Ведьмак: Перекрестки судеб

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Как снег на голову.

Сообщений 91 страница 112 из 112

91

— Я из Вызимы, ученик тамошнего лекаря.
Кто-нибудь из пленников мог увидеть, как при этих словах от куста неподалеку отделилась тень и бесшумно исчезла в другой, еще более густой растительности. Но заметили ли? Ни кметы, ни странный маг, ни даже котяра, валяющийся в грязи и пепле, не заметили странного... лазутчика?
Староста покусал бороду, шевеля губами. Думал. Мелкие глазки бегали, осматривая все вокруг. Сомневался. Кулак, похожий на корягу, сжимался и разжимался. Наконец, он заговорил.
— Ну... Лекарь, гришь? — казалось, что плачевного состояния парня он и вовсе не замечал. — Лекарь... А баба - хто? Шо за брад?
— Энто та, шо сказками тешит люд! — подсказал более эрудированный кмет.
— А-а-а... Ну, дык, тогда... А ведьмун... Ну, ведьмун, глядишь, и нам подсобит...
Кметы молча закивали, лишь неугомонный Яцек начал возмущаться, предлагая сжечь всех троих и развеять пепел. Но староста, тяжелым взглядом глаз-буравчиков, прекратил его словесный поток.
— Да ну вас! Бывать ышо горю от... энтих!.. — как же он был прав, как же прав...
Громыхнуло еще раз. И сверкнуло. Крестьяне, наконец-то, заметили нехорошие изменения в погоде, но особо не волновались, продолжая мокнуть.
— Ну, ладно, раз уж гришь. что лекарь... Мы тут, енто... ельфы поганые, так их! Дело было во как... Стражники городские, значится, подвыпили да... того. У нас тут ельфово поселение, стал быть, есть... Ну, они и... "порезвились", мать ихнюю... Баб ельфовых... того, а ельфов почти не было тогда. Да только б они ентих баб... того. Так озверели и вусмерть их... А сами пьяни, ну и задремали... Вернулись ельфы поганые, ну и... того всех. Вырезали. И в леса ушли. Ну, понятно дело, ушли, так? А чаво нас-то трожить? Мы крестьяне бедные, никого не обижаем... А они!.. — староста махнул рукой. — Пришли, чтоб их... И давай стрелы пущать, всех бить... И побили поганые... И баб, и детишек, и мужиков... Мы, вот выжили. А как терь жить-то? Посевы сожгли, а вдруг яще придут?! Вот мы и... того всех. Пужаемся.
Маг заинтересованно глянул на Денкрау, мерзко улыбнувшись краешками губ.
— Знает. Что сделает? Хм... А как ты думаешь? Убивать тебя — ты что?! Как можно? Нет, ты слишком ценен, как и... Да, ты ценен. Знаешь, ваша раса изучена крайне-крайне мало. Правда, признаюсь, не за этим ты мне нужен... высший вампир, — странно, но чародей, задумавшись, громко произнес эти слова. Они прозвучали, точно набат, на миг заставив замереть и кметов, и ведьмака, и девушку да и, что темнить, самого мага. А вот котяра задумчиво зевнул, размазав лапой грязь по физиономии.
Шанк же почувствовал, как путы на руках и ногах ослабли, а затем и вовсе исчезли. В ладонь приятно легла рукоять ножа. Славно.
Кметы недоуменно смотрели на мага, опешившего не меньше их. Крестьяне, словно одурели, даже не пытаясь захлопнуть рты. Только вот в руках, сами собой, нервно зашевелились вилы и дубины.
— Что-о-о? Хде вомпер?.. Энтот парень же...
— А я грил, а я грил, дурни вы! Он — упырь, она — ведьма, а ведьмун, он и есть ведьмун. Жечь их! Жечь! — и тут заголосил Яцек.
— Помолкни, — в который раз заткнул его староста. — Так... Вы грите, что он вомпер?
Маг недовольно поморщился, но потом лицо вновь стало самоуверенным и наглым.
— Да. Это так. И что же? Он мой.
Тут случилось то, что случится и вовсе не могло.
— А то, милсдарь чаровник, что мы яво сейчас... того. Жечь будем. И не надобно усяких там... кыкс... эск... кыкспрериментов. От!
Ведьмак сомневался. Кметов-то он не боялся. Тут и думать не надо... Но маг. Причем, маг сильный. Прочитать мысли человека, вампира и, в особенности, ведьмака — это тебе не огнем полыхнуть. Шанк медлил. Выжидал.
Чародей ухмыльнулся, спокойно смотря на кметов. Он был уверен и спокоен. Хотелось посмотреть на это... немного.
Удовлетворенные мнимым успехом крестьяне, поплотнее сжали кольцо тел, угрожающе надвигаясь на горе-путников. У одного в руках был кол. Не осиновый, правда, но все-таки кол. Приближались. С очевидными намерениями. Ну, а маг спокойно смотрел на эту картину. Очевидно, отдавать вампира он не собирался. А вот посмотреть...
В голове вампира звучал жуткий, холодящий, отнимающий все желание жить и бороться смех. Ведьмак тоже неуверенно мотнул головой, теряя ориентацию в пространстве. Груда людских тел сомкнулась над ними...

Денкрау, словно заснул. Образы, невероятно правдивые и подробные витали в голове, путались, напоминали о былом, о неприятном. Вспоминалось даже то, что, казалось бы, вспоминаться и не должно. С ним кто-то разговаривал, спрашивал о чем-то. Кто-то кричал на него, пытаясь достучаться, спросить. Шумела вода. Много воды. Заливала лицо, тело, давила. Потом вода сменилась песком, который сыпался в рот и нос, лез в глаза. Ощущения были настолько правдоподобными, что не поверить в них мог только человек, привычный к такому. Испытывал ли вампир подобное раньше не знал никто. Кроме него самого. А может, и он сам не знал.

Элисса ничего не почувствовала, чему должна была несказанно радоваться. Ей удалось откатиться в сторону, напугав котяру, с интересом поглядывавшего на суету глупых людей. Он поднялся, фыркнув и выгнув спину, и чуть пошипел на девушку, но та ему опасной не показалась. Недовольно дернув лапкой, он отошел в сторону.
— Бей упыря! Бей ведьмуна-колдуна! А хде ведьма? Ведьма хде?!

Шанк так и не смог вскочить, потеряв равновесие и бухнувшись обратно на землю. Голова закружилась.
— Не бойся, dh'oine. Не здесь тебе суждено сгинуть. Не здесь. И они будут жить. Им предназначено нечто другое. Не сейчас. Успокойся. Я рядом. Мы увидимся.
В этот миг эльфку затрясло на лежанке из трав. Она закашлялась, хватаясь за шею. Ее душили слезы.
Ведьмак судорожно начал глотать воздух, получая удар сапогом в плечо.

Кмет упал. А кровь полилась по земле, затекая в канавки и смешиваясь с дождевой водой. А стрелы летели... Быстро и точно. Даже под дождем. Кровь была всюду. Везде. Хлестала. Лужи теперь были не мутно-серого цвета дождевой воды, а темно-красные, как в самом страшном сне. Стрелы раз за разом били точно в цель. Упал Яцек, голося что-то про ведьм. А вокруг стрелы, вонзившейся в спину, росло алое пятно.
Чародей испуганно оглядывался, шепча заклинание. Он не понимал. Нет, он начал понимать. И он покажет им...
Время, точно замерло. Стрелы, будто слились в одну. А в воздухе застыл ужасающий вой страха и боли. Сверкнуло. Уже на востоке.
Котяра зашипел, отпрыгнул в сторону от странной, непонятного цвета воды.
— Мяу-мяу-у-у! Ш-ш-ш-ш-ш!
И гордо исчез, точно растворившись, в мутной пелене дождя.

+3

92

Крестьяне что-то рассказывали, но Ден почти не слушал. И в то же время каждое слово впечатывалось в память, как кувалдой. Каждое слово. Каждый шорох. Каждая капля.
И голос, от которого в голове звенело. Ден дышал все глубже. Все быстрее. Все испуганней.
— Знает. Что сделает? Хм... А как ты думаешь? Убивать тебя — ты что?! Как можно? Нет, ты слишком ценен, как и... Да, ты ценен. Знаешь, ваша раса изучена крайне-крайне мало.
Знаю. Хорошо знаю. Уголки губ дернулись, едва не приоткрыв зубы в оскале. Дену ой как не хотелось, чтоб его вдруг начали изучать. Какое-то слово... нехорошее. Вызывает не самые лучшие ассоциации.
Правда, признаюсь, не за этим ты мне нужен... высший вампир.
Он действительно это сказал? Вслух?
Дена словно удалили. Он дернул плечами, резко поднял голову, осматриваясь. Да, вслух. Люди вокруг... шок, злоба, страх. Яркими мазками, резкими чертами на их лицах. Голоса разрывают уши. Страшно.
— Что-о-о? Хде вомпер?.. Энтот парень же...
— А я грил, а я грил, дурни вы! Он — упырь, она — ведьма, а ведьмун, он и есть ведьмун. Жечь их! Жечь!

Жечь. Жечь? Положим, я это переживу. Элисса, Шанк – нет. Хе! Я же говорил, без меня безопаснее.
Голова кружилась. Кошмары оборачивались явью. Дубинки, вилы... Испытать это все на себе еще не доводилось, но воображение прекрасно справлялось с рисованием самых безобразных картин.
— Помолкни. Так... Вы грите, что он вомпер? – спросил староста. И маг ответил ему так, как и должен был ответить маг – властно и самоуверенно.
Да. Это так. И что же? Он мой.
Так или иначе... Ему-то что от меня надо?
Кметы решили так просто не сдаваться. Напрасно – с магом им не справиться. Тот же, судя по виду, вовсе не боялся. А чего ему бояться, если он их запросто испепелить может?
— А то, милсдарь чаровник, что мы яво сейчас... того. Жечь будем. И не надобно усяких там... кыкс... эск... кыкспрериментов. От!
- И мне не надо, - тихо прошептал Ден. - И жечь - тоже. Не надо.
Толпа надвигалась. Вампир даже заметил кол – самую банальную, но оттого вовсе не приятную вещицу. Маг не мешал. Он смотрел, давая людям время приблизиться. Идиоты, он же вас всех сейчас... Но, может, нас он потом не убьет. Эксперименты. Только бы не эксперименты. Только бы не...
Смех. Прямо в голове. Издевательский, холодный. Ден зло оскалился, пытаясь вернуть себе остатки давно подрастерянной храбрости.   
Сволочь. Сукин сын!
Люди все еще приближались. И на миг вампиру даже показалось, что чародей передумал их останавливать. В панике Ден рванул веревки, но держали они крепко. Несмотря на дождь, заливающий все вокруг, несмотря на тучи над головами и покрывающую оружие кметов грязь, блики на вилах были видны удивительно отчетливо.
Смотреть на них не было сил.

Море. Палуба корабля. Берег, скрывающийся вдали. «..а давай я тебя помощником своим возьму на камбуз, а?...» Билл, нет, я же помню, нет, нет, не иди сюда! Крик застывает на губах, кок падает в лужу собственной крови. Капли - веером, дождем сверкнувшие на солнце, пролившиеся на палубу, теплое тело под руками, боль, кровь, кровь, своя, чужая, на палубе, на лице, на клыках.
Треск. Грохот катаемой по палубе пушки. Треск мачты. Крики. Гидра. Вынырнуть, не хватает воздуха...
Туман.  Жаль, что ты тоже выжил..
Парусник качается по волнам. Вспышка. Взрыв. Грохот. И призраки – призраки Дикого Гона. Мечи, разрывающие тело.
Я жив?
Жив.
Жив.
Тьма перед глазами.
Крышка гроба.
Факел... ведьмак.
- Ты не выглядишь сильно способным и опасным существом – может, слишком молод...
Обидно. Но и хорошо.

Холодно. Кровь на ладонях – какой интересный вкус, как интересно ее слизнуть, если незаметно. Кровь. Целый колодец с кровью.
Страх.
- Алика, я не боюсь ничего! Ни твоих родителей, ни братьев, никого! Ты мне веришь?
- Тебе лучше уйти...
- ... да. Я знаю.
Холодно.

Дождь. Капает. Капает. Заливает. Жив? Мертв? Я..
Песок.
Ден вырывался. Пытался вырваться. Песок. Я не могу тут оставаться. Я же жив. Я жив! Не хороните меня. Нет, только не так. Нет!
Нет....

Он понял, что кричит. И не собирался останавливаться.

+1

93

Крестьяне слишком много говорили. И слишком путанно. Лиса настороженно следила за ними, ожидая, когда же ведьмак воспользуется представленной возможностью и начнёт действовать. Сознание обрывками вылавливало лоскуты из сбивчивого рассказа о том, что произошло в деревне.
Что же ты медлишь, ведьмак?.. Скорее. Скорее...
— Знает. Что сделает? Хм... А как ты думаешь? Убивать тебя — ты что?! Как можно?
Говорил маг. Элис удивлённо взглянула на него, не понимая о чём речь, и тут же застыла, вслушиваясь в его слова. Почему-то возникло стойкое ощущение того, что то, о чём говорил мужчина, было предназначено не для её ушей. И вообще ни для кого, кроме... Дена. Маг смотрел на юношу со скользкой улыбкой на губах и ледяным, змеиным блеском в глазах. И тон его не предвещал ничего хорошего.
- Нет, ты слишком ценен, как и... Да, ты ценен. Знаешь, ваша раса изучена крайне-крайне мало. Правда, признаюсь, не за этим ты мне нужен... высший вампир.
Девушка едва не поперхнулась от подобного заявленьица. Просто не поверила. Она тут же бросила ободряющий взгляд на Дена - мол, скажи ему, что он не прав, что ты не вампир - но тут же осеклась, увидев на его лице молчаливое и подавленное признание.
Не может быть... Как так... Я же спала рядом всю ночь. То же самое, что кролику попроситься переночевать в пасти у крокодила...
Поэтессой овладели смешанные чувства. Всё казалось невыносимо сложным и запутанным, и невозможно было понять, надо ли ей при первой возможности бежать отсюда, от своих странных спутников, или оставаться с ними, и не угрожает ли ей в такой компашке ещё большая опасность, чем кучка взбудораженных кметов и шизанутый маг.
Пока Лиса пыталась разобраться в своих мыслях, вышеуказанная кучка кметов оживлённо принялась обсуждать, как и в какой очерёдности стоит казнить незваных гостей. И опять взгляд девушки невольно упал на лицо Дена. Растерянное, побледневшее... Испуганное?.. Каким бы оно ни было, его точно нельзя было назвать лицом монстра.
Лиса не успела ничего толком осознать, как буквально за несколько секунд доселе сохранявшее хоть какие-то признаки мирности собрание превратилось в полнейший кавардак со всеми вытекающими из него последствиями. На ведьмака навалились сразу же, не давая ему шанса воспользоваться свободой от верёвок. Дена же сковала по рукам и ногам хлёсткая магия коварного мужика, со снисходительно-презренной улыбочкой наблюдавшего за происходящим. Лиса ощутила внезапный прилив злости. Перескочив через поскользнувшегося в грязи кмета, девушка хотела было рвануть к магу, но каким-то непонятным образом была бесцеремонно отпихана в сторону и несколькими секундами спустя обнаружила себя уже в стороне от поля брани и эпицентра происходящих событий.
— Бей упыря! Бей ведьмуна-колдуна! А хде ведьма? Ведьма хде?!
А "хде ведьма", тебе поведает первый же камень, который я найду... - воинственно подумала Элисса, в поисках подходящего снаряда отбегая к полуразрушенной стенке ближайшего дома.
И тут это началось.
Где-то полыхнуло, какой-то неясный свист резким порывом прорезал воздух. И вдруг вода под ногами крестьян окрасилась в густой, тёмный, хищно-красный цвет...
Возможно, Элисса быстрее остальных поняла, что произошло. Она стояла чуть в отдалении, под прикрытием стены и могла видеть откуда летят стрелы. Вот только от этого ей не стало лучше.
Час от часу не легче... Из огня - да в полымя...
Растерянно оглянувшисть по сторонам, девушка выцепила взглядом внушительных размеров железную крышку, видимо, предназначавшуюся для какого-то чана и, не давая себе времени передумать, словно бравый щитник схватила её за ручку. Нога болела. На неё было невыносимо больно наступать, но девушка понимала, что сейчас она должна забыть об этой боли. Перетерпеть, пережить... Всего несколько минут стойкости и мужества. А там будь что будет.
Я ещё сотню раз пожалею об этом решении... - мелькнула в её голове мысль, когда она, пригнувшись и прикрываясь крышкой от летящи стрел, лихо помчалась на выручку своим боевым товарищам, прихрамывая, но не сбавляя скорости, как удирающий от погони зверь. Стрелы свистели в воздухе и насквозь пробивали непрочный металл. Пробивали, но дальше не шли.
В первую очередь надо было помочь Дену. Он был связан, к тому же находился под воздействием магии, поэтому словить шальную стрелу для него было проще простого. Всего каких-то десять секунд Элисса потратила на то, чтобы добраться до юноши, а её крышка-щит уже отдалённо была похожа на старого облысевшего ежа. Просто чудом было то, что ни одна стрела не пробила крышку в том месте, где находилась ручка. Однако это оставалось вопросом времени. Именно поэтому надо было действовать быстро.
Ден кричал. Извивался на земле, жадно глотал воздух... Лиса рухнула на колени рядом с ним, пытаясь прикрыть крышкой обоих. Где-то неподалёку копошился под кучей тел ведьмак. Маг, справившись с первым шоком и неожиданностью, торопливо шептал какие-то ругательные словечки, явно намереваясь сотворить величайшую мстю. Но главным было другое: он отвлёкся от промывки мозгов Дена. И это было на руку пленникам.
Смерив лицо юноши секундным взглядом, Лиса глубоко вдохнула и отвесила ему звонкую пощёчину, прогоняя остатки колдовского дурмана.
- Подъём! Харош валяться, шуршим домой! - сквозь свист стрел прокричала воинственная поэтесса и, подкрепив свои слова второй пощёчиной, целеустремлённо поволокла Дена к укрытию. По крайней мере попыталась поволочь. Не то чтобы юноша много весил, но сумасшедшесть ситуации, оскальзывающиеся в грязи ноги и общее сопляческое телосложение девушки заметно усложняли ситуацию. К тому же тащить приходилось одной рукой, в другой же находился чудо-щит, который всё больше и больше приобретал сходства с колючим лесным жителем. Оставалось надеяться лишь на то, что юноша очухается и хоть как-то поможет транспортировать собственное тело. А ещё...
Элисса повернула голову назад и наугад, куда-то в пелену дождя и стрел, срывающимся голосом крикнула:
- Шанк! Вылазь из-под этого мяса и помоги! Курорт закончен, забираем вещички и валим!
Под "вещичками" поэтесса, видимо, подразумевала Дена, ибо больше ничего "вещичного" поблизости не наблюдалось. Стрела пробила крышку напротив руки, лекго царапнула запястье, но дальше не пошла, сдержанная железом. Элисса зашипела - скорее от раздражения, нежели от боли. И угораздило же её, тихую, спокойную девочку, впутаться в такую передрягу!
Насчёт тихой и спокойной, она, конечно, преувеличила, но времени вдаваться в подробности не было, а посему данная мыслишка быстро и безболезненно замялась в пыльные задворки бытия. Сейчас существовал дождь, стрелы, ведьмак, тяжёлым грузом оттягивающий руки вампир... Вампир, которого, несмотря ни на что, Лиса бросать не собиралась.

+2

94

— Жуткое дело было, я вам скажу, милсдари. Жуткое до того, что, простите, и в штаны навалить недолго. Вот. Стрелы летали, как блохи, так их... Энто... того, значит. И точнехонько так летали, что и ни этого поганого ведьмака, ни упыря, ни бабы не затронули, а токмо все друзей моих: Яцека, Болеку, Зибора да остальных косили. Вот такие дела, милсдари. Позвольте, еще кружечку. Пивко больно славное. Во-от. Так-то.
В душной корчме, где было тесно настолько, что особо удалым молодцам и руку не приходилось протягивать, дабы щипнуть разносчицу, нынче был праздник. А как же ж, помер местный граф и наместник Юлик Дыба, как прозвал его народ. Любил этот старикашка не на кол сажать, не на виселице вздергивать, а на дыбе растягивать. С чувством делал, самолично порою. А человек он был порывистый и вспыльчивый, так что как ни неделя — так уже кто-нибудь и орет на дыбе. И как тут не порадоваться, что умер он?
— Ну, так вот чего, енто... Хто стрелял? Дык, кажися, энто ельфы поганые были, чтоб им провалиться. Хто ж ышо так смогет? — увлеченно повествовал кмет, что звался Януш, коему удалось унести ноги из той заварушки. — Дальше? Эх-хе, господа хорошие, а пивко-то кончилось... О, щедрые милсдари, благодарствую. Дальше дело так было...
История пошла своим чередом, щедро сдобренная пивом и вареными раками, коих добрые и щедрые господа рыцари заказали для рассказчика. В таверне становилось все жарче и жарче, будто краснолюдский горн был установлен где-нибудь в подполе. Разносчицы уже не визжали и не краснели, с покорным видом терпя щипки особо бойких ухажеров. Пара человек забралась на стол, ловко отплясывая на нем, распевая песню "Старая Мэри", все приличные слова которой умещались в ее название. Таверна жила своей маленькой жизнью.
— Ты чего? Давай дальше рассказывай, а то присосался! — прикрикнул на Януша молодой рыцарь.
— Ну, слухайте!

***

Как девушка, что не была чародейкой, смогла услышать слова, сказанные телепатически — вопрос, ответа на который слушателям узнать не дано. Можно лишь предположить, что в минуты, полные опасностей, мысли девушки и мысли вампира настолько перепились, что стали, словно общими. Что же послужило причиной этого объединения? — спросите вы. Может, чувство, чувство дружбы, привязанности, благодарности или... чего-то большего?
Кровь. Алая, густая. Много крови. Тяжелыми каплями падала она на землю, в лужи, не желая впитываться в мокрый песок, окрашивая лужи в ядовито-красный цвет. Невысокий кмет бросился в сторону, но его просто сбила стрела, с такой силой и яростью она была пущена. Еще один рванулся в кусты, а стрелы отмечали его пусть. Оставляя кровавые следы, он скрылся за пепелищем. Кмета звали Януш.
Все это длилось не больше трех-четыре мгновений, но казалось, что прошел день. Два. Неделя. Будто целый месяц стрелы пробивали беззащитные тела. В единый миг все кончилось. Хлюпнула кровь под телами умирающих, чертыхнулся маг, швырнув огненный шар в заросли. Но промазал. Белые, будто призраки фигуры отделились от чернеющей громады леса, и погоняя коней помчались к развалинам, а кони их, казалось, не касаются копытами земли, парят над нею. Всего лишь казалось. Еще державшийся на ногах крестьянин упал на колени, моля о пощаде. Кровавая полоса брызнула в Шанка, испачкав тому все лицо. Чародей в стороне не остался, изжарив троих огненной струей.
— Шанк! Вылазь из-под этого мяса и помоги! Курорт закончен, забираем вещички и валим! — пискнула Элисса, оттаскивая бесчувственного вампира в сторону. Ведьмак напрягся и сбросил с себя трупы кметов, ошалело глядя по сторонам и выставив кинжал перед собой. Но он не успел. Совсем чуточку. Один всадник ловко подхватил Элиссу, второй — Дена, а третий — чародея, предварительно треснув его мечом по затылку. Ведьмака же, как печально это ни было, с собой не взяли. Конь, глухо стуча копытами по мокрой земле, стремительно удалялись в сторону леча.
"Эх-хе, нет. Так дело не пойдет. Ведьмак я или не ведьмак, отобедай мною кикимора?!"
В один скачок он оказался у того места, где было складировано забранное имущество, еще миг — и мечи при нем, еще — и Кляка, радостно заржав, кинулась вслед за... эльфами. Шанк-то все видел, на то он и ведьмак.
Грохотанье заставило содрогнуться землю, а молния, ударившая в дерево, расколола его. Природа бушевала. Злилась на наглость и невежество этих людей, что занимаются своими делами, режут и стреляют друг в друга, не видя ее могущества. Кто они — люди?! Маленькие, никчемные, но как муравьи упрямые и дерзкие. Они хотят сокрушить ее? Они хотят вырубить, сжечь, заполонить грязью ее царство? Она покажет им, она усмирит их, ведь она была здесь раньше, чем все, все они. Все! Она — Царица! Ее мир!
Струи дождя падали в алые лужицы, стучали по обгоревшим остаткам домов, сбивали желтые листья с деревьев. Порывы ветра постепенно усиливались, грозя с корнем вырвать вековые дубы, размозжив ими головы тех несчастных, что посмели посягать на могущество Природы.
Эльфы переговаривались на своем языке, а в переводе на общий язык это звучало бы так:
— Сильрааллей, ты точно ничего не перепутал?
— Нет. Я не перепутал. Маг и парень, что назвался лекарем. Только зачем ты схватил эту девчонку?
— Мне... мне показалось, что она... что она может чем-нибудь нам помочь.
Говоривший первым эльф скривил губы в усмешке, но ничего не произнес. Остальные эльфы молчали и напоминали статуи в своих серых плащах.
Ведьмак гнал лошадь так, что и за милю услышать можно, а чуткий слух эльфов уловил его сразу же.
— Почему ты не убил его?
— Я убил всех.
Пятеро эльфов вместе с Нильраллеем резко развернулись, поскакав навстречу Шанку.
— Стой!
Монстробой криво ухмыльнулся. Дорогу ему не загородит никто.
— Отвечай, кто ты такой! — Бледное лицо эльфа стало серым от злобы.
— Я ведьмак. А мои друзья у вас. И вы мне их вернете.
— Ведьмак, говоришь... — Нильраллей покусал губу, словно принимая какое-то решение. — Езжай за нами.
Ведьмак пожал плечами, хмыкнул и без разговоров двинулся за эльфами. А ему-то что? Дорожка всяко вперед приведет, а каким путем — так это неважно.

***

— Ну, господа лыцари, как вам история? — раскрывая щербатый рот, произнес Януш.
— Не стоит ничего она. Ты больше рассказывал о том, как драпал по лесу и терял свои штаны, но интересного было мало. Хотя... она, пожалуй, была лучшая из тех, что мы слышали за последнее время. Правда, сэр Эрик?
— Хороша история Януш, хороша. Вот тебе награда, и смотри, чтоб язык твой не пересох от таких длительных рассказов.
Золотая монетка завертелась на столе, со звоном упав. А разносчица торопливо принесла к столу еще порцию раков, жареных рябчиков, три кружки пива и бутыль сивухи. Януш давно не был так доволен, как сейчас. Отличный день, ведь помер старый Юлик Дыба, в карманах у Януша завелись деньги, а стол был уставлен яствами такими, что и глаз жмурится!
— За-апевай! — грохнули десятки луженых глоток в таверне, и уже в десятый раз "Старая Мэри" зазвучала в этот веселый день. Застучали подошвы сапог на столах, сцепились руки в борьбе, вливалось спиртное в горло. А вот старый Юлик Дыба не любил таких дел, тотчас пара особо ретивых извивалось бы на дыбе, но, эх, помер старый Юлик, и некому усмирить буйные головы.

***

В лунной ночи медленно шел здоровенный костлявый черный кот. Он был настолько черный, что только два ядовито-зеленых глаза блестели в темноте. Большая мышь дергалась у него в зубах, тихо попискивая. Махнув длинным худым хвостом, он противно мяукнул и скрылся в ночи, растворившись в сумраке. Славный день.

+2

95

Песок, песок. Шуршит, падает на лицо. Отчаяние. Темнота. И резкая вспышка боли, аж искры из глаз посыпались. Сквозь туман и отчаяние проступает голос. Где-то там, по другую сторону от волны песка, за холодными волнами.
- Подъём! Харош валяться, шуршим домой!
Элисса? – мысль отдаленная, не мысль даже, отголосок мысли. Возвращаться к реальности так не хочется. Страшно. Но реальность давит, прорывается сквозь веки, бьет по ушам.
Свист. Крики. Кровь. Запахи бьют в нос и немного приводят в чувство. Стрелы. Разлитый в воздухе страх. Слабые девичьи руки тянут, тащат. Хлюпает и чавкает грязь, и вся одежда в этой грязи.
- Шанк! Вылазь из-под этого мяса и помоги! Курорт закончен, забираем вещички и валим!
Голос звоном отдается в ушах. Ден мотнул головой, оскалившись и вырываясь из странного болезненного оцепенения. Наконец смог адекватно оценить, кто находится рядом.
Элисса.
И кого рядом нет…
Шанк?
Руки все так же связаны. Но Ден пытается приподняться, оглядывается. Ведьмака не видно. Трупы, мечущиеся в панике люди, всадники… А в груди, после пережитого страха, после раскрытия, после воспоминаний… это даже не «кошки скребут». Это огромная, страшная кошка хватанула душу, вырывая солидный кусок когтистой лапой и оставляя зияющую пустоту, дырку, сквозь которую гуляет ветер, задевая ее острые края.
Всадники налетают внезапно, хватают – его, Элиссу. Чародея тоже. Вампир успел заметить, что их-то по голове бить не стали. И убивать – тоже, а ведь могли.
Сверкнуло. А вслед за тем громыхнуло так, что у Дена заложило уши. Эльфы… эльфов слишком много, чтоб можно было сопротивляться. Неизвестно, что им надо, но ничего невозможно сделать. А значит, стоит подождать.
Стук копыт, ветер, гром и молния, бьющие в лицо капли. Странное повторение прошлой ночи. Зачем мы им нужны? – приходит вопрос. – Что им от нас надо? И почему нас стали спасать? Не по доброте же душевной?
Вода смывает грязь. Но даже такого дождя мало, чтоб отмыться. А в голове все так же липкие клочья тумана. Ден оглянулся, ища взглядом своих… друзей? Может и так.
Элисса… жива, и это хорошо.
Стук копыт. Несколько эльфов резко разворачиваются, а потом – возвращаются. И с ними еще один всадник. Шанк.
Теперь вообще замечательно.

С чувством выполненного долга Ден закрыл глаза. Ехать, когда везут, можно с закрытыми глазами. Особенно когда настолько устал.

+2

96

Нет, ну нормально. Только ты соберёшься с мужеством, возьмёшь себя в руки и отважно решишь спасти весь мир, как тебя бесцеремонно хватают поперёк живота и безвольной колбаской вешают на седло!..
Поначалу Элисса даже не поняла, что произошло. Только что она старательно буксировала вампира, а тут - бац! - и её саму уже кто-то тащит. Девушка оторопело хлопала глазами, подобно коврику свисая с седла, а потом вдруг поняла, что её банально и совсем не по-джентельменски украли. Праведное негодование волной поднялось из глубины души и не замедлило выплеснуться на злобных обидчиков.
- Уважаемый! Э-эй! Да-да, я тебе, беспринципный подлец, хам, мародёр, негодяй и извращенец!.. - прокричала возмущённая пленница своему конвоиру. К чему был последний эпитет, она, правда, и сама не поняла. Видимо, для усиления эффекта и более детального введения обидчика в суть его подлой душонки.
- Так вот, дружочек, быстро поставь меня, откуда взял, иначе тебе не поздоровится! Лучше бы тебе не видеть, как страшна я бываю в гневе!
Сразу же после этих слов девушка попыталась скорчить как можно более суровую и решительную мину, но конь обо что-то запнулся, и по итогу Лиса весьма неприятно брякнулась животом об седло, что мигом выбило из лёгких весь воздух, а с лица - героическое выражение.
Ну уж не-е-ет, это вам так просто с рук не сойдёт... Где это видано, посреди подвига человека прерывать!.. - подумала поэтесса, однако больше с вескими замечаниями решила не лезть. Теперь план мести обдумывался молча, с изрядной долей гадливости и порядочным садистским прибабахом воображения. От размышлений девушку отвлёк тот факт, что у двух соседних всадников поперёк седла также были перекинуты пленники. Денкрау и мерзкий колдунский дядька. Второго даже, по видимому, успели чем-то приложить по башне, ибо был он тихим, мирным, болтался себе с закрытыми глазками и никого матерными своими словечками не поливал. Идиллия да и только. Шанка нигде поблизости видно не было.
Хм... Куда же он мог запропаститься?.. - размышляла Элис, задумчиво разглядывая высокий сапог пленившего её всадника. Сапог был пошит из качественной, хорошо выделанной кожи, аккуратно, и явно умелым мастером. Он выглядел настолько вопиюще и вызывающе красивым, что руки так и чесались его изгадить. Машинально, продолжая думать о Шанке, Лиса аккуратненько отцепила от передней луки небольшой моток верёвки, накрепко привязала верёвку к стремени, а из другого её конца принялась заботливо и мягко выплетать витиеватые петли вокруг ноги незнакомца. Делать она старалась это легко и незаметно, не затягивая узлов, чтобы всадник раньше времени не заметил её маленького коварства. Петли затянутся сами, когда наездник решит достать ногу из стремени. По крайней мере попытается. А если лошадка этого испугается и вздумает взбрыкнуть, или, того хуже, понести, то всадника останется только пожалеть. Или обсмеять, - как подытожило злопамятное сознание Элиссы.
Не успела девушка завершить свою диверсию, как в отряде произошли какие-то изменения и он резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Девушка тут же подпёрла подбородок рукой и с самым невинным видом возвела очи небесам, старательно изображая полнейшую заинтересованность чудесными пейзажами и философией созерцания. Однако тут же её вниманием завладело кое-что иное, гораздо более интересное. А точнее, кое-кто.
- Стой! Отвечай, кто ты такой!
Прямо посреди дороги Элисса увидела криво ухмыляющегося Шанка.
— Я ведьмак. А мои друзья у вас. И вы мне их вернете.
- О-о-о, мальчики, это за мной! Отдайте нам вон того бледного юношу и мы покинем вас мирно и без мордобоя. Была очень рада знакомству, но продолжать его не желаю. Досвиданьице!
Элисса неловко, словно гусеница, пошевелилась в седле, но тяжёлая рука всадника тут же легла на её спину, давая понять, что праздник жизни отменяется и никакого "досвиданьице" в ближайшее время не предвидится. Поэтесса обиженно засопела и укоризненно посмотрела на своего пленителя.
Эльфы о чём-то ненадолго задумались, а затем сухо сказали ведьмаку ехать следом. Тот пожал плечами и, решив не упускать такого шанса, отправил лошадь за эльфийским отрядом.
Лиса, продолжая критично осматривать везущего её эльфа, внезапно с хитрецой усмехнулась.
- Да, а у тебя на шее, ближе к уху, островок невыбритый. Следить за этим надо, дружочек, а то девушкам нравиться не будешь. - авторитетно заявила она.
Чего бы мне это не стоило, я их задолбаю. Ещё посмотрим, кто кого!
И тут же, не давая мыслям расходиться с делом, весёлым голосом пропела:
- Ша-а-анк? Не правда ли чудесная погода?..Аа?..

+2

97

Эльф не обратил внимания ни на манипуляции Элиссы, ни на ее выкрики. Его лишь изредка передергивало от удивления: как такая, казалось бы безобидная и слабенькая девушка, может так громко ругаться? Он этого не понимал.
Отряд скоро двигался, обходя лес. Остальные эльфы молчали, зло и презрительно поглядывая на ведьмака. Им хотелось выместить злобу. В глубине души они понимали, что это неправильно, но злоба заволокла их душу, встав густым комом в горле.
Грохотало. Всполохи молний освещали чернеющее небо, гром разрывал пространство. Сверкнуло. Заполыхало дерево огромным факелом, освещая лес. Природа сошла с ума, обратившись в ненависть и праведный гнев. Крупными каплями лупил дождь, ветер грозил вырвать деревья с корнем.
Эльфы укутались в плащи, с опаской глядя на небо.
- Сильрааллей, - предводитель вновь заговорил на Старшей Речи, - еще и ведьмак? Ты разочаровываешь меня.
Тот, что звался Сильрааллеем кивнул и отвернулся. Ведьмак? Ведьмаков осталось не так уж и много... Пусть будет так, как будет.
Группа всадников скрылась за лесом, растворившись в бушующей стихии. Впереди показался естественный разлом в горе, куда и направились эльфы. Через пару минут борьбы с ураганным ветром отряд оказался в узкой пещере, напоминавшей ту, в которой наши путники провели столь беспокойную ночь. Кажется, в этих местах горы были источены множеством пещер и ущелий. Можно было догадаться, что подобное местечко и могло послужить убежищем эльфам, бросившим вызов людям.
Шанк молчал, сосредоточенно разглядывая все вокруг. Он был в очень нехорошем настроении и злился больше на себя самого, чем на кого-нибудь другого. Эльфы… Эльфка. Он вздохнул. Голос? Чей голос он слышал? Ее ли? Нет, показалось. Слишком много магии концентрировалось в том месте и в то время.
Денкрау кто-то схватил за плечо, тряхнул, поправляя, чтоб не свалился. Другой эльф зыркал на Элиссу, радуясь тому, что на краткий миг она замолчала. И очень боялся того, что она снова начнет вопить. Чародей же был в беспамятстве; затылок его кровоточил.
«Хорошо эльфы его приложили, - подумалось Шанку. - Хотя... Сдохнет - одной собакой в этом мире станет меньше».
В пещере было сухо и тепло, теперь казалось, что грохочет где-то далеко, где-то не здесь, наверное, в другом мире.
Остановились. Эльфы начали спешиваться, тот эльф, что вез Элиссу как раз собирался спрыгнуть с коня.
Шлепнулось. Шлепнулось тело о землю. Послышались ругательства. Сначала на Старшей Речи. Потом на краснолюдском. А потом и на человечьем.
- Заткнись! - твердо сказал предводитель. - Как ты умудрился запутаться в веревке?
- Э-это, - эльф трясся от злости, - не я. Она! Паршивка!
Ведьмак глянул на Элиссу, покачал головой, сплюнул и всем видом показал, что думает о этой ее выходке.
- Девчонка, - главный вплотную подошел к девушке, смотря в глаза, - ты уже должна быть мертва. Но ты живешь. Пока этого хочу я. Ты, человеческая блоха, живешь, пока этого хочу я. Понимаешь? Вы, люди, думаете, что имеет право. Просто имеет право. На все. Но это не так. Когда-нибудь вы свалитесь в море, окрасив его алым.
У длинноухих определенно были проблемы с нервами. 
- Идем. – Он успокоился, вновь став похожим на статую. Единственной темой, которая могла его взволновать была, есть и останется тема свободного и вольного народа эльфов.
Денкрау стащили с коня, поставив на ноги. То же самое сделали с Элиссой. Шанк слез сам, хмуро оглядываясь. Мысль о том, что в такой пещере очень легко убивать, не покидала его.
Их повели по узкому проходу, особо не опасаясь, что пленники могут сбежать.

+1

98

Холодно. Вроде бы и не должно это так беспокоить, вроде и не должна волновать вампира промокшая и вывалявшаяся в грязи одежда и холод, а поди ж ты... неуютно-то как. И даже то, что в пещере, куда прибыли эльфы, оказалось неожиданно тепло, как-то и не радовало особо. Пережитый ужас отзывается в голове слабым эхом, заставляя переживать себя снова и снова - слабее и слабее, оставляя пустоту.
Ругань, крики, шелест. Ничего не видно - да и видеть ничего не хочется. Провалиться бы во тьму, и будь что будет. Но это же не выход - и рано или поздно придется вставать, что-то делать, выбираться, выкапываться...
Ден глубоко вдохнул, набирая в легкие воздух. Качнул головой, словно пытаясь вынырнуть из омута, захватывающего его с головой. Омута безразличия.
- Мне руки кто-нибудь развяжет? - поинтересовался Денкрау у ведьмака. Он-то был свободен... относительно. Элисса тоже - и даже умудрялась пакостить. Элисса... наверное, теперь-то ее отношение к нему изменится. Я ведь дальний родич тех тварей, которые расцарапали ей ногу и чуть ее не убили. Но... почему она тогда меня тащила, если знает?
Ден задумчиво посмотрел на девушку, наконец-то начиная оживать, и почувствовал, как почти притихший пережитый страх снова накатывает волной.
Трус я все-таки... - он отвернулся, опустив голову, слегка прикусил губу. Резко выдохнул. Попытался собраться с мыслями, но мысли решили прогуляться отдельно. Вместе с силой воли и желанием что-либо делать.
Я жив.
Звуки. Запахи мокрого камня, мокрого мха, мокрой одежды. Запах крови. Земля под ногами.
Да, я все-таки жив.
Лицо у Дена было растерянное. Но понемногу вампир приходил в себя.

+1

99

На Элиссу упорно не реагировали. Что эльфы-подлюки (ну они-то ладно, они вообще парни странные, их понять можно), что Шанк, который и вовсе, казалось, погрузился в какие-то свои, отвлечённые размышления...
Прошло не так уж много времени, когда отряд приблизился к подозрительного вида разлому, прорезавшему серую твердь скалы. Лиса недоверчиво глянула в сторону этой эльфийской норки. Очередная ночлежка с кучей голодных упырышей? Ну коне-е-ечно, только этого нам для полного счастья не хватало!..
Лошади остановились. Эльф, везущий девушку, зашевелился, собираясь слезать, и сердце Лисы тут же замерло в сладострастном предчувствии свершения гадства. Пару секунд - и недавний суровый всадник, успев изобразить лицом искреннее недоумение, подбитой ласточкой плавно улетел в сторону земельки. Однако эльфийское замешательство как-то очень быстро прошло, и снизу, с бренной земли, принявшей низвергшегося воителя, донеслись хлёсткие эльфийские матюки, очень быстро, впрочем, переведённые оратором и на человеческий язык. Лиса приподняла брови и, аки невинный младенец, наивно захлопала ресницами. Что случилось? Кто виноват? Эти вопросы слишком сложны для её юного и неустановившегося понимания.
- Э-это, - эльф весь мелко вибрировал от злости и явно намеревался заплевать гневной слюной своего коня. - Не я. Она! Паршивка!
Пфф... Ябеда. Иди ещё мамочке своей пожалуйся, деточка небритая...
Девушка состроила скептичискую мину и принялась с глубочайшим интересом изучать свои ногти, всем видом своим показывая, где она видела остроухого и какого цвета на нём были тапочки.
- Девчонка, - Вожак эльфийской кучки снизошёл до обращения к Лисе. Та в свою очередь, устроилась поудобнее, продолжая сарделькой висеть на коне, и, подперев подбородок рукой, меланхолично посмотрела в глаза эльфа.
- Ты уже должна быть мертва. Но ты живешь. Пока этого хочу я. Ты, человеческая блоха, живешь, пока этого хочу я. Понимаешь? Вы, люди, думаете, что имеет право. Просто имеет право. На все. Но это не так. Когда-нибудь вы свалитесь в море, окрасив его алым.
Элисса висела и думала, как этого остроухого мужчинку ещё не разорвало от его напыщенности и высокомерия. Возможно, разумнее было бы в этой ситуации промолчать, но так как девушка уже зарекомендовала себя в амплуа злостной вредительницы, она решила не выходить из этой роли до конца. К тому же, раз она жива, значит для чего-то нужна им. А если нужна, значит убивать её в ближайшее время не собираются. А раз так - ей представляется уникальная возможность поотравлять жизнь целому отряду заносчивых эльфов.
- Идём.
Элиссу и Дена стащили с лошадей, Шанк, хмуро поглядывая в сторону пещеры, тоже не замедлил спуститься. Выглядел он совсем невесёлым. Да и чего тут веселиться, когда даже сам не знаешь, чего ожидать от ближайшего будущего.
- Мне руки кто-нибудь развяжет? - негромко спросил вампир. Лиса только теперь вспонила, что он единственный из троих всё ещё был связан.
Беда-беда... Надо что-то делать. Неизвестно даже что хуже - толпа дубоголовых кметов и психически неуравновешенный колдунявка или кучка садистски настроенных эльфов, до зубного скрежета готовых доказывать свою правоту.
Ощутив на себе чей-то взгляд, Лиса резко повернула голову и на мгновенье встретилась глазами с Деном. Всего на мгновение - тот тут же отвёл глаза и подавленно прикусил губу. Девушка продолжала смотреть, надеясь ещё раз поймать взгляд вампира и хотя бы ободрить того улыбкой - всё то немногое, что она могла сейчас сделать. Но Денкрау растерянно смотрел в землю и был погружён в свои размышления и переживания.
Эльфы размеренной процесиией пошуршали по проходу пещеры, увлекая пленников с собой. Предстоял недолгий отрезок пути и Лиса решила не тратить его даром. Криво усмехнувшись, она, обращаясь куда-то вперёд, в спину предводителю отряда, продолжила недавнюю тему.
- Ты опровергаешь свои слова, дядя. Мы думаем, что имеем право на всё?.. Не ты ли только что решал, стоит мне жить или умереть? Нет? Что-то я не помню, чтобы ты спрашивал моего мнения, о мудрый и справедливый. Не мерь всех под одну гребенку. Иначе заведомо настроишь против себя тех, кто не желал тебе зла.

+1

100

Эльфы холодно поглядели на Денкрау, но один из них, повинуясь кивку предводителя, разрезал ножом путы. Было заметно, что они вовсе не хотят причинить зла парню, напротив, они глядели на него... с надеждой?
Чародея стащили с лошади, стараясь не причинить ему вреда. Тот понемногу приходил в себя и испепелял взглядом троицу искателей приключений, а заодно и эльфов.
Предводитель внимательно выслушал слова Элиссы. Столь внимательно, что могло показаться, будто бы он проникся ими.
- Знаешь, я сталкивался со множеством людей, размышляющих так же, как и ты. И те стражники, те монстры, что убили моих друзей и изнасиловали моих дочерей, тоже спрашивали меня, когда я медленно резам им глотки: "За что, эльф? За что ты убиваешь нас, ты, мерзкая тварь?" - слова рвались из него, мужчине не удавалось их контролировать. - За что? Как у них хватило наглости спросить это? Я - тварь? А кто они, кто вы, ты? Какая разница? Я раньше верил, что не все люди такие. А теперь... теперь просто не могу продолжать верить. Идемте.
Волшебника поволокли, вампир, Элисса и ведьмак, поддерживающий девушку, шли сами. Пещера сначала сужалась, затем расширилась, а после, они вышли на открытое пространство, столь большое, что стен и сводов не было видно. Зато у костра сидело около десятка эльфов. Выглядели они не самым лучшим образом: усталые и поникшие, перевязанные и кое-как заштопанные, с разбитыми лицами и сломанными частями тел. Все это больше походило на лазает. До Денкрау начало доходить...
- Располагайтесь пока. Потом узнаете, зачем вы здесь.
Эльфы отошли к своим, оставив товарищей по несчастью в одиночестве. Шанк все еще находился в плохом настроении.
- Ну, вот и вляпались. Элисса, - сказал он тише, - ты ведь не хочешь, чтобы нам медленно, плавно и с мастерством перерезали глотки, как тем стражникам, правда? Пожалей эльфов с расшатанными нервами и постарайся молчать. Как нога?
В пещере было очень сухо и тепло. Шанк смотрел по сторонам, прекрасно видя в темноте. Ничего хорошего он не увидел: выход был обнаружен только один, и он охранялся. Сама пещера была огромна. И, наверное, еще один выход стоило бы поискать. Но позже.
Он оглядел эльфов. Хорошо же их потрепало. Любой бы не выдержал, и ведьмак полностью был с ними солидарен и понимал причину их нервозности. Однако не понимал он одного: почему не везет именно им?
Эльфы бегло разговаривали на своем языке, и Шанк разбирал только обрывки слов и фраз. Его предположение подтвердилось.
- Денкрау, а знаешь, что ты здесь - невероятно ценный субъект? А вот по поводу ценности меня и Элиссы я сильно сомневаюсь. Ну, ладно, поживем - увидим.
Тут к путникам подошел тот эльф, что стал жертвой проказы Элиссы, и подал три плошки с каким-то жиденьким содержимым и, кажется, корешками. Ведьмак поморщился и скривился. Но уселся прямо на пол пещеры и принялся кушать, давая понять товарищам, что и им поесть бы не помешало.

+1

101

Хмуро поглядев вослед отошедшим в сторонку эльфам, Ден помассировал руки, после чего повернулся к спутникам. Ведьмак тихо наставлял Элиссу, и Денкрау был с ним абсолютно согласен. Не стоило злить эльфов, провоцировать их и все такое прочее. Не совсем та ситуация.
- Как нога? – спросил Шанк у девушки, и вампир, снова было отвлекшийся на рассматривание пещеры, глянул на нее встревожено.
- Кстати… Ногу-то надо проверить. Не дело вот так заматывать надолго и не менять повязку, - оглянувшись, Денкрау добавил. – Надеюсь, у них тут найдется все необходимое. Если только все не закончилось.
А могло и закончится. Эльфам явно недавно хорошо досталось. Втайне досадуя, что его знания Старшей Речи оставляют желать лучшего, Денкрау попытался прислушаться к разговорам. Слышал-то хорошо, а вот понимать… Эльфы говорили слишком быстро, слишком тихо, и потому понять их было сложно. 
- Денкрау, а знаешь, что ты здесь - невероятно ценный субъект? – поделился наблюдениями ведьмак. - А вот по поводу ценности меня и Элиссы я сильно сомневаюсь. Ну, ладно, поживем - увидим.
- Ценный, ага. Цените, - скептически поморщился вампир, качнув головой.
Лекаря им надо, и хорошего. Получше меня. А я так, на безрыбье и рак рыба.
Тем временем к путникам подошел один из эльфов и даже принес еду, при этом он очень неодобрительно посмотрел на Элиссу. Пропустивший основное веселье и не совсем понимающий, в чем причина, Денкрау несколько удивился. Чем ему девушка не угодила? Даже на эльфку чем-то похожа… немного.
Вид и запах варева не особо впечатлял, но перебирать харчами не стоило. Ведьмак уселся прямо на пол и начал есть.
- Подержи, пожалуйста, - передал вампир свою тарелку Элиссе. – Я сейчас.
Отойдя с эльфом на пару шагов, Ден негромко спросил.
- У вас тут немного бинтов не найдется? Очень надо. Я должен позаботиться о спутниках, а потом помогу вашим, если позволите. Насколько смогу.
Эльф коротко и раздраженно глянул опять-таки на Элиссу, но пообещал передать просьбу тому, кто сможет помочь. Коротко поблагодарив, Ден вернулся к компании и взял у девушки тарелку.
– Спасибо, - он впервые улыбнулся, зачерпывая ложкой варево. Напряжение понемногу отпускало. – И за то, что ты сделал там, в деревне – тоже.
Странное, непривычное чувство. Приятное – аж до боли. А ведь она меня не бросила. Даже зная…
- Сейчас поедим, и я посмотрю твою рану, все ли в порядке. Смотрю, вы на этот раз почти не пострадали, - вампир глянул на спутников. – Глядишь и выберемся из всей это истории.

0

102

Сразу после слов эльфийского главаря, Лиса поняла, что у того попросту не всё хорошо с головой, и успокоилась. Вообще сдвинутым советуют не противоречить и на их веские замечания не возбухать, так что, пожалуй, следует поберечь и без того расшатанную психику несчастного эльфа. Сделав такой вывод, поэтесса принялась с интересом вертеть головой по сторонам, разглядывая великие пещерные архитектурства. На помощь ведьмака в преодолении данного промежутка пути девушка ответила благодарным кивком. За время бешеной скачки она успела приподзабыть о своей погрызанной ноге, которая, стоило только Элиссе начать шагать, тут же напомнила о себе. Край бинта немного размотался и теперь унылым грязным хвостиком волочился по земле. Однако девушка этого заметить не успела: эльфийский отряд вывел пленников в большой каменный зал, раскинувшийся под сводами пещеры, и первым, что тут бросалось в глаза, был жаркий трескучий костёр, вокруг которого сидели понурые и изрядно побитые жизнью эльфы. Певица на миг запнулась. В груди что-то кольнуло. Широко раскрыв глаза, она смотрела на измученных, покалеченных, усталых воинов, с тусклыми взглядами и кровавыми подтёками на лицах. Какой-то непонятный приступ жалости вдруг нахлынул и сдавил горло, девушку непонятно с чего охватило жгучее чувство стыда и сожаление о словах, сказанных предводителю отряда. Прикусив губу и отведя глаза от раненых, Лиса поспешно последовала за своими товарищами.
- Ну, вот и вляпались. Элисса...
Та-даам! Ключевой номер программы "Давайте отчитаем Элиссу!" Со своими нравоучительными лекциями выступает ведьмак Шанк, обладающий величайшей учёной степенью в области бубнения и занудства!
Лиса хмуро уселась на землю, нахохлилась, как мокрый воробей и, обиженно сжав губы, уставилась в одну точку. С самого детства на подобные нотации у девушки был выработан рефлекс, мигом отключающий все центры восприятия и включающий на их место миленькую мелодию, исполненную на фортепиано. Хотя это, пожалуй, в данной ситуации не помогло бы. Певица даже так ощущала себя изрядно виноватой и оправдывать себя не собиралась. Что уж попишешь, она всегда отличалась поразительной способностью всё делать не так, виртуозно рушить построенное и проницательно выбирать из десяти коробочек со сладостями ту единственную, в которой сидели осы. Где-то на уровне фонового шума различился голос вампира, который, наверное, тоже решил вставить пять копеек в лекцию о хорошем поведении. Лиса продолжала дуться, хотя прекрасно понимала, что отчитывают за дело. Однако среди спутников повисла выжидательная тишина, намекающая на то, что от девушки ждут какого-то ответа. Вскинув глаза на лица товарищей, припомнив, что они говорили и проследив за их взглядами, Элис догадалась, что речь идёт о её ноге.
- Нога?.. А... Нормально, только вот, одёжкой, кажется, недовольна... - ответила она немного рассеянно, затем вяло пошевелила ногой, за которой тянулся изгвазданный и грязный хвост холстины, и вновь погрузилась в свои размышления.
Шанк с Деном тем временем снова перекинулись парой слов, а после этого всю честную компанию навестил эльф, принёсший три дымящихся миски с сомнительным содержимым. Девушка взяла одну, виновато, снизу вверх посмотрела на эльфа, пытаясь выискать на его лице отражение мыслей и отметила для себя тот неутешительный факт, что отношение эльфа к ней чуть мягче умеренной ненависти.
Элисса чувствовала, что начинает нервничать. Периодически поглядывая на сидящих возле костра эльфов, она принялась за еду, отрешённо, механически зачёрпывая ложкой варево и поднося его ко рту. Очень быстро, однако, певица поняла, что за это время изрядно проголодалась и, даже несмотря на то, что кулинарными изысками супчик не отличался, поднажала на него сильнее.
- Подержи, пожалуйста, - отвлёк её от трапезы Ден, а сам уверенно направился в сторону эльфьего сборища. Лиса послушно взяла его тарелку и принялась тревожно, как нашкодивший кот, наблюдать. Вампир о чём-то недолго побеседовал с одним из эльфов, остроухий бросил на девушку хмурый взгляд и, сказав Дену ещё пару слов, закочил разговор. Юноша вернулся.
– Спасибо. И за то, что ты сделала там, в деревне – тоже.
Денкрау улыбался. И, неведомо как, улыбка его обрела зеркальное свойство, тут же заставив улыбнуться и Элиссу. Девушка опустила глаза, будто пытаясь под ресницами спрятать весёлые искорки, и припомнила, как она, аки бравый свин ползя среди грязи, лихо размахивала крышкой от чана и пыталась вытащить из-под стрел связанного вампира.
- Не стоит. Его благодари, - Лиса кивнула на ведьмака. - Он сделал гораздо больше.
Немного подумав, девушка добавила:
- А вообще, если уж на то пошло, то эльфов. Не появись они изниоткуда, нас бы уже ухайдокал этот колдунишка...
Снова бросив робкий взгляд на собравшихся у костра эльфов, Элис чуть осадила свою весёлость и, опять о чём-то неясном задумавшись, в молчании довершила трапезу. Отставив в сторону пустую тарелку, Элисса вытащила из закреплённого на спине чехла лютню, которую не потрудились отнять ни кметы, ни эльфы, и бережно осмотрела её, проверяя, не отсырел ли инструмент от дождя. С лютней было всё в порядке, видать, не зря в своё время девушка отвалила кругленькую сумму за этот чехол, который уже не в первый раз спасал инструмент от непогоды и повреждений. После недолгой настройки, лютня залилась чистой негромкой мелодией, ставшей вступлением к песне.

Реки дорог белым снегом замело,
Лед между строк, словно битое стекло,
Разлетелся, рассыпался осколками...
Не унять моей тоски,
Бесконечно далеки,
Промежутки между строками.

Пела Элисса негромко, чтобы, в случае чего, не потревожить сидящих у костра эльфов. Пела скорее для себя. И для своих спутников.

Но вот она, весна - беспечна и легка,
И лед дробит ее веселая рука.
Растопила-расплакалась, счастливая...
Заблудилась по пути. Так свети же мне, свети,
Моя полночь торопливая!..

Сон - за порог, да обратно не идет.
Лед между строк, на дворе солнцеворот.
В небесах заря с зарею встречается...
Истрепался белый флаг
В бесполезности атак,
И дозор не возвращается.

Взгляд девушки затуманился, как это обычно было, когда она поёт. Мелодия лилась легко и открыто, картины вставали перед глазами, для каждого свои, рождённые мыслями и чувствами, которые вызывала песня. Дышалось проще.  Девушке почему-то даже казалось, что в пещере стало немного светлее... И она пела дальше.

Хлад да туман, белый снег среди холмов,
Рвет ураган построенье моих слов...
Что поделать, коль проиграно сражение?..
Звоном грянула весна,
Открывает мир она
И огонь - на поражение...

Свернутый текст

Автор музыки и текста, а заодно и исполнитель - Йовин. "Весна"

Отредактировано Элисса (2013-01-26 12:55:20)

+2

103

Эльф хотел было выполнить просьбу Денкрау, но, услышав пение девушки, так и замер с кучей тряпья, именовавшейся бинтами. Остальные как-то отстраненно и недоверчиво поглядели на барда. Словно боялись услышать в этой песне то, что начнет ранить их сердца, души. И они услышали.
Пещера заколыхалась. Перевернулась и снова стала такой, как прежде. Нет, не такой. Стало действительно светлее.
Эльфы не двигались, чуть ли не болезненно вслушиваясь в каждый звук, стараясь проникнуть дальше, в свои души.
Ведьмак тоже слушал. А его левая рука, державшая плошку, подрагивала. Совсем чуть-чуть. Незаметно.
Слушали все. Слушали своды пещеры, слушали ее недра.
Песня закончилась, как у раненого кончается краткий миг сознания, а затем - небытие. Эльфы молчали, пытаясь неловко размять затекшие ноги. Они тоже умели играть на музыкальных инструментах, умели пень, но не могли понять, как эта бойкая девица, только что строившая маленькие козни, сумела... поменять их? Пускай на краткий миг, пускай лишь чуточку, но поменять. Не могли понять. И не хотели.
- Держи, - хрипловато проговорил эльф, положив тряпье рядом с вампиром. Но смотрел он на Элиссу, смотрел во все глаза. Это был тот самый эльф, что свалился с коня в результате выходки девушки. Но в его глазах не было и тени недовольства.
Компания эльфов тихо заговорила о чем-то своем, продолжая кушанье. Скудное кушанье проигравших. Или проигрывающих.
Шанк долго смотрел в лицо девушки, пытаясь опередить, в какой миг она изменилась, изменив все вокруг.
- Вот, Денкрау, правильно ты это сделал. Элиссе очень нужно поменять повязку, - медленно протянул ведьмак, отставляя плошку.
"Странно. Я устал, не спал пару дней, наверное, поэтому мне не хочется бросить все, всех и скрыться за трактом. Я, дурак, сижу и переговариваюсь с высшим вампиром. Я, дурак, решил отправиться в Венгерберг, хотя рядом было несколько деревушек, население которых искало ведьмака. Почему? Не знаю. Как же хочется спать..."
Чародей, что так и не был развязан, начал приходить в себя. Волосы на его голове слиплись от крови. Хорошенько же его приложили. Он тихо ругался, обещая с каждым присутствующим здесь сделать что-то особенное. Что-то, что заставит их хотеть смерти. Но говорил он это так тихо, что никто ничего не слышал.
Поели все, поели с аппетитом, хоть и кушанье аппетитным не было вовсе. Шанк чувствовал тревожность и никак не мог понять ее причину. Он вообще стал очень нервным. Все, что происходило последние месяцы, подрывало его здоровье больше, чем регулярные встречи с монстрами. Организм стал плохо переносить эликсиры, словно отказываясь продолжать эту пытку - пытку, которая была его жизнью. Рефлексы стали замедленными и смазными. Замедлились темпы регенерации, приспосабливаемость зрения стала ниже. Словом, происходило что-то не то. Но у бродяги-Шанка не было знакомых настоятельниц монастырей или чародеек. Он всегда был один.
Эльф изредка кидал короткие взгляды на девушку, словно извиняясь. Ему правда было противно. Теперь даже не подойдешь, не поговоришь... Дурак.
Денкрау пришлось убедиться в том, что тряпье, данное ему эльфов, очень слабо походило на бинты. Но, кажется, у эльфов не было больше ничего. Но осталась ненависть. На ней они держались, она, словно незримый очаг, поддерживала их и не давала умереть. Ненависть. Жажда мести. За всех. За каждого убитого когда-либо эльфа. За свободу. Тогда, наверное, и вспыхнула искра будущей борьбы под лозунгом "В море людей! В море!".
- Сейчас перевяжут тебя, девочка, и нам наконец-таки должны рассказать причину вашего или нашего похищения. Возможно, Денкрау заставят лечить. Долго и упорно. До полного выздоровления. А если полного выздоровления не наступит, то нас не выпустят. Вот так, кажется мне, они и скажут. Может, добавят что еще о том, что мы - блохи, и о смертях блох никто плакать не будет. - Ведьмак вздохнул, поражаясь тому, сколько слов сказал в один раз.
Тревожно. Ему было тревожно. И шутил он больше для того, чтобы как-то отвлечь себя.

+2

104

Нельзя же так…
Ден прекрасно понимал эльфов. Вот просто чудесно понимал. Снова чарующее колдовство песни – после пережитого страха, после всех событий, после... Слишком хорошо. Зацепает, рвет за душу – о да, она точно есть, иначе бы так не болело.
Да. Хороший способ узнать, есть ли на самом деле душа. Почему только ему не все верят?
Слушали эльфы. Слушал ведьмак. Ден поморщился, вытирая выступившие слезы. И даже не столько песня тронула его, сколько создавшаяся на миг атмосфера. Светло. Хорошо. Непривычно.
Даже закончившись, песня какое-то время звучала. В окружающем пространстве бродили ее исцеляющие отголоски.
Эльф принес тряпки, которые и бинтами-то не назвать, но это, похоже, и все, что у них было. Вампир благодарно кивнул ему, но представитель старшего, как для людей, народа, наверное, и не заметил этого – вон как на бардессу засмотрелся. Едва заметно пожав плечами, вампир принялся приводить тряпье в более-менее бинтообразное состояние, выбирая что почище.
- Вот, Денкрау, правильно ты это сделал, - заговорил через какое-то время ведьмак. - Элиссе очень нужно поменять повязку.
- Угу… - отвлекшись от своего занятия, Ден бросил быстрый взгляд на ведьмака, пытаясь понять, что именно он хотел этим сказать. Но… вроде именно то, что сказал, и хотел, и никакого двойного дна тут не было. Денкрау с каким-то странным удивлением подумал, что ведьмака он все еще опасается. Хотя… ведь вроде уже и не надо?
- Сейчас перевяжут тебя, девочка, и нам наконец-таки должны рассказать причину вашего или нашего похищения, - продолжил Шанк. - Возможно, Денкрау заставят лечить. Долго и упорно. До полного выздоровления. А если полного выздоровления не наступит, то нас не выпустят. Вот так, кажется мне, они и скажут. Может, добавят что еще о том, что мы - блохи, и о смертях блох никто плакать не будет.
- Глупости. Ничего нам не будет. Я сделаю все, что смогу, чтоб вылечить тех, кто в этом нуждается. Все же мы задолжали эльфам, если бы не они, то… - Ден поежился и не договорил. – Неприятно, когда вот так... когда связаны руки. Но сейчас-то они развязаны, - о да, эта фраза не означала ничего и означала многое. Обещание дорого продать свою жизнь, если придется. И страх, что получится снова так же, как в деревне. Там его застали врасплох, все произошло слишком быстро. Сейчас он будет готов.
- Но я не думаю, что нам что-то грозит. С этой стороны, я имею в виду. Да... – смотав последний бинт, вампир повернулся к девушке и улыбнулся, отчего-то повеселев. - Элисса, это, конечно, очень нескромная просьба с моей стороны, но покажи-ка ножку.
Стараясь причинить как можно меньше боли, Денкрау аккуратно размотал повязку и осмотрел рану. Он с облегчением обнаружил, что ничего страшного не произошло. Заражения нет, правда, выглядит не ахти, но запах хороший. И кровь – вот она, немного выступило – тоже пахнет вполне прилично. 
- Хорошая штука твое лекарство, Шанк. Рецептиком не поделишься? – удовлетворенно улыбнулся Денкрау. – Заражения нет. Пройдет не так много времени – и ножка опять будет совершенно целая. Ну, с шрамиком, правда. Но зато как оригинально. Какой еще бард может таким похвастаться? – обработав рану, Ден принялся снова перевязывать ногу девушки. Немного раздражало, что сумка с остатками лекарств была несколько раз вываляна в грязи и в некоторой степени промокла. Хорошо хоть, что и мази, и прочие лекарства принято хранить в непроницаемых емкостях. И, может, хорошо, что книги забрали еще в той злополучной библиотеке? Иначе все равно они были бы потеряны.  – Элисса, а ты не жалеешь, что сбежала из темницы? Все же мы с Шанком – та еще компания… Да и вообще, лишние неприятности на твою голову.
Мы с Шанком. Как странно это звучит.

+2

105

Когда ручеёк мелодии стих, Лиса не только услышала, но и ощутила кожей необычную, повисшую в пещере тишину. Эльфы, сидящие у костра, больше не переговаривались, замерли и, казалось, почти не дышали. Шанк и Ден тоже выглядели порядком отрешённо, думали о чём-то своём. Поэтесса осторожно, с лёгкой дрожью, выдохнула, ощущая, как по её венам струится нечто щекочущее и волнующее, будто электричество. Казалось, легчайшее прикосновение, кратчайшая фраза, малейшее действие может встретить в ней живой ответ, может восприняться как нельзя более близко. Чудесное ощущение. Немного пугающее, но, тем не менее, чудесное.
- Держи. - Чуть с хрипотцой обратился к Дену эльф, неизвестно когда успевший появиться рядом.
Лиса поначалу задержала глаза на тряпках, которые были призваны изполнять роль бинтов, а затем подняла взгляд на эльфа. И встретилась с его взглядом. Замерла на миг, в опасении, что взгляд будет суров или осуждающ, но... Не встретила и тени враждебности. Лицо его за эти несколько минут совершенно изменилось. Девушка ощутила себя такой лёгкой, что, казалось, готова была взлететь. Он больше не злился. Не решаясь что-либо говорить, она мягко улыбнулась эльфу, глядя на него открыто, светло и пронзительно, точно подплавленный солнцем мартовский лёд глядит в небо, отражая его. Не издавая ни звука, одними губами девушка произнесла: "Прости". Произнесла, хотя смутно чувствовала, что уже прощена.
- Вот, Денкрау, правильно ты это сделал. Элиссе очень нужно поменять повязку.
Лиса обернулась на голос Шанка, с лёгким удивлением вглядываясь в его лицо. Очень нужно? Что это значит? Вроде кровь фонтаном не хлещет... Хотя, им наверное лучше знать, у меня-то, поди, и царапин больше этой в жизни не было.
Поэтесса чуть прикусила губу, улыбаясь, и заинтересованно повозила перевязанной ногой, тягая размотавшийся хвостик бинта по полу. Она чувствовала себя ребёнком, чистым и светлым, и, что ещё более странно, ощущала себя в безопасности. Вокруг что-то происходило, ведьмак принялся было пугать, но Ден осадил его подозрительность, утверждая, что всё не так уж страшно. Элиссе было хорошо. Ей казалось, что и эльфы не станут причинять им вред, а, в случае чего, Ден с Шанком сумеют всё исправить, защитить её... Ей казалось, что весь мир на их стороне. Может, это было и ложное, опасное ощущение, но, тем не менее, такое приятное... И девушке хотелось в это верить.
- Элисса, это, конечно, очень нескромная просьба с моей стороны, но покажи-ка ножку.
Элис перевела взгляд на вампира и удивлённо приподняла бровь. Ден, видимо, тоже поддался какой-то странной весёлости и тепло улыбался, указывая взглядом на перевязанную ногу. Элиссе внезапно захотелось радостно броситься лекарю на шею, таким живым и непринуждённым он выглядел, однако она всё же сдержалась и, лишь негромко усмехнувшись, представила на обозрение поцарапанную ногу. Было больновато, когда вампир разматывал повязку, так как кровь уже успела свернуться и присохнуть к ткани, но девушка стоически терпела, чуть сжав побледневшими пальцами края одежды и с опасливым интересом наблюдая за происходящим. Прикосновения целителя были лёгкими и осторожными, он бережно обработал рану, а затем перевязал ногу холстиной, которую счёл наиболее пригодной и условно чистой. Элисса осторожно потрогала перевязь сверху и, довольная результатом, благодарно сжала предплечье вампира.
– Элисса, а ты не жалеешь, что сбежала из темницы? Все же мы с Шанком – та еще компания… Да и вообще, лишние неприятности на твою голову.
Лиса посмотрела на Дена, затем перевела весёлый взгляд на Шанка, и вновь обратила глаза на вампира.
- Знаешь что? Ни капельки! За последние пару дней я пережила больше, чем иные переживают за пару лет. Обычно такие вещи я переживаю не более, чем в своих песнях. А если рядом оказываются...
Девушка на миг запнулась и отвела взгляд, будто боясь произносить это слово, но потом отбросила сомнения и, смело подняв лицо, продолжила:
- ...Оказываются друзья. Те, кому можно верить и на кого можно положиться. Тогда даже и смерть не кажется такой страшной.
Произнесла, будто выстрелила. Будто прыгнула в пропасть. Будто шагнула в темноту наугад. И не страшно было думать о том, считали ли вампир с ведьмаком её своим другом. Могли ли они оправдать её доверие. Она просто доверяла им, не опасаясь предательства, не оскорбляя их своей подозрительностью. Ведь если вообще никому не верить, то как же тогда жить?..

+2

106

Ведьмак зевнул, вытянул ноги и прикрыл глаза. Ему хотелось спать, свернувшись под теплым меховым плащом, не видя снов, отдыхая душой и телом. Но кругом маячили опасности, и подобный сон был так же редок, как и луч солнца в этой пещере.
- Правильно, глупости. Однако все вокруг состоит именно из глупостей и нелепостей... - Шанк, любивший пофилософствовать, продолжал: - Мы им должны? Да нет же, уже нет. Уже не должны или скоро не будем. Мы, вернее, ты, еще вернее, твои умения - товар, который пропал бы, если бы они его не спасли. Но спасли они его только потому, что он им был нужен. Окажись мы странствующими проповедниками, думаешь, наши шкуры были бы еще целы? Ох, сколько "бы"....
Ведьмака несло. Ему уже было наплевать на то, что его могут услышать и понять совсем не те. Он, молчавший большую часть своей жизни, наконец получил возможность поговорить - и не важно, о чем, когда... Важно было только с кем.
Элисса тоже разговорилась, в ее словах чувствовалась взволнованность поэта, и даже ведьмак, напрочь лишенный дара стихосложения, чувствовал это.
- Забудь все, что сказала, девочка. Я, Денкрау, любой, кого ты можешь принять за друга, склонен предать много больше, чем оставаться верным. И, надеюсь, тебе никогда в жизни не придется переживать подобное. Потому что один раз - интересно, второй - страшно, а начиная с третьего раза ты станешь такой же, как я, как Ден, как эти эльфы, как те кметы. Другой, понимаешь? - Его желтые глаза сверкали. - Наверное, ты считаешь себя одной из нас всех. Неправда. Ты другая и пока ты остаешься другой, ты будешь лучше. Помни, третий раз - и больше никогда не вернуться.
Шанк еще раз зевнул, как будто и не произносил столько умных слов враз, и повернулся к эльфам. Некоторые из них вовсе не смотрели на странную компанию, другие ненавязчиво прислушивалась, а третьи задремали.
Тот, что звался Сильрааллей, поднялся и резкой, какой-то дерганой походкой подошел к путникам. Только теперь они заметили, что его левая нага была перемотана таким грязным тряпьем, что непонятно было: где кровь, где грязь, а где гной.
- Лекарь. Ты - лекарь. - Он указал на вампира. - Ты поможешь. Пятеро женщин, семеро мужчин. Ранены. Еще четверо умерло. Мы не знаем, как еще лечить. Раны гноятся и воспаляются. Просто помоги. Мы спасли, ты поможешь. И все. - Его речь была нескладной, он с трудом подбирал нужные слова, но голос звучал твердо и решительно.  - Ты очень красиво играешь и поешь, - произнес он, повернувшись к Элиссе. - Мы признаем, что ты - хоть и человек - делаешь это лучше множества эльфов. Ты можешь говорить молча, говорить душой. Спасибо. - Ведьмак надеялся, что его хоть бы не назовут подлым выродком. - Ты. Пойдешь со мной. Тебя ждут.
"Меня? Ждут?! - чуть не крикнул Шанк. - Ты ошибся, эльф, или просто хочешь поиздеваться?" - он усилием воли успокоил себя, чуть насмешливо глядя на эльфа.
- Ты. - Ему. Это говорили ему.
Сильрааллей указал Денкрау на группу эльфов.
- Тебе скажут там.
Ведьмак поднялся, чувствуя, как в сапогах хлюпает вода. И не будешь же сейчас менять, сапоги снимать, черт подери эту воду.
- Ну, пошли, - сердито бросил он.
Это было яснее ясного. Шанк привык, что он одинок, что его сторонятся, что ждать его могут только в Обители ведьмаков. А тут нате - ждут. Он воспринимал это болезненно, одновременно желая и не желая этого. Он должен быть таким, как прежде. Но каково это, быть другим?
Стоило узнать.
Пещера в том месте, куда его вели, освещена совсем не была, и мрак властвовал здесь. Но Шанк прекрасно различал все, испытывая какое-то странное удовольствие от того, что он - иной. Тихо шуршали его сапоги, резко стукала о каменный пол обувь эльфа, шагавшего вкривь и вкось.
Впереди показалось наспех сконструированное сооружение, которое, очевидно, было чем-то вроде шалаша.
"Наверное, там женщины. Что за черт?"

К Дену подошел другой эльф, говоривший на Общем язык намного лучше Сильрааллея.
- Сударь лекарь. У нас очень тяжело ранены трое мужчин, еще двое просто нуждаются в уходе. Женщины... Не знаю, слышали ли вы... Они... Их... Стражники. Понимаете? Некоторые пали духом, у некоторых раны, ушибы, ибо монстры, сущие монстры... Всех, понимаете? Даже детишек. - Он отвернулся.

Молодой эльф, что проделками Элиссы сверзился с коня, улучил момент и подсел к девушке.
- Прости меня. Я... Прости. Ты так красиво играешь, я никогда не слышал, чтобы вот так... Ты ничего не знаешь о нас, но сказала, спела так, словно пережила все, все... Как будто сама все видела. - Эльф смущался до крайности. - А как тебя зовут?

+1

107

Шанк ушел. Молчавший до того Денкрау посмотрел на Элиссу и пожал плечами.
- Не слушай его. Нельзя совсем никому не верить. Кому-то да надо, хоть иногда.
Он хотел добавить еще что-то, но не успел. Что-то о том, что, быть может, за доверие и правда приходится платить, а иногда и расплачиваться. Но это не такая уж высокая цена – заплатить смертью за жизнь. Наверное, хорошо, что не сказал. Да и сказанное говорить вовсе не надо было. Может, не так уже Шанк и неправ.
Выслушав эльфа, который рассказывал о раненых, Денкрау снова глянул на Элиссу, но мысли его были уже далеко. К девушке подсел еще кто-то из местных, начал ей что-то рассказывать. Странно, но вампира это не порадовало. Хотя, с другой стороны, теперь они девушку уважают – может, и убивать не станут?
Может даже, их всех не станут убивать. И во многом это сейчас зависит и от него. 
Встряхнувшись, Денкрау обратился к договорившему эльфу.
- Пойдемте, покажете, что у вас. Если есть какие-то лекарства – давайте сюда.
Раненные располагались в самом более-менее обустроенном месте пещеры, за костром, где сидели несколько относительно здоровых эльфов. Относительно – потому что совсем здоровым сейчас не выглядел никто. Обустроенность этого места заканчивалась на наличии каких-никаких постелей у раненных. И все.
- Говорю сразу, женщинам я, скорее всего, помочь не смогу ничем, - негромко сказал вампир сопровождавшему его эльфу. – Утешения, разговоры – с этим, я думаю, вы и сами справитесь. Покажите тех, кто ранен серьезно, посмотрим, что можно… Ой…
Вампир увидел. Потом осмотрел раненных и убедился, что не ошибся. И подумал, что первое, что тут можно сделать – это бегать по пещере и воплями и рвать в отчаянии на себе волосы. У одного - несколько уже успевших загноиться ран. У другого – и того хуже. Рука подозрительно распухла и почернела. Эльфа лихорадило, бледный цвет лица переходил в синюшность, всю кожу устилали капельки пота. От сладковато-гнилостной вони, витавшей над полубессознательным телом, Дена чуть не стошнило. На какое-то мгновение он растерялся.
Я не хочу связываться аж с таким. Это же… Неужели нет никого лучше? Неужели никто?...
Конечно, нет. Стали бы они кого-то спасать, если б было.

- Мне нужен нож, - услышал Денкрау свой голос будто бы со стороны. – Хороший и острый нож, какой только у вас есть. И вода, много кипяченой воды. Желательно еще горячей. Если нет – подогрейте, а лучше прокипятите заново. Раны надо будет промыть.
Собравшись с духом, Ден снова подошел ко второму раненому.
- Здесь нужен кто-то с твердой рукой и с мечом. Или топором. Если у вас никого нет – позовите… да того же Шанка. Это гангрена. Руку придется отрубить. Так нож есть? Его еще прокалить надо, над огнем. И спирт, если есть, тоже давайте… Или водку.
С кого начать? Все зависело от того, что найдется первее. Нож нужен в любом случае. Меч наверняка найдется. Но рубить… сам Ден не рискнул бы. Он вообще не хотел сейчас этим заниматься. Но кто-то же должен.

+1

108

- Забудь все, что сказала, девочка. Я, Денкрау, любой, кого ты можешь принять за друга, склонен предать много больше, чем оставаться верным...
Ведьмак говорил резко, порывисто, чётко, будто впечатывая каждое слово в сознание, будто нанося за ударом удар. Элисса запнулась и широко распахнутыми глазами смотрела на мужчину, в волнении пытаясь сдержать сбившееся дыхание. Сердце колотилось, стучало, казалось, так громко, будто пыталось разорвать грудь и вырваться наружу. Каждое слово было как брошенный камень, и Лиса, ошарашенно глядя в жёлтые, сверкающие глаза ведьмака, вдруг поняла, что ей опять становится страшно.
Не всегда хорошо быть поэтом. Слишком восприимчивы они, чересчур уязвимы. Слова, рассчитанные на то, чтобы зацепить наученных жизни, поэта затрагивают в разы сильнее. Слова, царапающие других, поэта ранят, и ранят глубоко.
Девушка зябко поёжилась, как зачарованная, не моргая, продолжая смотреть в глаза ведьмаку. Она себя чувствовала так, будто из тёплого дома её вдруг выставили на пронизывающий зимний холод. Будто воздуха вдруг стало мало. Что уж тут говорить, она даже едва не заплакала. Как всегда. А чего ещё можно ожидать от глупой наивной девчонки?..
Элисса сжала зубы, всеми силами стараясь не выдавать своих эмоций, только глаза её выглядели жалобными и беззащитными.
- Лекарь. Ты - лекарь.
К ним кто-то подошёл, но Элис даже не повернулась на звук голоса. Она по-прежнему продолжала глядеть на ведьмака, будто пытаясь прочесть на его лице что-то, чего он не сказал. Пытаясь понять. Пытаясь найти хоть каплю сострадания. Хоть каплю веры во что-то лучшее, чем то, о чём Шанк так резко говорил.
Ведь это же не правда?.. Скажи! Не правда?..
Но Шанк молчал. Вся его фигура напоминала монолит. Какой-то грозной и жестокой силой веяло от него. Будто он был зол на что-то, но умело скрывал это под маской усталости и безразличия.
- Ты очень красиво играешь и поешь, - эти слова были обращены уже к ней, поэтому Элисса, пусть слегка и заторможенно, но повернулась на голос эльфа. Он поблагодарил её, она рассеянно улыбнулась в ответ. Она никак не могла отойти от этих взлётов и падений. Как бы не сорваться в один прекрасный момент, с таким-то темпераментом... А то неудобно потом получится, истеричкой можно прослыть...
- Не слушай его. Нельзя совсем никому не верить. Кому-то да надо, хоть иногда. - Прозвучал рядом ободряющий голос Денкрау. Лиса порывисто повернулась к нему, жадно, будто губка воду, впитывая его слова.
Надо, конечно надо! Да... Хоть иногда. Надо...
Ей нужны были эти слова. Они были как тепло живого огня посреди лютой зимы. Даже если они были ложью, всё равно. Человеку всегда надо во что-то верить, ибо без веры человек утрачивает себя. Шанка уже не было рядом. Как-то в несколько мгновений рядом не оказалось и Дена, зато невесть откуда появился эльф, так удачно низвергшийся со своего скакуна благодаря чьим-то шаловливым лапкам. Пока он извинялся и делился своими переживаниями по поводу песни, Лиса успела нашарить взглядом вампира, в тот момент уже обеспокоенно оглядывавшего больных. Что-то в его поведении настораживало. В движениях его скользила тревога. Эта тревога передалась и поэтессе.
- А как тебя зовут? - Юный эльф явно не испытывал никакой враждебности и, в отличие от других своих собратьев, открыто и с готовностью шёл на контакт. Вот она молодость. Молодые не успели ещё пережить многих страшных вещей. Они ещё верят. Ещё не подозревают. Так же как котёнок со щёнком могут с радостью вместе играть, а повзрослев - лишь рвать в клочья шкуры друг друга.
- Элисса. А тебя как? Я рада, что ты не злишься больше. Прости, я просто испугалась.
Разговаривая с эльфом, Лиса нет-нет, да бросала тревожные взгляды в сторону Дена. Ей было немного не по себе, что их всех разделили. Что-то тянуло её подняться и хотя бы находиться рядом.
- Слушай, - обратилась девушка к эльфу. - Я могу чем-нибудь помочь?.. Там было что-то о женщинах... Я бы могла... Ну ты понимаешь.
Элисса отчего-то терялась в словах, хотя обычно за словом в карман не лезла. Она просто не могла сидеть на месте сложа руки. А так и помощь свою предложит и к Дену поближе будет, как-никак спокойнее...

+1

109

Мужчина кивнул и проследовал за Денкрау. На вид эльф был здоров, но то, как он оттягивал ногу при ходьбе, указывало, что и он не обошелся без ранений. Лицо его было простым, бесхитростным — быть может, даже слишком простым для эльфа.
На слова о женщинах он тяжело вздохнул, отведя глаза в сторону. Тем пришлось действительно страшно.
«И как мне не считать людей зверьми?!» — хотелось выкрикнуть ему.
От взгляда мужчины не укрылась растерянность лекаря. Он и сам знал, что там за раны. Любой, даже не соображающий в медицине, увидев это, понимал, что дело плохо. Раненые эльфы жутко пахли, постанывали, а их слезящиеся и мутноватые глаза просили только об одном: о покое.
Эльф вздрогнул, услышав. Он подозревал, что скажут нечто подобное. Он догадывался, насколько все плохо. Но отказывался верить, потому что тот, у кого загноилась рука, был его братом, а другой, с тяжелыми ранами, был мужем его погибшей сестры. Будто мир обозлился на них, решив помочь людям сжить их с земли.
Хотелось кричать, но еще больше хотелось мстить: прямо сейчас, любому человеку, но убивать и мучить.
Мужчина прикрыл глаза и тихо сказал:
— Ведьмак сейчас занят, — он с зло глянул в ту сторону, куда отошел Шанк. — Остальное сейчас будет: нож, вода, огонь, тряпки... Спирта нет, но есть водка.
Хмельной блеск в глазах одного из раненых указывал, зачем беглецам понадобилось спиртное.
Эльф отошел в сторону, оставив вампира наедине с несчастными. Подошел к сидящим у костра, произнес несколько слов на Старшей Речи. Относительно здоровые эльфы поднялись, принявшись за дело: нашли груду тряпья, которая должна была служить бинтами, вскипятили воду в котелке, прокипятили там староватый, но нетронутый ржавчиной нож, затем прокалили его над огнем, принесли полупустую бутыль с мутновато-белой жидкостью.
— Все готово. — Перед Денкрау разложили тряпье, нож, котелок с кипяченой и горячей водой, водку. — Я могу помочь вам еще чем-нибудь?
Раненый застонал. Он был в беспамятстве, беззвучно шевелил губами и вздрагивал. Второй, выпучив глаза, смотрел то на происходящее, то на свою почерневшую руку. И неизвестно, что пугало его больше. Слова о гангрене, о которой он слышал, но боялся и думать, окончательно подорвали его дух. Ему хотелось умереть.
Эльф, который провел вампира к раненым, неуверенно глядел на обоих несчастных. Он все меньше верил, все меньше надеялся.
Больной застонал громче, лицо его исказилось в гримасе боли.

— Арриалех. Да ничего! Смешно получилось, а я еще тот дурак. — Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Эльф был высок и строен. Его длинные волосы золотистого цвета спадали на плечи. Но все портила неестественная бледность, темные круги под глазами и обветренные, шелушащиеся губы. — Ничего, ничего...
Он с интересом разглядывал то девушку, то ее лютню. Казалось, он не обращал внимания на бедственно положение. Но лишь казалось. Этот юнец, даже по меркам людей, пережил так много, познал столько угнетения и ненависти, что научился отстраняться от всего этого. Он живет среди злобы, борьбы и смерти, но иногда можно и забыть про это... Ведь что-то светлое и хорошее в этой жизни есть. Он знал. Точно знал.
— Помочь?.. Элисса, понимаешь... Здесь, в этих местах, к нам никогда не относились хотя бы терпимо. В этот раз людская ненависть обратилась кровью. Они... Мы... Женщины... Мы их убили потом. И сбежали. Люди не спустили бы это нам с рук, они пришли бы мстить. За что только? — горько спросил он. — Звери, звери... — Он отвернулся, тяжело вздохнув. Его мир внезапно перевернулся, он потерял мать и сестру, и сейчас в его душе зажглась искорка того, что произойдет в дальнейшем: юноши и девушки с глазами стариков поведут оставшихся эльфов в бой, чтобы умереть не в постели от истощения и болезней, но чтобы погибнуть с оружием в руках. Отчаявшись, они, крича: "В море людей!", будут сражаться... и умирать.
— Да... Это было бы хорошо. Они очень боятся, наверное, ты сможешь им помочь. Хочешь, я отведу тебя к ним?
Сейчас же он хотел одного: помочь всем, чем сможет, своим сородичам. Он слышал, что старшие эльфы собираются уходить в Дол Блатанна после того, как раненые вылечатся, а умирающие окончат жизнь. Переход будет трудным, возможно, будут еще жертвы. Но там их ждут друзья и безопасность. И здесь Арриалех должен быть полезен. Он сделает все, что сможет. А затем... Да, эльфы негодуют. Люди переходят всякие границы в желании уничтожить их. И уже появляются редкие разговоры о сопротивлении, но высказываются они тихо и нерешительно. Пока. Арриалех надеялся, что к активным действиям они перейдут скоро. Хотя бы и по временным меркам эльфов.
— А сколько тебе лет? — спросил он, помня, однако, и о своем предложении отвести девушку к эльфкам. Но хотелось еще посидеть вот так, поговорить... Да и, что скрывать, Элисса ему понравилась.

— Подожди здесь, — остановил его голос эльфа. Ведьмак кивнул и сел на выступающий камень, безразлично разглядывая мрачный своды пещеры.
Организм, привыкший к перегрузкам, бунтовал. Слипались глаза под тяжестью век, ныли ушибы, разболелся шрам, уродующий физиономию.
«Надо бы найти денег, — лениво ползла мысль, — совсем не осталось. А жить как-то надо. Осесть бы на зиму в каком городишке… В Ковир, что ли, отправится? Там сейчас тихо, найти можно все, чего пожелаешь, может, и постоялый двор подвернется приличный».
Шанк зевнул, нетерпеливо глянув на вход в шалаш. Там кто-то негромко разговаривал, но слов было не разобрать. Ведьмак поднялся, поправив потертую кожаную куртку.
Вышли двое. Эльф — Сильрааллей — рядом с ним невысокая девушка, конечно, эльфка. Они медленно подошли к нему.
«Какого чёрта? — Он недоуменно глянул на эльфов. — Что за?..»
Она изменилась. От маленькой запуганной девочки, заливающейся слезами, не осталось и следа. Теперь она была совсем другая… Но ведьмак узнал бы ее какой угодно. Где угодно. Когда угодно. Сны, видения, галлюцинации, мучавшие его все это время, вдруг обратились в стройную красивую девушку с длинными, до пояса, волосами цвета воронова крыла и сапфировыми глазами.
Слова были не нужны. Без слов, зачастую, обойтись нельзя, но сейчас ведьмак и эльфка нуждались в них меньше всего.
Как же все-таки странно. Как же необычно. Зачем он ее искал? Почему? Что его заставило?
Сильрааллей куда-то исчез, да и не нужен он был сейчас.
Шанк не знал, что надо говорить, что делать. Он просто смотрел. Смотрела и она. С любопытством, словно девочка. Она ею и была. Повзрослевшая, пережившая много бед и горя, но в душе все еще девочка, готовая расплакаться от любой обиды.
Ведьмак сел на тот же камень, рядом на нем поместилась и эльфка. Ее звали Аэрси, а прозвище — «Куколка». Он знал это, хоть никогда и не слышал. Просто знал.
— Расскажи о себе, — тихо попросила она.
И он, удивленно глянув на нее, начал рассказ.

+1

110

- Да, можете, - ответил Денкрау, подходя к раненому с гангреной и давая ему водки. – Вот, выпей. Легче будет. Переосмыслить все ты еще успеешь. Сейчас лучше не думать.
Судя по взгляду мутноватых глаз, эльф явно хотел послать лекаря ко всем чертям, но подчинился.
- Вот так, - сказал вампир, оставив пустую чашку и повернулся к относительно здоровому сородичу раненых. – Найдите кого-то, кто уверенно держит меч. Нужно будет сделать все максимально быстро, а у меня будут заняты руки, - вампир снова склонился над эльфом и перехватил его взгляд. Поймал. Зацепил. Погрузил эльфа в глубокий сон. Ден отдавал себе отчет, что теперь и сам может устать значительно быстрее, но на то, чтоб помочь раненным, его сил должно хватить.
Хоть бы и в самом деле хватило. Хоть бы это оказалось в его силах!
Предоставив эльфам решать, кто из них поможет с гангреной, вампир, не теряя времени, тщательно вымыл руки, закатал рукава, повязал на голову одну из тряпок, чтоб волосы не лезли в лицо, и занялся продолжавшим стонать раненным.
- Как его зовут? – спросил так называемый лекарь у окружающих, промывая раны и очищая их от гноя. – Так… Если есть еще один нож, то прокалите и его, - лохмотья гниющей плоти Ден просто отрезал. Не зашивая, позволяя крови течь. - Не обязательно острый, но он должен быть… раскаленным. И быстрее.
Колесо вам в гузно! – подумал Ден с досадой. Никто не мог бы сделать такое, иначе бы его не звали, не спасали. Кто-то должен был брать ответственность на себя. Но Ден злился – на эльфов, на людей, даже на раненых. Эльф стонал, не приходя в сознание настолько, чтоб его можно было зацепить и погрузить в сон без сновидений и почти без боли.
Мысленно ругаясь, вампир продолжал работать. Кровоточащие с излишней обильностью раны пришлось прижигать раскаленным ножом. Запах горелой плоти, крики – демоническая атмосферка. А ведь это дело рук людей. Людей. Людей, черт бы их побрал. Не всех. Только тех… кому в мире не живется.
Дело близилось к концу. Из тряпок получались даже относительно ровные повязки. И даже становилось похоже на то, что эльф переживет этот день. Если окажется достаточно крепким. На память ему останутся шрамы и воспоминания. Неприятные – что те, что другие. Сколько прошло времени, Ден не знал – может, несколько минут, может, часы. А может, правда где-то посередине. Как всегда – где-то там.
- Нашли кого-то? – спросил вампир у эльфов, отмывая руки от крови. Ее запах на фоне прочих «ароматов» вызывал разве что досаду. Неприятный, болезненный, он никак не мог привлекать. - Я сам не смогу, вы же понимаете.

+1

111

Да, этому небольшому отряду эльфов многое довелось пережить. Больше, чем некоторые способны вынести. А они выжили и до сих пор огрызаются и щерятся, не желая покоряться. Глупо?.. Может быть. И в то же время бесконечно храбро.
Слушая золотоволосого юношу, Элисса не переставала удивляться тому, как он, такой юный, перенёс уже столько бед и несчастий, сколько некоторым даже представить не под силу. Да она понимала эльфов, прекрасно понимала. Если бы с её народом обходились таким образом, стала бы она терпеть? Конечно нет. Но она оказалась по другую сторону заставы, на другом берегу этой кровавой реки. Она оказалась одного рода с палачами, а не с жертвами. Вот только от этого не становилось легче. А может, даже тяжелее.
Зачем нужна эта война? Неужели нельзя принять эльфов и заключить перимирие? На чём основана ненависть, вспыхнувшая меж двух великих народов? Элисса слишком плохо разбиралась в подобных вопросах, а посему чувствовала себя растерянной, когда об этом заходила речь.
— Да... Это было бы хорошо. Они очень боятся, наверное, ты сможешь им помочь. Хочешь, я отведу тебя к ним?
Лиса с готовностью кивнула и оперевшись руками о землю, встала. Быстро осмотрелась по сторонам, пошевелила раненой ногой, осторожно наступила. Новая перевязь плотно сидела на ноге и девушке не хотелось, чтобы она размоталась и изгваздалась, как прежняя.
Эльф медлил. На его лице отражались тени тревоживших его мыслей, а глаза выглядели так, будто юноша то и дело забывал о том, где он, и видел нечто далёкое, несуществующее, но может быть, однажды имеющее шанс воплотиться в жизнь.
— А сколько тебе лет?
Элисса взглянула на Арриалеха и, непонятно почему, усмехнулась.
- Девятнадцать. А тебе? Что-то мне подсказывает, что, будь ты человеком, сгодился бы мне в отцы, а то и в деды.
Лиса не могла понять, как он среди всего этого хаоса и безумия умудряется выглядеть непринуждённо и легко, умудряется находить лучи света посреди царства тьмы. Девушка доверчиво заглянула новому знакомому в глаза, а затем взяла его под руку, тем самым указывая, что готова идти.

0

112

Эльф уже давно потерял сознание от жуткой боли, но был жив. Быть может, живым он и останется — знать этого никто не мог.
Другие остроухие в это время были тише воды и ниже травы, стараясь ничем не помешать работающему лекарю. Как бы жутко ни вопил их собрат, как бы жутко ни выглядело то, что делал Денкрау. Они доверяли ему, зная, что больше довериться некому.
— Нашли кого-то? Я сам не смогу, вы же понимаете.
Эльфы помолчали. Старший не хотел ни к кому обращаться, хотел... хотел сделать это сам.
— Я. Я сделаю, — тихо сказал он. Ему принесли длинный меч, украшенный эльфийской вязью. Наверное, одна из тех старых вещиц, что многие хранят просто для памяти. Но как знать, быть может, скоро его придется применить по самому прямому назначению... — Его надо бы усыпить. Сделай что-нибудь, ты же лекарь... И покажи, где рубить.
Остроухий с гангреной стал бледным, как поганка, затрясся и тихонько застонал. Он жутко боялся, боялся даже не боли, а того, что будет после. Кем он станет без руки? Мерзким и беспомощным калекой, уродцем с культей… Уж лучше просто помереть.

Эльф улыбнулся. В отцы, в деды…
— Мне только двадцать… По нашим меркам я вообще чуть ли не ребенок. Но все-таки я старше тебя, — узнав, что он старше Элиссы, эльф даже приободрился.
Он шел рядом с прихрамывающей девушкой, придерживая ее за руку. Слыша крики несчастного, он морщился, будто и ему тоже причиняли боль. Он старался не думать ни о чем.
Небольшой тент был в дальнем краю пещеры, там эльфы устроили немногочисленных женщин, которым, однако, досталось больше всех.
— Поговори с ними… Я буду тут, рядом. Не знаю даже, что следует им сказать, но я надеюсь, что ты что-нибудь придумаешь, — эльф развел руками.
Арриалех хотел сказать что-то еще, но передумал, кивнув Элиссе.
Внутри оказались четыре эльфки. Они были бледны и напуганы и словно оцепенели. На вошедшую девушку они не обратили никакого внимания. Да, тяжело будет вернуть их к прежней жизни.

Ведьмак медленно вел рассказ. Говорил о том, как был найден и как попал в Обитель, говорил о жутких испытаниях, о тренировках и мутациях, о первом убитом монстре, о том, как встретил ее. Эльфка слушала молча, разглядывая ведьмака. В тот раз он казался совсем другим. Огромным, страшным, злым. Сейчас он как будто уменьшился, съежился. Но глаза у него были добрыми. Да, усталыми, да, немного потерянными, да, по привычке прищуренными. Но добрыми.
А что дальше? Никто из них не знал. Быть может, Предназначение просто решило пошутить и теперь хохотало над ними? И этого они не знали. Они знали лишь то, что происходит сейчас, даже прошлое старались забыть.
Что впереди? У него? У нее?
Есть ли шанс на что-то лучшее?
Или вновь будут бесконечные пещеры и склепы, светящиеся глаза мерзких тварей и презрительно брошенные кошели с монетами?
Или снова будет унижении ее народа? Снова вспыхнет былая ярость, и люди с эльфами вступят в вечную, изредка затихающую войну? А что ей? Уход за ранеными или какой-нибудь партизанский отряд?
Ни он, ни она ответа дать не могли. Да и не хотели. Потому что, наверное, догадывались о том, что шанс на что-то лучшее хоть и есть, но мал. Мал настолько, что его почти нет.
Что могли сделать они? Пойти наперекор всему и попытаться?.. Не верил он. Не верила она.
Шанк не понимал, зачем искал ее, был рад тому, что нашел, но не знал, что делать дальше.
А между тем его рассказ подходил к концу. Эльфка все так же разглядывала его своими большими и красивыми глазами цвета сапфира. Ведьмак хмуро уставился в пол, передвигая сапогом камешек: туда-сюда, туда-сюда.

...

P. S. Извиняюсь за сыроватый пост. Еле выжал. Наверное, из-за жары, от которой мозги плавятся.
P. P. S. Еще по посту, и будет экшон. А затем не совсем хеппи, но все-таки энд.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC