злобу на двух волчьих шкурах.
Дорога шла ввиду берега, и соленое дыхание моря касалось щек. Соблазнившись весенним ветерком, девушка откинула капюшон. Очень хотелось добраться до жилья хотябы к обеду…

Городок-крепость-порт Настрог радовал взгляд деловой суетой и основательностью. Против своего обыкновения, Медея не стала устраивать представления на площади и ждать, какой трактирщик пригласит ее к себе первым. Март – еще не тот месяц, когда хочется распевать на улице или толпиться слушая песни. Так особо много не заработаешь.
Отметя сразу все портовые кабаки, где больше зарабатывают местные портовые шлюхи, а песни больше распеваются без особого разбора, Медея остановилась перед выбором всего-то из трех, и тот, что стоял на центральной площади, выиграл спор на сегодняшний вечер.
Тяжелая дверь с медной, слегка позеленевшей ручкой бухнула, впуская бардессу внутрь.
Было тепло, это не могло не радовать. И малолюдно, что радовало гораздо больше. Сам зал был просторным, с низкими потолками, потемневшими от времени, как и обшитые деревом стены. Хотя из дерева там были только полутораметровые панели от пола и довольно широкие потолочные плинтусы. Остальную часть стен закрывали ветхие и местами потёртые гобелены. Что на них было изображено, трудно было различить не только из-за их старости и неопрятности, но и из-за царившего в помещении полумрака. Окон было мало, все они были затянуты рыбьими пузырями. В глубине зала стойка с, столы все по бокам, вдоль стен. Массивные, дубовые и наверняка такие же тяжёлые как и входная дверь. На полу местами даже проглядывались чёткие царапины от ножек. На каждом столе стояло по нескольку свечей. Посетители в основном ютились ближе к стойке, несколько мужчин устроились за самой стойкой и о чём-то горячо беседовали с хозяином, неизменно занимавшим место возле бара.
Короткие переговоры, как обычно, увенчались комнатой на втором этаже, горячим обедом и назначенным на вечер выступлением.
В своей комнате, сгрузив седельные сумки в изножье кровати, Медея Червонни сделала пару глотков из фляжки. Кроме терпкой аконитовой горечи в составе угадывались противная сладость солодки и свежесть мяты… Но мяту, как известно, зачастую добавляют просто чтобы скрыть другие ингредиенты. С дороги и перед выступлением стоило переодеться, отчистить подол платья и оставить его просыхать на стуле, расчесаться, проверить лютню…
Спускаясь к назначенному времени в зал, Медея отметила, что посетителей стало больше… на много больше. И, что радовало, были среди них не только моряки, но и бюргеры кто со спутницами, кто с женами, пара средних лет явно купеческого сословья, что сулило заработок. Раскланявшись и позубоскалив, бардесса устроилась у очага, прислушалась к залу, к себе, и выпустила к струнам все то, что услышала.
Сегодня стоило вспомнить все морские песни, и особенно те, что распевают в Цинтре и на островах Скеллиге. Радостью вспыхнул «Король морей», ревом поддержали «Конунгу-слава!», и даже повинуясь призыву в конце: «Конунгу - слава, а скальду – вина!»  кто-то из капитанов, отдыхавших традиционно от команды поставил кружку с вином на пол у ног бардессы… Сегодня можно было его попробовать, если дриады не врали. и спонтанных оборотов по пьяни не предвидится…
Меда пела то про круто посоленную крутую вздымающуюся под ногами палубу, то про попутный ветер, то про разливающуюся по заливу кровь… Пришло время рассказать о тех, кто ждал на берегу:
- Милый мой друг, мой супруг незаконный,
    Я умоляю тебя и кляну…

Да, на Скеллиге был обычай брать морских жен, и хоть здесь. возможно, он и не был в ходу, но всем было внятно, о чем песня:
- Милый моряк, нагуляешься - свистни.
   В сладком плену или идя ко дну
   Сколько угодно шути своей жизнью,
   Не погуби только нашу одну.

Дверь бухнула, впуская новых посетителей. припозднившихся на концерт.

+2

5

...Вечером перед сном прикажите больному сесть как можно больше селедки — столько, сколько только он сможет сесть. Утром смешайте четверть фунта очищенных тыквенных семян с брусничным соком, так чтобы у вас получилась густая кашица. Дайте больному сесть половину этой кашицы. Когда пройдет час, велите ему сесть другую часть кашицы и уложите его на два часа в теплую постель. После чего дайте больному столовую ложку касторового масла. Часа через четыре...

Денкрау потер нос, перевернул страницу. Полюбовался на красочные иллюстрации, кои сопровождали рецепты вывода паразитов. В общем-то и не совсем нужные иллюстрации, аппетит они испортить могли, а вот помочь чем - сомнительно.
Закрыл книгу, вздохнул. Вроде все понятно, все ясно, все прочитано по триста раз, а поди ж ты, проверь еще, действительно ли все так, как описано. Практики, практики не хватает! Школы не хватает. Учителя не хватает. Знаний, опыта, системы какой-то. И книг тоже, по правде. Эти две зачитаны до дыр, а толку? Все равно выветрится из памяти. Самые полезные, простые и нужные рецепты выписаны, да эти самые полезные и нужные рецепты любая бабка знает.
А та практика по ухаживанию за больными, которая недавно приключилась, почти и не считается. Эт-та такой больной, которому никакой доктор не страшен, все равно выздоровеет. А люди... про людей в тот день пришлось забыть.
Страшно видеть, на что способна озверевшая толпа. Грустно видеть Хартуса таким - не язвительным и деятельным, как обычно, а угрюмым и молчаливым. Оставалось надеяться, что он поправится и снова станет собой.
А ведь когда он тогда очнулся, почти сразу, еще до того, как его довезли до трактира, Ден несказанно удивился и обрадовался. Вот так сила, вот так живучесть! Сам бы он, поди, несколько дней провалялся бы в отключке, а Хартус...  Поправлялся быстро. А в том, выживет ли, Денкрау начал сомневаться уже потом.
Тишь да гладь. В самом деле, словно с покойником в одной карете, а потом и повозке едешь. На расспросы почти не реагирует, на провокации не ведется. Сам на себя не похож. Того и гляди - в самом деле помирать надумает. И что тогда делать?
И проклятие почему-то не действует. Снято или не снято - неизвестно, но не действует. И полетать в полнолуние на этот раз не получилось. Как-то все... печально, что ли...
- Эх... - почти неслышно вздохнул Денкрау, перебирая листочки с записями и упаковывая все обратно в сумку.
Телега подпрыгнула, да так, что сидящий с краю Хартус чуть не вывалился к чертям. И надо ему там маячить, строить задумчивую рожу? - несколько раздраженно подумал Денкрау, хоть собственно рожи ему и видно не было, только спина. На какой козе бы к нему подъехать, чтоб хоть немного расшевелить...Совсем киснет.
Как на зло, ни еды, ни чего-то интересного под рукой не оказалось.
Эх опять.
- Хартус, ты там не заснул часом? Чуть не вывалился только что, я видел, - Ден перебрался к нему поближе, уселся рядом, скрестив ноги. - Может тебе надо чего?

+2

6

Граф пожал плечами на вопрос Дена и вздохнул. События того дня, когда краснорясые служители Культа Живого Огня появились на площади Венгерберга изрядно поломали что-то внутри. Что-то, от потери чего пропадает интерес к действиям. И виной тому было вовсе не покалеченное тело - каждый знает, что рано или поздно телесные раны вампиров сходят на нет, изредка оставляя следы на память. Как тот ожог. Тело, впрочем, зарастало весьма и весьма быстро даже без магии и препаратов. Так, как вел себя Хартус, ведут себя обычно умалишенные, пережившие некогда что-то ужасное, живущие бледной тенью настоящей жизни. Для людей причиной зачастую являлось ужасная травма тела или потеря всего, что дорого. Вампир тоже что-то потерял в том бою. И судьба, устав смеяться над не смешной шуткой, отбросила палочки кукловода в сторону, оставляя графа на попечение вампиреныша и сестры.
Он уже мог ходить сам. Скверно, прихрамывая, но сам. Рука постоянно ныла, но телесная боль была привычной. Кто-то из древних сказал: чувствуешь боль, значит живешь. Хартус жил блеклым подобием жизни.
Философ поежился от налетевшего еще холодного весеннего ветерка и вжал голову в плечи. Единственное, что осталось неизменным, так это постоянное присутствие рядом с Сиал Ра-Шальским посоха, на котором он деражал здоровую руку, будто из-за каждого дерева могла напасть свора альпов или стая оборотней.
-Почти приехали,- вдруг хрипло произнес он и замолчал.
В последнее время он часто видел странные сны. Будто что-то нападает на него сзади, отнимает от него кусок чего-то ценного, зажатого в руках, и скрывается во тьме еще до того, как он успевает обернуться и дать отпор.
Мыли плавно перекатывались в голове, не задерживаясь особенно. Вспомнилась прошлая ночь Саовинны. Когда еще доведется встретиться? Может быть и никогда, как знать.
Брунхильга тоже молчала, лишь цокая языком изредка, чтобы ускорить коней или наоборот замедлить.

Въехали в город только к вечеру, когда стража, тщательно проверив багаж и личные вещи - слух о венгербергских событиях разнесся далеко окрест. Ни одному правителю не хотелось повторения бойни. Разговаривала Брунхильга, объясняя, что едут они из Элландера, в пути попали в передрягу, лишились половины имущества.. А вон тот, в окулярах, так вообще глухонемой. Алхимики, стало быть, с охраной.
-Не пропустите!- бегали мальчишки, нанятые владельцем одного из центральных трактиров.- Метресса Медея Червольни показывает свое.. как ево! Мастерство! Играет и поет, чудеса мастерствов!- заливались ребятишки.- Песни и пляски! Конфет! Консерт! Концерт!
Лошадки мерно стучали копытами по заплеванной мостовой. Начинало холодать.
Проезжая мимо одного из трактиров неподалеку от самой цитадели, граф услышал чье-то пение и встрепетнулся. Знакомый голос. Нееет, показалось. Сыграли роль недавние мысли и желаемое было выдано за действительность.
Тем не менее, чтобы проверить на всякий случай, он беззвучно соскользнул с движущейся повозки и, опираясь на посох, прохромал к дверям, откуда разносился сладкий голосок. Лоб покрылся испариной. Вампир толкнул дверь и вошел в тесное от толпы народа помещение.
"Брежу.."
Кто-то толкнул в спину, требуя "позволения" пройти. Не ожидавший подобного Хартус упал, споткнувшись на хромой ноге.

+2

7

Наконец-то доехали.
Ден с интересом осматривался, выглядывая из повозки. Он внимательнейшим образом высматривал книжные лавки и аптеки - в таких местах можно было бы обменять книги, или, может, приобрести новые. Если, конечно, найдутся деньги. Но можно и без них, приобретение ведь не всегда означает именно "покупку".
Крики мальчишек привлекли его внимание, но только мельком, сейчас было немного не до концертов. Куда мы едем? - заинтересовался он. - Брунхильга тут бывала, что ли?
Решив спросить это у самой сестрицы Хартуса, Ден полез через всю повозку к ней, а когда мельком оглянулся, самого Хартуса уже на месте не было.
- Черт, вывалился, что ли? - не поверил Денкрау своим глазам. - Госпожа Брунхильга, остановитесь, - крикнул он. - Братец ваш пропал!
Высмотреть "пропажу" удалось не сразу, в основном потому, что первым делом Ден смотрел на мостовой - если он вывалился под ноги какой-то резвой лошадке... Но нет. Знакомая черная куртка мелькнула в стороне, возле одного из трактиров.
- Зараза, - прокомментировал Ден облегченно и в то же время с раздражением. Проталкиваясь сквозь толпу, он испытывал огромное желание отобрать у "дядюшки" его палку и садануть ему же по спине. Не будь это бесполезно или даже опасно, он бы так и сделал, но сейчас подобная "вольность" могла добить и без того нездорового Хартуса окончательно.
Мог бы и предупредить. А то где бы мы его потом искали...
Скрипнула дверь. Много народу. Здесь, возле входа, было еще и темно, и гуляли сквозняки. И на полу - вот оно, распростертое тело. Досадное зрелище. Беззвучно выругавшись, Ден начал помогать ему подняться. Желание отобрать "палку" никуда не пропало, зато появилось новое - отметелить ухмыляющегося горожанина, наблюдавшего за всем не без насмешливой улыбки.
- Ничего не повредил? - вопросил Ден Хартуса, все больше чувствуя себя заботливой нянькой. А это неправильно, так не должно быть. - Давай, вставай. Тебя чего сюда понесло вообще? Что-то важное?

+1

8

А день-то прошел незаметно. Впрочем, и не удивительно – за работой, пусть и не самой любимой(Ну  куда этой моднице до хорошей многофункциональной химеры!), но имеющей к ней отношение. Когда Эктегерд добрался до своей временной обители, вечер уже начинал потихоньку вступать в свои права. К трактиру потихоньку начинали подтягиваться завсегдатаи, но до основного наплыва было еще далеко, и магик спокойно прошел в свою комнату, по дороге мысленно связавшись с засевшим в норе с хорошим обзором Кирром. Крыс-химера доложил, что за прошедший с последней проверки период вкусных кусочков было съедено – пять, напуган до полусмерти местный кот – один, и подходящих компаньонов-громоискателей обнаружено – ноль. После чего пожаловался на низкое качество местного сала, а вот сыр, напротив, настойчиво порекомендовал.
В комнате исследователя радостно встретил засидевшийся взаперти Энк, доклад которого был еще менее вразумителен – за закрытой дверью было даже непонятно, кого и в какой раз он облаял, а про нелюбовь бывшего волкодава к наполненным сильными запахами помещениям Эктегерд знал и раньше. Впрочем, все вещи были на месте, и даже успели просохнуть. Спрятав заработанное и провозившись некоторое время с уцелевшими вопреки всем неприятностям образцами морской флоры и фауны(их было не так много, как хотелось бы, но все же они были) и развешенным бельем, магик наконец привел дела в порядок и задумался об ужине. Снизу уже доносились музыка и голоса – кажется, кто-то пел, и похоже, что-то про море. Чего-чего, в уж моря за прошедшие дни Экту и так хватило с лихвой – и наружно, и внутренне, так что даже разбирайся он в искусстве – именно сейчас оценить песню по достоинству смог бы врятли. Впрочем, мешать остальным он не собирался. Привычно взяв с собой Энка – здоровенный волкодав удивительным образом уменьшает желание окружающих лезть к вам не по делу – чародей спустился вниз, и, заполучив скромный, но питательный ужин(с местным сыром, естественно), присел, насколько это было возможно в заполненном помещении, в стороне от самых шумных компаний. И, машинально глянув на сегодняшнего барда(надо же пополнять список типажей для заработка), приступил к еде.
Несмотря на неожиданно высокое качество выступления, едва заметно вздрагивая при упоминании обширных соленых водоемов.
Откуда-то со стороны входа послышался звук падения.
«Не слишком ли рано для чрезмерного винопития?» - подумал ученый, отделенный от происходящего там стеной человеческих тел.

+1

9

Какая-то суета у входа, от огня не видно. Слишком темно для глаз девушки, обходящейся сейчас человеческим взглядом. Кажется, кто-то упал… Может, пьяный матрос? Но тут, вроде другой контингент собрался. А вот пара послышавшихся смешков – это уже не уместно. Это не в какие ворота. Только не тогда, когда Медея поет песни, на ощупь пробираясь к душам своих слушателей, ища – и находя в них все лучшее и светлое. Заставляя вспомнить о чем-то, случавшемся с каждым, а потом взглянуть на себя сегодняшнего – и измениться.
Э, нет…Видно, переборщила Медея с героическими и веселыми песнями. Нужно что-то трогающее, немного ранящее, чтобы проснулась отзывчивость на чужую боль… Чужую боль…
Чтобы пробудить чужую, нужно пробудить свою. Эта зима не была простой. Меда много думала и говорила с Матерью и дедом, с Радованном о том, как застряла между предназначением и любовью… И родилась песня
- За спиной два кpыла, а за ними вода и дымы
Мама к ночи ждала, не нашел ни тpопы ни огня,
Я тебя потеpял в этом гоpоде вечной зимы,
И настигли меня, слева сумpак, а спpава заpя.

Как часто так бывает – ты идешь вперед, ты силен и за спиной крылья, вот только чувство потери… Оно не ослабляет, нет. Оно просто обесценивает силу.
- Два меча за спиной, слева сумpак, а спpава заpя,
Уходили весной, мы беспечною стаей волчат,
Всех беда унесла на лихих скакунах сентябpя,
Лишь копыта стучат, да пpомокли два гpозных кpыла.

Два меча – сталь и серебро.
И это хорошо и правильно, когда волчата уходят из дома по весне. Родители даже подталкивают молодняк к этому. Ведь найти свою дорогу, создать свою Стаю, или же вернуться повзрослев можно только если сумел стать на свои лапы… Все уходили – она, Радован.
Но в сентябре лапы не держали Медею Червонни. Ведьмак исчез и маловероятно, что выжил, но предназначение осталось. Редко бывает, чтобы волчица брала себе волка после гибели своего.
Но сошел на нет октябрь - и сердце отзвалось. И Саовинна перекроила Беллетейн, по-новому выстраивая мир Медеи Червонни.
-И ночами в бpеду чудится: без доpоги в пуpгу,
Теpпеливо бpеду, возвpащаясь назад и назад,
За спиной два кpыла, а за ними лишь поле в снегу.
И поpоша в глаза, и темно, и кольчужка мала.

Но как тяжело дались в этом году зимняя Охота и зимовка вообще. Черные, нечеловеческие глаз не позволяли сидеть на месте, и сорвали так рано в храм Меллителле, а потом и в Брокилон. Возможно, настой дриад позволит стать достаточно человеком? Хотя разве есть в этом смысл, если они с Хартусом разные биологические виды, как выразился Миккен, самый образованный из Стаи. А разве любовь не стоит большего?
- За спиной два кpыла, за спиною две тени в бpеду,
Мама к ночи ждала, а у сына уже седина.
Hо куда же меня эти тени ведут и ведут,
Где я, что за стpана, кто там ходит ключами звеня.

Толпа вокруг становится все более задумчивой. Именно в портовом городе понимают что значит – уходить, оставляя сердце. Именно тут поймут, как это, когда не можешь вернуться и уже дошли вести о кораблекрушении, а тебя выбросило на неприступные скалы и. искалечив тело, провидение оставило жизнь. Тревога за Харта не отпускала всю зиму и даже после Охоты. Как распорядился большак его жизнью. Сто раз укоряла себя за то, что не привела его на постоялый двор «У Волкодлака», и сто раз же уверяла, что есть дела, которые следует совершать – и завершать – самой.
Громким боем. В голосе – боль и отчаяние.
-Отпустите меня, там вдали моя женщина шьет
Белоснежный наpяд, а ее называют вдовой,
Эта жажда пути отнимает меня у нее,
Выжигает молвой туз бубен у меня на гpуди.

Хартус… Ведь и он отчего-то не смог проводить ее до границ Редании…
Запах. Неужели, мерещится? Под эту песню – не мудрено. Густой пряный запах, слишком узнаваемый. Единственные. Неповторимый. Любимый.
Нет, вот опять… Не мерещится, нет… Пот людей вокруг, разлитое кем-то пиво, кружка с кислым вином у ног, жаркое с кухни – и вот – вот эта нота запаха вампира.
Где? Кто?
Глаза обегают толпу. Ведь это может быть и не он. Может.. Мало ли вампиров?
-Сыт по гоpло,- кpичу,- я доpожною пылью небес,
Ветеp гасит свечу у любимой в окне на всегда.
За спиной два кpыла, две молитвы мои словно кpест,
Hе пускают туда, где меня моя мама ждала.

И глаза натыкаются на поднявшегося в дверях человека.
Он! Сердце пропустило удар. Неужто? Сбылось?
Только…
Серое лицо, землистый цвет которого не скрывает полутень трактира. За зелеными окулярами не видно глаз. Губы серо-фиолетового оттенка. Тяжело опирается на посох. И рядом светленький парнишка, сердитый, как лесной кот, желваки играют, глаза блестят…
Что с тобой?
Пальцы заканчивают проигрыш сами, не беспокоя голову. Глаза забывают осматривать толпу, даря слово и внимание каждому.
Сейчас все оно отдано одному человеку. Её мужчине.

Отредактировано Медея Червонни (2012-12-16 22:31:18)

+3

10

Хартус был поднят. Неожиданно заботливо, как калечный, найденный добрым человеком. Вопреки закономерностям, добрых людей не нашлось, нашелся добрый вампир, который одновременно был злой. Зол он был, как посчитал граф, на него, за то, что им с Брунхильгой пришлось останавливаться ради какой-то блажи. Морока.
Мещанин улыбался, наблюдая, как какой-то мальчуган поднимает калеку с посохом, зачем-то увешанного оружием. Краем глаза граф заметил, как играют желваки на скулах у Дена.
- Ничего не повредил? Давай, вставай. Тебя чего сюда понесло вообще? Что-то важное?- спрашивал он. Что-то неимоверно важное для Хартуса. О чем не стоит говорить вслух, чтоб не вспугнуть. Еще два месяца назад граф обрадовался бы реакции Денкрау на обидчика - соплежуй проявляет характер, так бы он охарактеризовал это явление. Сейчас же.. Разорвав замок на груди, сложенный из ладоней вампиреныша, охотник на оборотней и вампиров крутанулся на здоровой ноге и залепил оплеуху обидчику тыльной стороной ладони. Отвыкшая от подобного рука сразу отозвалась болью. Однако результат был достигнут - мещанин упал и схватился за свернутый нос. После этого действа граф хотел было ретироваться, чтобы Медея не заметила его. Чтобы не видела, в каком он жалком состоянии сейчас находится. Не вышло. Бросив взгляд на мэтрессу, он понял, что не уйдет отсюда неузанным. Не уйдет далеко, даже если отрастит вместо рук копыта и перекинется на четыре конечности. От волчицы шансов уйти нет.
Когда черенок от лопаты или черен копья ломается, его выкидывают и ставят новый. Лишь очень бережливые хозяева связывают старый черен веревкой и для верности обматывают проволокой, если таковая имеется едва заметят трещинку. И по взгляду граф прочитал, что сейчас его трещину обмотают так, что мало не покажется, предварительно проверив коленом, не появится ли еще пары трещин.
-Очень,- сипло произнес Хартус, запоздало отвечая на вопрос Дена. Хотелось провалиться сквозь землю. Это было бы лучше, чем стоять под наблюдением двух этих светло-карих особенных глаз, утопая в собственном бессилии. Только они волновали его. Он даже не думал, что господарь магик, чья крыса прогрызла ему давеча добротный ремень, тоже наблюдает его. Впрочем, не до того ему было. Граф, не глядя, ударил пытавшегося встать обидчика посохом. Попал в пах. Немного сгорбившись под взглядом оборотницы, Хартус попытался сделать шаг назад. Уперся в Дена. Поднял окуляры, не веря своим глазам.
"Наваждение.. Желаемое за действительное... "
-Меда..- едва слышно прошептал он.

+1

11

Хартус отшатнулся от нее, словно от прокаженной. Не ожидал, не хотел увидеть? Тогда зачем пришел на голос или услышав объявления на улице? Забыл имя, не узнал голоса? Нет, сейчас даже если бы она увидела плакат с надписью «Ему претит встреча с тобой» - девушка не поверила бы. Просто потому что не важно даже то, рад он ей или нет. Важно не отпустить его, удержать, сохранить рядом.
Задира. Теплая волна нежности плеснула о сердце разом ставя все на свои места. Разгоняя все сомнения зимы. 
А меж тем бдительный, как и все трактирщики, хозяин проталкивался к месту драки с вышибалой, явно намереваясь по завету всех трактиров выкинуть обоих зачинщиков драки за порог, словно нашкодивших котят. Но Харт не даст себя выкинуть. Болезненно гордый, он ответит ударом и потасовки не избежать. Тогда и выступление пойдет мантикоре под хвост, и встреча – нечаянный подарок судьбы – будет замарана.
Рука спокойно и плавно опустила лютню и оперла грифом о стул. Менестрель встала, машинально оправив юбку, также плавно, глубоко уверенная в своем Праве и правоте:
- Добрые милсдари и милсдарыни! Думайте в чем есть доблесть, а в чем нет. Лишь Вам решать, что оставите в памяти о себе, - прошла к Хартусу, как раскаленный нож сквозь масло, между стоящими столами, за которыми ели и выпивали, сдвинутыми в проходы стульями, чтоб виднее было, просто стоящими людьми, расступавшимися перед бардессой… Порадовалась внутри себя, что много кто сидел за дальними столиками, а не толпился вокруг. Подошла почти вплотную к такому дорогому и долгожданному, коснулась ладонью щеки, обняла за шею, тепло-тепло, нежно прижав к себе, и отпустив.
- Вот, наконец и ты, - обернулась к юному спутнику Хартуса, и протянула руку - Медея Червонни, к вашим услугам.
Взяла Харта вновь за руку, и повела как полгода назад уводила с тропы, к очагу. И это все с такой спокойной уверенностью в правильности всего происходящего, что и мысли противоречить ни у кого из людей вокруг не возникло. Так или иначе, но места в трактире были заняты. Поэтому все с той же непрекословной и спокойной решимостью Меда взяла в руки лютню, а свой стул отодвинула в тень справа от очага и усадила на него Хартуса. Она сама пользовалась этим местом и приемом, когда стоило исчезнуть с глаз публики, но и оставаться на виду у хозяина, платящего за вечер пения.
- Отдохни, согрейся. Только не исчезай, дождись меня, родной мой.
Перекинув ремень лютни через плечо Медея Червонни, бард и менестрель по призванию, вернулась в круг света у очага:
- Ни к чему омрачать вечер! Выбирайте, милсдари и милсдарыни. что вам спеть, да в какой черед!
Она бросила взгляд на вампиров, и лукаво, заигрывающее и кокетливо подмигнула. Петь оставалось до полуночи, но можно было сделать перерыв после еще нескольких заказов.

Отредактировано Медея Червонни (2012-12-17 11:27:33)

+1

12

Хьюго был угрюм. Хьюго хотел сгрызть морковку, просто ради того, чтобы что-нибудь сгрызть. Каэдвен... Далекий призрак родины, манивший к себе. Прямо сказать, рыцарь уже начал прощаться и со званием, и, осторожно, потихоньку, с Орденом. Радовало одно. Не обратился. Не стал женщиной. Славно.
Вместо того, чтобы гнать лошадей к Каэдвну, он все удалялся и удалялся от него.
Вердэн. Настрог. Море. Ветер, сырость и рыба.
Как он оказался тут? Да черт его знает. Отвезли принца в Ривию, укрыли в тайном убежище. Космуль не подведет. И дальше. В путь. Хартус оказался сильно потрепанным. Неразговорчивым, хмурым и больным. Хьюго знал, как противно чувствовать себя беспомощным, нуждающимся... Знал хорошо. И тоже молчал, отвернувшись ото всех.
Он часто дремал, насколько это позволяла их телега. Часто глядел на пейзажи. Так внимательно, как никогда.
- ...Братец ваш пропал! - прокричал Денкрау, обращаясь к Брунхильге. А ведь и правда. Куда он мог деться? Парнишка спрыгнул с телеги и бросился по улице, за мелькающей фигурой в черной куртке. Рыцарь облегченно вздохнул. Он не переживал из-за потери времени, он сильно сомневался, что может что-нибудь потерять. Было все равно. Все сводилось к простому, как и всегда: в Каэдвен или куда черт занесет.
Он поудобнее устроился на телеге и закрыл глаза.

0

13

Ой дурак...
И опять Хартус лез в драку, несмотря на то, что запинать его сейчас - пара пустяков. Несколько ударов по ноге или руке - и опять здравствуйте пожалуйста новые переломы со смещением костей. И счастье еще, что здесь толпа не околдована, и первая реакция - не размазать выскочку ровным слоем по брусчатке, а все-таки отойти от психа куда подальше.
А псих отчего-то уставился на выступавшую в трактире бардессу, как баран на новые ворота. Или, может, как верующие на явление Мелитэле, сзади было не видно. Забыл, видимо, что у упавшего горожанина и дружки могут быть, недовольные таким раскладом. О чем он только думает?
С другой стороны - хоть какая-то реакция на что-то. После столь долгой апатии - это даже хорошо. Чертовски только вовремя, ага.
А ты тут стой, следи, понимаешь, чтоб у кого шибко умного снова не возникло желание толкнуть или пнуть "бестолкового калеку". И лезь в драку, если возникнет - а что еще делать?
И какая еще Меда?
Медея Червонни, значит. Ден едва успел коснуться протянутой руки, и ничего не сказал - просто не успел. Для этих двоих ничего не было важно - они нашли друг друга. Опаньки новость! - подумал Денкрау, и тут же постарался стереть уже со своего лица несколько удивленное выражение, после чего прошел за парочкой дальше, ближе к очагу, где девушка заботливо усадила Хартуса на стул в тенечке. Чудно.
- Только не исчезай, дождись меня, родной мой, - произнесла таинственная Медея Червонни, и снова отправилась развлекать народ, отвлекая, таким образом, основное внимание на себя.
Вот оно как, значит... Но дружки... могут еще появиться.
Ден устроился под стеночкой, за стулом. Найдутся дружки того умника - будем разбираться, не найдутся - тем лучше. Медея Червонни... Интересно, кто она?
- Красивая, - задумчиво произнес Денкрау. И явно Хартусу не сестра. С сестрами у него отдельный разговор.

+2

14

Эктегерд неторопливо жевал действительно довольно неплохой сыр, когда шевеление у дверей усилилось, и даже бард прервала свое выступление. Ненадолго он задумался, что лучше – попытаться урегулировать ситуацию комбинацией «крайне недовольный магик и его озверевший волкодав» или просто доесть ужин у себя наверху – в конце концов, кое-где трактирные драки своего рода местный вид спорта, а с чего ему лишать людей развлечения? Но тут дипломатический талант неожиданно решила проявить сама звезда сегодняшнего вечера. «Ну чтож, тем лучше.» Исследователь уже был готов выбросить этот эпизод из головы, когда Кирр со своего наблюдательного поста отчаянно просигналил что-то невнятное, но очень взволнованное.
Медленно приподнявшись, словно просто разминая спину, чародей окинул зал взглядом, и быстро обнаружил то, на что указывала химера.
Все тот же высший вампир. Все так же в трактире. И опять – с женщиной.
«И дались они ему?! Гурман, тоже мне.»
Впрочем, похоже, сил у него поубавилось. Сейчас можно и потягаться… Если только это не притворство. И, кстати, что это у него за компания подобралась?
«Стоп, сначала нужно попытаться уладить все миром. Судя по прошлому разу – в трезвом виде он более-менее вменяем, хоть и не в меру хитер.»
Да, кликнуть стражу недолго, а местный гарнизон, конечно, обратит свои клинки против обманом проникшего в их стены чудовища, а не доброго волшебника, вставшего на его пути. Вот только после их «обработки»(включающей рубку на мелкие куски и прожарку до хрустящей корочки, а после подсчета понесенных потерь – еще и особо циничное глумление над останками) об образцах можно забыть, а много ли таких реликтов еще осталось, и много ли из них попадется лично ему? В этот раз Эктегерд не был взят врасплох, на досуге ему приходилось обдумывать тот случай и то, как можно было бы обратить его во благо.
«Ради науки - стоит рискнуть. Тем более что сейчас я, возможно, в более выигрышном положении.»
Аккуратно доев заслуживающие внимания кусочки, магик встал и неспешно направился к засевшему у огня Хартусу.
Энк, который, чувствуя перемену настроения создателя, до этого нетерпеливо переминался с ноги на ногу, занял место у ноги исследователя, двигаясь плавно и внушительно, с осознанием своей силы и того что ее, возможно, продеться вскоре применить. Миновав лабиринт норовящих на него наступить ног, догнал магика Кирр, и, взобравшись по одежде, занял позицию на плече. Вовремя вцепившиеся в уязвимое место стальные резцы тоже не стоит недооценивать, а кто знает, как повернется дело.
Пройдя мимо с неодобрением косящихся на него людей(Пригрел амбарного вора, магик чокнутый!) Эктегерд достиг своей цели и остановился неподалеку от новоприбывших, на всякий случай изогнув скрытую телом руку в заклинательном жесте. Энк небрежным движением занял позицию между ним и целью, не показывая пока, однако, враждебности.
- Доброго вечера, милсдарь Хартус. Вижу, ваша способность производить впечатление на слабый под не отказывает вам даже в стесненных обстоятельствах. – на вампира и его остающегося пока неизвестной величиной спутника внимательно смотрели три пары глаз – с совершенно одинаковым выражением и одинаково тяжелым взглядом.

+2

15

Граф был взят за руку подошедшей метрессой и препровожден на место возле камина. Ден шел сзади, видимо, на всякий случай подстраховывая, чтобы казуса с падением не вышло дважды за вечер. И почувствовал на своей спине злобный взгляд горожанина, получившего за свою наглость дополнительную порцию счастья.
Краткое объятие - как бальзам на душу.
Кое-как прохромав к стулу, тяжело опираясь на посох - так много ему ходить в последнее время не доводилось - Хартус не менее тяжело умастился на предложенное седалище , вытянув больную ногу.
- Только не исчезай, дождись меня, родной мой,- прощебетала Медея, отходя под взгляды зрителей.
-Куда уж..- пробормотал граф хрипло, чувствуя себя еще менее ловко, чем когда его поднимали, словно какого-то... Впрочем, сейчас он и был калекой.
- Красивая,- заметил Ден, глядя вслед девушке.
-Очень,- Ден мог впервые наблюдать, как его компаньон по проклятию, которого он уже нагло называл дядей, улыбается. Готовый уже было слушать голос той, кого не видел добрые три месяца - целую вечность, если учесть, сколь всего произошло - но и тут ему помешали. Некто со здоровенной собакой и... крысой.
"Где-то я тебя видел, господарь.."
-Хотите перенять опыт, милсдарь..?
"Где-то я тебя видел.. Пауль.."
-Эктегерд. Или Вам больше животные нравятся?
"Крыса.. Похоже, я понял, кто сожрал мой ремень..."
Не нравилась Хартусу его новая компания в лице мага и двух его фамильяров. Ой как не нравилась. Магики, они ж такие, доброго не жди. Еще ни от одного не дождался.

-Милсдарь Хьюго,- крикнула Брунхильга.- Не составит ли Вам труда позаботиться, чтобы конюхи как следует проявили почтение к нашим скромным лошадкам? А я пока уточню насчет комнат, хорошо?- остановив повозку, графиня спрыгнула с козел прямо посреди улицы и почти бегом направилась к таверне, в дверях которой пропали два вампира, включая ее братца.

-Налейте наемникам полные чаши,
- раздался низкий голос, принадлежащий вошедшей чуть после всего произошедшего на входе чернокудрой красавице. Тугой кошель, упавший прямехонько у ног менестреля определил приоритетность заказа. По виду там могло быть от десятка флоренов до четверти гривны - чрезвычайно немалые деньги.
-Эй, цыпа, иди к нам,- немного перепивший посетитель призывно махнул рукой, предлагая женщине свое общество. Та лишь сделала равнодушное лицо, будто не заметила выкрика.
"Тебе-то что здесь надо? Сестричка..."- помпезный вход в трактир не остался незамеченный никем.

+2

16

Зал, как водится, живо воспринял предложение заказывать песни.
- Повеселее, девка! – выкрикнул кто-то из заднего ряда.
- Давай «Удары меч о щит»!
Да, публика сегодня явно предпочитала героические песни. Впрочем, как и обычно… Но платить за песню пока никто не кинулся, хоть раскрытая шкатулочка и стояла там, где раньше стоя стул Медеи.
Но выбор за всех сделала вошедшая в трактир женщина, пройдя от входа прямо к Медее и кинув к ее  ногам кошель. Весьма щедро. Даже слишком. Обычно люди ограничивались одной-двумя медяшками… А вот женщина производила впечатление… Высокая, со смоляными волосами, легкими кольцами ложащимися на плечи, в простой дорожной одежде – куртке на меху и теплой шерстяной юбке, гордым взглядом и усмешкой слегка кривящей губы. Вот только кошель у ног был не только заявлением о себе. Он был что оплеуха всем собравшимся, не хуже чем та, с которой начал свое появление Хартус. Видела уже Медея похожую усмешку… Пока впервые не сцеловала ее полгода назад с губ Хартуса. Жаль, запахи в человеческой форме плохо чувствуются… А поймать тени в помещении с очагом и горящими свечами не просто.
Бардесса наклонилась, подняла глиняную, с щербинкой, кружку с вином, салютнула в сторону женщины, сделала глоток, промачивая горло. Все же большая радость – такой же удар, как и большая печаль: горло совсем пересохло. Вернув кружку на место, девушка ударила по струнам:
-Привыкший сражаться не жнёт и не пашет:
Хватает иных забот.
Налейте наёмникам полные чаши!
Им завтра - снова в поход!

Наемников в таверне было не много, но все же были. Да и какая разница, кто есть кто? Сейчас подпевали уже человек пять. Медея украдкой кинула взгляд на Хартуса, не исчез ли? Нет, все так же сидел у очага, вытянул явно беспокоющую его ногу. Рядом с ним стоял какой-то мужчина, магик по виду, с огромной собакой у ноги. Медея не любила собак. Вернее не так. Она отчетливо не доверяла чужим собакам.
- Там робкое войско и слабый правитель,
И обветшала стена,
А звонкой казны - хоть лопатой гребите.
И век не выпить вина!

Да уж, вечная история о том, как кто-то достиг своих интересов за чужой счет. Этой зимой Медея слышала похожие истории от Радована. Конечно, о жизни наемника Медея знала в основном с его рассказов. То веселых и смешных до колик, то, под рюмку, холодящих и страшных.
-Нас кони втоптали в зелёные травы,
Нам стрелы пробили грудь.
Нас вождь иноземный послал на расправу
Себе расчищая путь!

Все же что случилось с Хартусом? Нашелся оборотень сильнее его? Вероятно… И кто его спутник – парнишка лет семнадцати, светловолосый, легкий и хрупкий в кости, опекающий его как родственника. Судя по запаху, кажется, тоже вампир. Но без окуляров, и с обычными глазами… В сердце кольнула иглочка благодарности к парнишке: позаботился, был рядом, и сейчас вон сидит на полу у стены как верный – паж? Оруженосец? Недовольно поглядывает и на своего Старшего, и на подошедшего к ним магика с собакой. Наверное, учится у него, осваивая свою Охоту…
-Погибель отцов - не в науку мальчишкам:
Любой с пеленок боец!
Бросаются в пламя, не зная, что слишком
Печален будет конец.

Медея вернулась взглядом к девушке-заказчице: довольна ли? Закажет ли что-то еще? В кошеле монет было на целый вечер пения…
- И скорбную мудрость, подобную нашей,
Постигнут в свой смертный час...
Налейте наёмникам полные чаши!
Пусть выпьют в память о нас!

Аплодисменты и выкрики стали наградой песне. Медея раскланялась, поймала взгляд трактирщика, кивнула:
- Милсдари и милсдарыни! Наш добрый хозяин намекает, что время и нам промочить горло! До полуночи – много времени, все песни еще будут спеты!
Медея поспешила к очагу, куда рвалось сердце. Мужчины разговаривали, слегка насмешливо, но опасностью еще не пахло. Вроде бы. Поэтому бардесса зашла за спину Хартуса и положила ему руки на плечи, чтобы и не мешать беседе, и дать ощутить мужчине свою поддержку и присутствие.

Отредактировано Медея Червонни (2012-12-17 16:17:15)

+1

17

Ого.
Хартус выглядел... ну, словно на себя не похож. Давненько он так радостно и словно умиротворенно не улыбался. Но все это Денкрау отметил краем глаза, так как больше был занят тем, что смотрел по сторонам. Мазнуло по коже ощущение чего-то недоброго взгляда, но в толпе сложно было различить, кто именно такой глазастый. Или, может, показалось. Толпа скрыла горожанина, получившего не самый приятный удар. Посмотрим, чем это все закончится.
Шевеление в толпе - кто-то шел к столику, кто-то внушительный, кому люди не могли не уступить дорогу. Человек. Ничем, совершенно ничем не примечательный - но почему-то с собакой, и с дрессированной крысой на плече. Что делало его примечательном вдвойне.
Этта кто такой вообще? - подумал Денкрау, прежде чем человек заговорил. Подумал со странной неприязнью, вызванной, видимо, не самым приятным впечатлением от тяжелого взгляда в трехкратном размере. Жуть, да и только.
- Доброго вечера, милсдарь Хартус. Вижу, ваша способность производить впечатление на слабый пол не отказывает вам даже в стесненных обстоятельствах.
Ого. Знакомец, значит.
Ден пошевелился, оставляя уютное место под стеночкой и вставая. Вполне ожидаемо, что примерно в это время появилась и Брунхильга.
Уже хорошо, - подумал на это вампир, чувствуя себя значительно уверенней. - Хьюго нет, но все равно. Вместе отобьемся от чего угодно.
На странного человека с его не менее странными питомцами Ден смотрел настороженно, но решил пока к себе лишнего внимания не привлекать.
"Кто он такой?" - постарался мысленно спросить он у Хартуса. Впрочем, о том, что получится, он был не уверен. То ли зелье Брунхильги делало свое дело, то ли еще что, но телами они давно не менялись. Сохранилась ли мысленная связь - это тоже тот еще вопрос.
А потом пришла Медея. И пришлось отойти в сторонку. Так даже лучше. Еще меньше лишнего внимания. Совсем дурь, я уже как сторожевая собака у ног хозяина... только вот эта собачка, что передо мной, мне совсем не нравится. Космуля напоминает чем-то. Взглядом, что ли. Слишком умным, как для собаки.

+2

18

Численность вампирской «группы поддержки» не слишком порадовала Эктегерда.
«И почему вокруг всяких сомнительных личностей постоянно толчется народ, а если не светоч, то хотя бы светлячок  науки вечно вынужден решать проблемы один, с поддержкой только из верных творений? Интересно, это хотя бы обманутые люди, или я наткнулся на целую шайку, а то и вообще культ?»
«Слишком много сильных запахов, точно не разберу.» - откликнулся Энк, частично – словами, частично - образами. – «От молодого пахнет похоже, но из них он, или просто долго был рядом… еще тряпки эти ваши, которые одежда. А эта, голосистая, мне нравиться. Запах какой-то знакомый, может, с ней кто из наших живет?»
На всякий случай исходить следовало из худших предположений. «Впрочем, и в этом случае выиграть время и отступить я сумею, а со всеми местными вояками они сражаться не будут, не дурные.»
- О нет. – покачал он головой в ответ на предложение Хартуса. – Если они еще и в нерабочее время будут ко мне приставать… Звери, по крайней мере, не требуют привести их носы в соответствие с последней столичной модой.
- Эктегерд Тольбанд. – с легким полупоклоном представился он юноше и менестрелю. – Магик, исследователь, известный специалист в области работы с живыми организмами, лечебной  и… - тут его едва заметно передернуло – эстетической, пластической и косметической биомагии. Автор трактатов, которые вы наверняка не читали, и милых мордашек и фигурок, некоторые из которых вы могли видеть. А так же могущественный, чем-то там владетельный(«Или уже нет? Давненько не писал родственникам.») и прочая, и прочая. А пришел я для того, чтобы разрешить возникшие проблемы ко всеобщей – или почти всеобщей – пользе. Думаю, никто не будет отрицать – Экт понизил голос так, чтобы произнесенное было слышно только их компании – что здесь не помешает некоторая скрытность в отношении вашего… неоднозначного происхождения? И, возможно, не только вашего. Начнутся беготня, беспорядок… Оно нам нужно? А также, я вижу, что вам бы не помешала квалифицированная медицинская помощь. Народные средства – это, конечно, хорошо, но специализированная магия может больше и быстрее. Вы бы видели, с кем мне приходилось иметь дело… «А они бы видели, с кем мне приходиться иметь дело сейчас!» У вас же, в свою очередь, есть шанс неплохо помочь науке в целом и мне в частности, в паре несложных, но насущных дел.

+2

19

Хартус потерся изуродованной щекой о руку, положенную на плечо, взявшись зарастающей рукой за руку девушки, выражая тем самым благодарность за поддержку. Что-то сегодня сдвинулось внутри, отступила апатия...
"Почему никогда не дают расслабиться? Мол, много сладенького в жизни - зад слипнется?"
Слабый отголосок чьих-то мыслей ударил по голове так, словно стоишь под куполом колокола в момент удара.
-Граф Хартус Сиал Ра-Шальский, специалист по вопросам охоты на вампиров и оборотней, солдат удачи или, как принято сейчас говорить в регулярных частях, грязный наемник,- он опустил на глаза окуляры и, подслеповато щурясь, уставился на мага.- То есть Вы предлагаете лечь на разделочный стол, так? Вы поколупаетесь в моих внутренностях, потом, возможно, вернете все как было... С некоторой недостачей, наверняка.. В прошлую нашу встречу, я не стану скрывать, я не был осведомлен о своей природе. Сейчас многое поменялось. Некоторое - не в лучшую сторону для меня. Как бы там ни было, я не полезу к Вам на стол, а разрушение.. хм.. конфиденциальности некоторых моих особенностей.. Меня не волнуют.
Видно было, как жилистая рука крепче взялась за посох, костяшки на миг побелели, затем хватка расслабилась - он лишь поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.
-Я не желаю иметь разногласий с Вами лично и вашей братией в лице зверюшек и магов. Я и мои друзья лишь ищем приюта и отдыха после работы,- граф не сомневался, что успеет заколоть мага, если тот начнет настаивать, еще до того, как тот произнесет мысленно или устно формулу заклинания и состроит фигуру на пальцах. В прочем. граф не кривил душой. Они заехали в эту крепость лишь для того, чтобы сесть на корабль и уплыть как можно дальше на юг с попутным судном. Желательно, цинтрийским - у скеллигцев хватает ума не нападать на цинтрийские корабли.
-Если же Вы, милсдарь Эктегерд Тольбанд, имеете желание настоять на моем осмотре, то я Вам отвечу еще более категоричным нет. Прошу понять меня и не оскорбляться. Впрочем, разумная беседа, когда она возможна, всегда лучше глупого размахивания гениталиями и прочими конечностями. Скажем, завтра..
Рука, которой он держал кисть Медеи, сжала ей кисть, мол, я все решу сам, не волнуйся.
Тем временем подошел помощник корчмаря и крякнул, подходя в зону слышимости.
-Многоуважаемые милсдари, госпожа просила передать, что ожидает вас для трапезы в уединенной комнате.
-Вы присоединитесь к нам, милсдарь Эктегерд?- спросил граф, продолжая сидеть на стуле, кивнув слуге, что они все расслышали и все поняли.
"Будь бдителен. Если что - не церемонься, бей наверняка,"- услышал Ден натужный голос Хартуса.

+1

20

Вся беда была в том, что Медея е выносила магиков. И в особенности магичек. Эта нелюбовь крепко засела в ней со времен знакомства с Феан, эльфийской магичкой, значительно окрепла за время проведенное в Зеррикании и теперь давала о себе знать острым нежеланием иметь с ними дел.
Медея стояла за плечом Хартуса и просто млела от удовольствия чувствовать его руку на своей, обонять его запах, просто знать, что встреча произошла раньше чем они сговаривались. Столько вопросов крутилось в голове: что произошло, почему он выглядит так, словно его вдумчиво пережевывала мантикора, как провел зимние месяцы… Очень хотелось поговорить с его Младшим, тоже вампиром судя по запаху, узнать его, раз он так важен для Харта, то и Медея полюбит его. Тем более, что она задолжала этому парнишке.
Но посторонний маг все стоял и стоял, говорил и говорил, угрожал разоблачением, предлагал излечение… Что само по себе было, конечно соблазнительно, но девушка разделяла точку зрения Хартуса на этот вопрос. Как можно позволить лечить твое тело, если не доверяешь человеку. Хартус, похоже, мастера Эктегарда знал, и именно не доверял. Да и сам он, судя по поведению пса, не слишком проникся их, на первый взгляд самой безобидной компанией: слабый израненный мужчина, мальчик и женщина. Пес был неприятный. Извращенный. Противоестественный и вонял чем-то совершенно не собачьим. Хотя в форме волчицы вряд ли он был бы страшен Меде. Все-таки высота в холке, сила и интеллект оборотницы были явно превосходящими…
Однако же на представление мага Медея Червонни кивнула со всем положенным уважением и церемонностью. Правда времени на ответное представление выделено не было… А в голове уже вертелись и укоры, что дескать добрые люди не станут смотреть на то, как на мальчишку, менестреля и калеку нападает какой-то маг, и намеки, что о самом маге тоже можно порассказать более мерзких и правдоподобных историй, чем обвинение в вампиризме, и…
После ответной тирады Харта лицо Меды вытянулось: он граф? Его полное имя звучит так длинно? Пожатие руки было неожиданным и приятным.
Денкрау отступил в тень. Видимо, ему лучше наблюдалось когда у самого оставалась иллюзия незаметности…
Как мало еще знала Медея о своих новых спутниках…
Что за «госпожа»? Кто это?
Девушка попыталась поймать взгляд – графа? – чему весьма мешали окуляры, и молча спросить, следовать ли ей со всеми, или же провести остаток перерыва как обычно, справа от очага? Что-то затевалось, и Медея отють не была уверена, что понимает, какое ей занять  место в этом.

0

21

- А вам не кажется, что стремись я к чему-то подобному, то мог бы найти способ проще и безопаснее, чем лично явиться с предложением?  Да и в прошлый раз, если на то пошло… - фыркнул Эктегерд.
- Я магик, а не коновал. – добавил он, слегка раздраженно пожав плечами - Хирургическое вмешательство в нашем деле может быть не6езполезно, например – проще вручную извлечь обломок оружия или очистить рану, но раз вы уже худо-бедно ходите – в конкретном случае обязательным, похоже, не является. – «Отчасти параноидален, как и следовало ожидать при его образе жизни, но как-то иррационально. Можно подумать, желай я чего-то в этом роде, то не смог бы самого начала тихо уйти, а потом вернуться с целым отрядом, устроить засаду и вообще учудить что-то в этом роде. И, возможно, как и многие непрофессионалы – не в восторге от острых предметов и шприцов рядом со своим телом… Где уж им понять, на что способна грамотная перестройка организма. В лучшем случае – видели сбежавшие дефектные образцы да этих, эльфом их за ногу, ведьмаков.» - И с чего бы это мне настаивать на бесплатном проведении дорогостоящего лечения, тем более - немедленно? Естественно, оно возможно только при адекватном обмене. Кстати, если это играет какую-то роль, не исключено и в присутствии ваших друзей, главное – чтобы не лезли под руку и не мешали концентрации. Это не упростит работу, но не новичек, справлюсь. – В такие моменты Эктегерду иногда казалось, что путь разрушительной боевой магии по-своему привлекателен, хотя, конечно, и тупиков по сути – молнии или огненные шары куда как спокойнее и молчаливее.
- Но не хотите – досадно, но не смертельно. Найду еще кого-нибудь подходящего. Спасибо, уже поужинал. – отмахнулся он от сомнительного, на его взгляд, приглашения – с такими знакомыми не помешает проявить некоторую осторожность – мало ли, что или кто будет трапезой. – И последнее. – произнес магик, уже разворачиваясь. - Постарайтесь не создавать проблем, и не только мне. Не поймите неправильно, но ваше присутствие здесь – уже некоторый риск. В знак доброй воли я не стану привлекать излишнего внимания, но в случае неприятностей придется вмешаться. Да люди и сами меня позовут… Почему-то считается, что если ты магик – то все странное и опасное так или иначе по твоей части.
Верить на слово странной компании он не собирался, особенно после заявления, что взрослый высший вампир может вот так вот жить и на полном серьезе не подозревать, кто он на самом деле. «Однако, пусть действительно придут в себя. Такие вопросы за короткую встречу действительно не решаются, в этом их лидер отчасти прав.»
Энк, прикрывавший отход чародея, недоуменно и немного грустно посмотрел на Медею. Мол, мы к вам дружить пришли, а вы? И, неуверенно вильнув хвостом – личные симпатии тут явно входили в противоречие с необходимостью – удалился вслед за своим создателем.

+4

22

- Чудно, - прокомментировал Денкрау, когда магик отошел. - Предложеньица. Бррр!
Он передернул плечами. И удивился. Странное все-таки ощущение - Хартус рядом, Брунхильга тоже недалеко, Медея эта таинственная еще... неизвестно, какая в драке и вообще, кто она такая, но все равно ведь - стоит рядом. И - не страшно. Совсем. Ни капли.
Улыбка тронула губы вампира. Мимолетная и радостная. Словно и правда семью нашел - готов драться за своего, и уверен, что спину прикроют. Неожиданно. И чертовски приятно.
- Хм... но он кажется мирным, - продолжил Денкрау. - Сразу дал понять, чего хочет, и что готов предложить. Не так уж и плохо... если не станет настаивать.
Девушка стояла рядом. Действительно, красивая. И талантливая. Медея. Кто ж ты такая, Медея? Почему этот старый ворчливый вомпер, потерявший, казалось, все причины вообще как-то реагировать на окружающий мир, видимо, только услышав твой голос, или, может, зазывал, поскакал сюда, словно горный козел? Вот уж странно.
- Я не успел представиться. Денкрау Тардье-Бенуа, к вашим услугам. Рад, что у моего дядюшки есть такие чудесные знакомые, при виде которых он буквально расцветает, - Ден кашлянул в кулак, пряча улыбку. - Ну что, дядя, идем к.. тетушке Брунхильге?

+1

23

– Отвратное место. – Многозначительно проговорила Аинор себе под нос, едва выйдя из комнатушки у ворот, отведенной охране. Собственно, такую недвусмысленную оценку от неё получали едва ли не все населенные пункты, в каких случалось бывать, но в этот раз причин для дурного расположения духа было как-то слишком много. Сначала – добрый час увлекательного общения с местным населением в попытке услышать хоть какие-то подробности о написанном углем на куске дерева «объявлении» (почему-то все единодушно соглашались, что «видъмак», несомненно, «требаваица», но кому именно и зачем требаваица, никто не знал). А затем – еще часа три ходьбы, причем в противоположную изначальному направлению сторону. Уже достаточно, чтобы в списке городов по убыванию отвратности крепость Настрог заслужила почетное четвертое место после Вызимы и Новиграда. Но бдительной охране этого показалось мало. Так что еще час пришлось проторчать у них: о том, что в городе «требаваица», осведомлены были и стражники, но они не преминули к этому добавить, что вдобавок к дощечке-объявлению и готовности предложить посильную помощь для входа. Впрочем, стерпеть можно было и это. Но, в самом деле, о размере суммы, которая сгодится вместо пропуска, можно было договориться и пошустрее.

Грязный снег и лужи, бьющий в нос кислый запах какой-то пролежавшей в подвале ближайшего дома значительно дольше положенного сельхозпродукции. Несколько секунд Аинор молча смотрела вокруг единственным открытым глазом (левым) и о чем-то размышляла, затем протяжно вздохнула и побрела по улице. Определенно, это не стоило тех четырех десятков оренов, в которые бдительные стражники оценили неприкосновенность крепости. Нет, не то чтобы были сомнения в том, что работа не окупит дела (просто потому, что оные четыре десятка уже были заочно прибавлены к сумме требуемой награды). Но, увы, город не производил впечатление места, где можно было бы остаться на сколько-нибудь долгий срок. План на ближайшее время сложился вполне себе определенный – выполнить, в чем бы там оно ни состояло, задание, получить деньги и со спокойной душой двинуться дальше на юг, а уже там где-нибудь осесть до весны. Но для этого сначала необходимо было узнать, кто же именно заказчик – ничего внятного, за исключением названия крепости, не удалось вытянуть даже из самого разговорчивого селянина, а чуть более сведущий, но не более разговорчивый охранник ворот категорически отказался указать направление или даже назвать имя нужного должностного лица бескорыстно.

Строго говоря, задерживаться на обнаружившемся неподалеку постоялом дворе в планы не входило. Но, как оказалось, в плане общительности обитатели крепости мало чем отличались от жителей окрестных хуторов. Самые осведомленные из встреченного люда лишь поделились, безусловно, ценными сведениями о том, что у крепости (кто бы мог подумать!) есть комендант, и что найти его в это время суток можно где-то внутри. С громоздкой деревяшкой в руке, женщина в плаще чувствовала себя чем-то средним между торговцем-коробейником и просящим милостыню рыночным нищим, который зачем-то всюду водит за собой лошадь. Собственно, именно из-за последней и пришла идея возвратиться к таверне. Надолго там задерживаться всё еще не входило в планы, а потому, привязав лошадь к жерди у входа, Аинор резко, хоть и без хлопка, распахнула дверь, вошла внутрь и, стараясь не замечать так и грозивших свалиться под ноги местных прощелыг, прошествовала к стойке.
– Сколько за самую дешевую комнату, ужин и пару фунтов овса? – не церемонясь с приветствиями и представлениями, негромким, но твердым голосом обратилась она к трактирщику. И, немного погодя, положила на стойку дощечку объявления, и тем же тоном добавила:
– И еще. Знаешь что-нибудь об этом? – особой надежды на утвердительный ответ, или, тем более, готовности что-нибудь определенное рассказать, не было, но, в самом деле, чем трактирщик отличается от тех пары десятков людей, которым этот вопрос она задавала на улице?

+3

24

Слова, рвавшиеся с языка, насчет коновалства и прочего-прочего, так и остались в глотке графа. Ни к чему накалять и без того не сладкие отношения с малознакомым магиком, специализация которого состоит в "перестраивании" чужих организмов. И, к слову, не исключено, что своего. Когда же Эктегерд удалился, граф зыркнул на вампиреныша и взлохматил ему волосы.
-Мантихор тоже мирным кажется, когда башку с хвостом ему отрубишь.. Не обманывайся, я еще не видел магиков, в чьих словах нет тайного сакрального смысла, третьего, а то и четвертого дна.. Тоже мне дядю нашел, бездарь..
Снова приходилось вставать и идти. Чем была хороша телега, так это тем, что сидишь на месте, а лиги идут одна за одной, тракты переходят друг в друга.. А ты знай себе сиди и.. Впрочем, сейчас все же следовало скрыться с чужих глаз, а то как бы еще кто его не признал.- При ней такое скажи, вдвоем хромать начнем..
Граф довольно ловко поднялся на одной ноге, опираясь здоровой рукой на посох, а сломанной - не отпуская руки Медеи. Тоже чего удумала - жизнь свела их в этом трактире, а они по разным комнатам разбежались.. Хотя, может она передумала? Посмотрела, что с ним сталось и решила, что такой возлюбленный ей - подтереть да выкинуть?
-Ты с нами?- спросил он, едва заметно потянув ее на себя за руку.- Пойдем?- неуверенно уточнил он.
"Да что со мной такое творится? Знаю же, что пойдет со мной.. И все равно спрашиваю, будто мне двенадцать лет.."

-Милшдарь..- издалека окрикнул магика мужчина в одежде вполне себе богатого купца. Почему издалека? Ну присутствие здоровенного волкодава и крысы на плече как-то сразу отбивали желание хватать его за плечо. А то вдруг, схватишься за плечо, а тебе тем временем башку откусят.. Или поважнее чего.- Милшдарь магик,- мужчина произносил звук "г" как-то странно - что-то среднее между "г" и "х".- Пожвольте? Тихо-тихо, шабачка.. Не кушается? Что за глупошти, конешно кушается.. Пожволите перекинутьша парою шлов ш вами?

-Еды - лошади, а овса - тебе?- со скучающим видом уточнил трактирщик. Народу сегодня было немного, пара моряков, тройка стражей, пяток пьянчуг.- Шучу я, девица-красавица.. Одна марка за все..- вдруг взгляд его вспыхнул любопытством.- А ты, никак, милсдарыня, из их братии? Сколь лет живу, двоих из ваших только видал.. Вот ты третья - видать помру скоро, примета плохая,- однако, возможность скорой кончины его нисколько не волновала, во всяком случае внешне.- Ага.. Могешь, конешно, к коменданту крепости пойти, но много у него не выгадаешь.. Прижимистый больно он. Есть другой заказ.. Неофициальный, если угодно.. Так вот, тудыть пойдешь, с полгривны выгадаешь.. Стражу приведешь - никакие хуа-хуа ваши не помогут, ведьмерские.. Ну што смотришь? Тож не палцем делатые, кой-чего умеем.. Пройдешь щас два квартала, там домик есть справа.. Приметный такой, со стеклянной крышей. Там тетка - Сильвией звать. Плотит щедро даже за пустяки, так што не настораживайся... Чего я те сразу все это вывалил? Скажешь ей, что старик к ней тя отправил, я свою выгоду поимею.. Жрать-то бушь?

+2

25

- Милсдарь Хьюго. - Он шевельнулся, открыл глаза. - Не составит ли Вам труда позаботиться, чтобы конюхи как следует проявили почтение к нашим скромным лошадкам? А я пока уточню насчет комнат, хорошо?
Брунхильга остановила повозку и быстрехонько зашагала к той самой таверне, куда, кажется, решили придти все жители этой чертовой крепости у моря.
Хьюго покашлял, перебрался на козы, направив телегу к конюшне возле злосчастной таверны.
Спрыгнул, обратился к конюхам:
- Лошадок расседлать, почистить, накормить. - Горстка медяков легла в руку одному из рабочих. Вот настоящих денег уже не хватало: за время путешествий Хьюго израсходовал много. Очень много. Зато мелочи у него всегда было пруд-пруди. Он таскал ее с собой горстями и пригоршнями, бывало даже обменивал орен или марку на медяки, чтоб при случае сунуть их какому-нибудь попрошайке, мальчонке, старухе или расплатиться с такими вот конюхами. - И за повозкой присмотрите.
Рыцарь удалился. Дверь. Помещение. Люди. Наверное, здесь собрались представители каждой, ныне существующей профессии. Фон Вальхалл отыскал глазами (что сделать было невероятно трудно) Хартуса, Денкрау, благо, те стояли, и их было видно. Рядом с ними наблюдалась привлекательная девушка. Кажется, даже бард. Хьюго протиснулся к компании.
- Здравствуйте, - обратился он к девушке. - Хьюго... Хьюго фон Вальхалл. - Странно было называть себя фамилией, которая была вовсе не твоя. Еще более странно было называться этой фамилией, когда вот-вот, и ты ее лишишься. Совсем.
- Куда направляемся сейчас? - задал он вопрос, но уже Хартусу и Дену.

+1

26

Светловолосый парнишка представился. На этот раз титулов не последовало, но количество слов в имени также намекало на происхождение. Племянник? Возможно и так, если носит фамилию отца, но уж больно не похож он на Хартуса. Скорее внешне он напоминал Медее ее собственных младших кузенов, тех кто встретил пятнадцатую зиму, и только готовился к посвящению – такой же светловолосый и кареглазый, с по-юношески быстрыми и легкими движениями, и написанной на лбу склонностью к мелким проказам. Вот только ни у одного, даже самого вытянувшегося из кузенов Червонни, не торчали так коленки и локти, а взгляд и осанка не были такими, словно мальчишку с рождения собаками травили. Улыбнувшись подколке паренька, Меда не удержалась и подмигнула ему:
- Спасибо, Денкрау. Рада знакомству. Какими судьбами в Настроге? Я ожидала встретить вас парой месяцев позже и парой лиг южнее…
Хартус добродушно поругал и взялся наставлять паренька. Да, точно, как ни называй эту связь, а у любых рас и в любых обществах есть эта связка – Старший и Младший. Денкрау был Младшим Хартуса как в свое время Меда была младшей Радована, а потом сама наставничала… Вот только зачем Хартус обзывает и припугивает мальчишку – он и так не выглядит слишком уж уверенным… Медея присмотрелась по-внимательнее. Какая-то мысль крутанулась. Поведение Дена было очень привычным, старым, еще видимо с детства закрепившемся… А поучения Хартуса выглядели на нем как новая одежда, еще непривычная, не обмявшаяся по телу. Вот оно. Парнишка просто не поверит в неравнодушное к нему отношение тех, кто не отвешивает подзатыльники. Для него это брошенное в конце разговора «бездарь» - это как одобрительное похлопывание по плечу. Как слова Рада про «еще одна смешная история про Медею»…
Поймав неуверенный вопрос Хартуса, Медея слегка насторожилась: он не хочет что-то при ней обсуждать? Рад, но не на столько, чтобы присоединить к компании одним махом? Не беда. Медея согласна и на то, что предлагают. А там видно будет.
- С вами. Можно? Я не на долго... Мне еще закончить выступление нужно. А у вас будет возможность поговорить без лишних ушей. – Медея на одно мгновение прижалась щекой к плечу мужчины. Очень странной была эта публичная встреча. Когда Медея возвращалась Домой, ей на встречу выбегали дети, радуясь, за ними выходили взрослые оставляя дела, все обнимались и радовались встрече. И так было с каждым из Червонни, возвращавшимся в их слободку у постоялого двора. А с Хартусом было ощущение, что они расстались от силы пару дней назад. Понятно, что не время и не место, и зрителей с избытком… Но так – сдержано как-то.
К их малой компании присоединился еще один мужчина, явно путешествующий с вампирами. Но по запаху – вроде бы человек… Очень высокий и статный, с гордой осанкой и привычной манерой подавлять удивление и переходить прямо к действиям:
- Медея… Медея Червонни, менестрель, - подражая манере рыцаря, если верить опыту и наблюдениям, представилась оборотница и привычно протянула руку для пожатия, не отпуская руки Хартуса.
Возникла неизбежная суета, сопровождающая знакомство людей и перемещение их из одного помещения в другое.
Бережно держась за явно больную руку, Медея прошла со всеми в отдельную каморку со столом и стульями вокруг него.

+2

27

- Спасибо, Денкрау. Рада знакомству. Какими судьбами в Настроге? Я ожидала встретить вас парой месяцев позже и парой лиг южнее…
- Я вообще вас встретить не ожидал, потому все подобные вопросы к моему дядюшке, - пожал плечами Денкрау.
Хм… на на дядюшку Хартус реагирует куда спокойнее, чем раньше. И правда, что ли, назвать как-нибудь, при случае, Брунхильгу тетушкой? Обязательно попробую. Только пути к отступлению заранее подготовлю, а там и...
-Ты с нами? – спросил Хартус свою таинственную Медею. - Пойдем?
Он словно не уверен был. А и дураку понятно, что он ей нравится, причем настолько, что девушка с удовольствием пойдет куда угодно, лишь бы с ним побыть. Впрочем, мало ли что дураку понятно, вон Хартус себя человеком сколько лет считал, а это уже вообще за гранью добра и зла. Так что теперь сам факт такого предположения, пусть и неуверенного, для него – верх проницательности.
Как она бережно держит его руку. Между этими двумя – нечто большее, чем просто знакомство. Слишком непринужденно и даже привычно стоят они рядом, так близко, словно так и надо, словно оба имеют на это полное право. И Хартус! Да ешкин кот, он за эти, ну… сколько, минут двадцать?... переменился так, как не смог бы, наверное, и за месяц, а то и за год без этой встречи!
- Такие прелестные уши не могут быть лишними, - хмыкнул Денкрау на слова Медеи. – Пойдемте, конечно.
А ведь о природе Хартуса она знает, не иначе. Ничего не спрашивает. Ничему не удивляется. Где же он нашел такое сокровище?
- О, Хьюго! Куда идем? Есть мы идем! И не знаю, как кто, а я проголодался.
Чуть не посоветовав на радостях Хартусу ковылять быстрее, Ден только в последний момент остановится и решил подождать, пока он доберется своим ходом. Разумеется, с помощью Медеи, которая продолжала бережно держать его руку.
О, да она его так исцелит одним прикосновением. А если учитывать, что скорость регенерации хоть немного, но все же зависит от душевного состояния, то ой-ей… Скоро опять начнутся безобразия – трактирные драки всякие, умничанье нескончаемое. Ну, так даже веселее.
Уже почти покинув зал, Ден оглянулся. Ничего странного и необычного вроде не заметил. Дружки избитого горожанина так и не явились, чародей тоже был далеко, и хоть от него можно было ждать какой гадости, но все же маловероятно. А так… да ничего вроде необычного.

+2

28

Дипломатия никогда не была самой сильной Эктегердовой стороной, и даже он сам это вполне признавал. Раньше, бывало, так и сказанет – мол факты таковы-то и таковы-то, а уж как наводить на них туману, что прибавить для красного словца, а что и вовсе соврать – решайте сами, в науке такие вывертки неуместны. Из-за чего даже чуть было не получил репутацию грубияна и склочника(Ну кого волнует, сколько на самом деле осталось этих дуратских василисков(Доррегарая, но кого, в свою очередь, волнует Доррегарай?), и кому в кого годиться молодящаяся магичка?!), но вовремя махнул рукой, оставив людей при их заблуждениях. После чего довольно быстро вернул в глазах магического сообщества утраченные было позиции «милого мальчика», а вот многие другие утратили в его собственных глазах позицию «разумного существа» примерно этак навсегда. Дальнейшая образ жизнь прибавила исследователю кое-каких навыков, но так и не сделала мастером неформального общения, когда собеседник и сам не понимает, как оказался вашим закадычным приятелем и почему отдает вам в долг последнюю рубашку. Вероятно, сказывались характер и личные предпочтения. Химеры так и вообще могли понимать его на уровне мыслеобразов, и всех это вроде бы устраивало.
«Интересно, а нелюди самого начала были такими же, или просто заразились человеческим стилем «мышления» за годы соседства?» - спросил себя магик в очередной раз, когда неожиданно окликнули уже его самого. Правда, в отличии от Хартуса, он обратившегося что-то не припоминал, да и тот, его, похоже, тоже.
- Кусается исключительно по приказу. Отлично выдрессирован, других не держим. – коротко пояснил Эктегерд, остановившись. – Вас беспокоят какие-то проблемы по моему профилю, милсдарь…?

+1

29

-Хартус.. Хартус Сиал Ра-Шальский,- серьезно представился граф рыцарю, все-таки хмыкнув под конец.- Идите, Брунхильга поди уже заждалась, пока кто-нибудь выслушает ее пафосные речи..- граф стал заметнее припадать на ногу - видимо устала и начала беспокоить.
"Да кого я боюсь? Не нужен - оттолкнет, делов-то.."
Граф настойчиво потянул девушку к себе, не выпуская ее руки, обнял за талию и поморщился от боли, когда неловко поставил ногу.
-Меда..- шепот, будто никто не должен услышать его шепота. Больная рука, несмотря на боль в локте, все сильнее притягивает волчицу.- Знай..- подобрать нужные слова мучительно тяжко. Многое могло поменяться за почти половину года. За долгую зиму, часть весны и часть осени. И физическое уродство, заработанное в славном городе Венгерберге, могло окончательно склонить чашу весов принятия решения. А как еще истолковать то, что она говорила про лишние уши?- Я..- нужные слова определенно не желали лезть на язык, превращая ранее болтливого графа в кусок междометий и "эканий".- Я скучал по тебе. Очень,- снова нос вдыхает запах ее волос, а губы коснулись ее прелестного ушка, которое лишним уж точно не могло быть.- Пойдем,- он направился к занавеске, отделяющей общую обедню от помещения, куда их пригласили.

Для Хьюго и Дена все было как и в сотнях других кабаков. Отдельное омещеньице, отгороженное тряпкой от основной залы, широкий стол, две длинные добротные лавки, уже расставленная по столу снедь, кувшины с вином и горячим медом, пара печеных гусей, истекающих жиром, половина порася с яблоком в пасти, горячая похлебка в небольшом казане и набор ложек, вилок (!) и мисок.
Брунхильга сидела за столом и лениво читала какой-то трактат. Кстати, по такому случаю сверху горела люстра с доброй двадцаткой восковых свечей.
-Присаживайтесь, уважаемые. Время уже позднее, а мы сегодня даже пообедать как следует не удосужились,- в этот раз вампирша одела золотые серьги, несколько перстней и золотое же ожерелье с рубинами.- Где мой братец потерялся? Опять ему кто-то что-то умудрился сломать?

-Э.. Да,- видно было, как опасливо смотрел мужчина на собачку. Больно уж большие у нее были зубы.- Я шлышал вы - магик. Ну да, вше уже жнают.. В обшем, вот чего. Ешть у наш такой погреб, в которшком, жначитша, штранное што-то проишходит.. Крышы оттудова бегут. Мы даже тудой шпешиально жакидывали крысей, жначитша.. А давеча кот оттеда не вернулша.. Вы б пошмотрели, а? Вдруг чаво там штрашно магишское шидит, щуплами швоими оттудова вшех гонит, а?- мужик умоляюще посмотрел на Эктегерда.

0

30

- Не, наоборот, успел излечиться от парочки болезней, - ответил Денкрау, усаживаясь за стол и потирая руки. - Сейчас прихромает. И не один.
Он с удовольствием принюхался к стоящим на столе яствам. Глаз они радовали также, как и нюх. Прррелестно. До того, как присоединиться к этом компании, Ден таких вкусностей не видывал, даже когда был дома. Тем более там. Как-то никто из близких родичей особыми кулинарными способностями или богатством похвастаться не мог, и не идти же побираться?
Странная у Хартуса семейка, вроде похожие, а со своими традициями. Сколько же прошло поколений после Сопряжения Сфер? А уже и нас рассеяло по миру.
- Кажется, у вашего дорогого братца жизнь налаживается, - проинформировал Брунхильгу Денкрау, накладывая себе еду на тарелку. - О, да, им интересовался какой-то человек, магик. Эктегерд Тольбанд. Предлагал лечение, ясное дело, что не просто так. Намекал на возможность раскрытия. Может, вы что-то знаете об этом благородном человеке?

+1


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Квесты » "Громовержец"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC