Ведьмак: Перекрестки судеб

Объявление

Последние новости

Форум закрыт. Но можно доиграть незаконченные квесты и эпизоды, а так же разобрать памятные сувениры. Спасибо за то, что играли с нами

Администрация
Мэг

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Личные эпизоды » Двойные стандарты


Двойные стандарты

Сообщений 1 страница 30 из 41

1

Беллетайн, Май 1236 года. Деревня в окрестностях Каэдвена.
Вокруг играли сполохи костров, превращая майскую ночь в мешанину света и тени. В воздухе головокружительно пахло весной: свежей зеленью, цветами вишен, влажной землей… и древесным смоляным дымом, разгоряченными танцем человеческими телами, пролитым неподалеку кислым пивом. Ночь Беллетейна! Квинтэссенция весеннего безумия. От магии воздух вибрирует и, кажется, статическим электричеством потрескивает на волосах...
Деревня под Каэдвеном была зажиточной. А поляна, выбранная предусмотрительным старостой для празднования – просторной и достаточно удаленной от деревни, чтобы какая шальная искра не долетела до деревянного сеновала иль еще куда. Примерно в центре ее был вкопан майский шест с лентами, развивающимися на легком ветерке, вокруг горели костры, между которыми змеей извивался хоровод танцующих. Некоторые парни и девки плясали кружками, некоторые с веселым смехом и шуточной борьбой убегали от костров в тень и там целовались… Кто-то устроил бой на кулачках, похваляясь удалью.  Каждый год люди и нелюди прославляют жизнь в светлый праздник Беллетейна, каждый Беллетейн похож один на другой, но каждый же и неповторим, а в жизни деревни – он всегда событие. И повод для воспоминаний и пересудов на целый год. Но вот именно этот всем запомнился особенно на долго…

Участники: Роберт, Медея Червони

Отредактировано Медея Червонни (2012-03-19 14:11:16)

+1

2

Медея устроилась, подтолкнув под себя плащ и свесив ноги с бревенчатого помоста, на котором восседали Майский Король и Майская Королева. На душе было легко и радостно. Рядом стоял жбанчик с квасом, Медея не рискнула бы пить что-то более крепкое, когда магическая аура вокруг столь сильна, и лежал открытый мешочек, на дне которого многозначительно поблескивали несколько оренов и радовал глаз букетик первоцветов. Конечно, в маленькой комнате под крышей постоялого двора уже надежно был припрятан задаток от старосты, который должен удвоиться завтра утром, но ведь и пара медяков за песню не бывает лишней. Вот и сейчас, пальцы пляшут по ладам, выполняя заказ: «Что-нить про любовь и в честь Майской Королевы!». Королева старательно краснела и не отводила взгляда от Короля, прикладывающегося к очередному жбанчику с пивом.
…Кружился бал цветочной деи,
Осколки звезд летели в клевер.
Шалили эльфы, пели феи,
Король грустил о королеве…

Медея и сама рада была бы пробежаться в хороводе, размять засидевшиеся ноги, пофлиртовать с кем-нибудь… Но пока не время. Да и старовато она чувствовала себя для общества, где девушки выходили замуж в семнадцать.
…Томились соком лоз зеленых
Сны самой долгой летней ночи….

Бардесса осматривала  хоровод, вившийся в двух шагах от нее. Иногда кто-то смеясь вспрыгивал на помост, но его сталкивали с прибаутками – не следует тревожить Майских короля и королеву! Захотят плясать со всеми – спустятся вниз Вот и Медея была окружена парнями и девками, слушающими ее пение, но не толкающими под локоть. Всеж умен староста, умен… Можно бы и подзадержаться в деревеньке… Он с того свою выгоду не упустит, а Меда подзаработает.
Кто-то из парней обратился к Меде, она покачала головой, не прекращая петь, хоть и не расслышала вопроса. Она договорилась петь до полуночи. Потом – может быть…
Сплетались руки, судьбы, лозы.
Рвались сердца в немой печали,
Когда беспечные стрекозы
Их наугад окольцевали…

Меда вздрогнула, будто ее кольнуло что-то. Сердце пропустило один удар. Пальцы на струнах продолжали свое движение плавно, но будто фальшивая нота в балладе скользнуло что-то по краю сознания. Майская ночьная прохлада скользнула по спине пальцами сквозняка, не смотря на жар ближайшего костра. Растревоженный взгляд обегал толпу веселящихся кметов, и быстро наткнулся на чужеродный объект. Среди льна и шерсти черным пятном – мужчина в кожаной куртке на краю поляны. Обостренное зрение оборотницы выхватило блеск серебряных наклепок по Нильфгаардской моде. И, Меда не поверила своим глазам, - перекрестье меча за правым плечом! Здесь, посреди мирного праздника – сталь за плечом? Некоторые умудряются провоцировать окружающих одним своим присутствием… Кто это? Разбойник, наемник? Сознание отказывалось принять истину…
…Когда в чарующем бессилье
Им стало сладко и тревожно
Любить не тех, кого любили ,
И тосковать о невозможном…

Если бы Меда была в анимаформе, у нее встала бы дыбом шерсть на загривке. От этого человека (будем называть вещи своими именами – не-человека) веяло опасностью. Меда быстро отдернула взгляд. В праздники всякую нечисть тянет к людям, к чужому теплу, которого они сами лишены по определению. Которое сама Медея чувствовала только дома, хоть до сих пор всегда уходила оттуда на большак. Нет, ничего против кого бы то ни было Меда не имела… Просто испугалась, как бы это не коснулось ее лично.
Свобода - сказочное бремя
Неразрешимо-долгой ночи.
Но выбор остановит время
И до рассвета он отсрочен.

Привычные слова складывались в какую-то формулу. Сегодня праздник, может «отсрочим до рассвета»… Бардесса, добралась до деревни  только сегодня после обеда и не успела познакомиться с несколькими деревенскими только здесь. Чувствуя подкатывающийся страх, девушка сократила песню,
Любовь не ведает законов,
Любовь не верит наважденьям.

Послышались аплодисменты и одобрительные крики, девчонки вздыхали и улыбались, прижимаясь к парням. Меда подскочила, поклонилась налево и направо, заодно размяв ноги, и вернулась на плащ
- Веселую давай, плясовую! Давай девка, пой!
Медея позубоскалила во все стороны, трижды ритмично стукнула кулачком по дереву лютни и запела «Ну-ка мечи стаканы на стол..», краем глаза наблюдая за ведьмаком.
ПЕСЕНКА

Отредактировано Медея Червонни (2012-03-19 14:30:15)

+5

3

Утро выдалось холодным. Еще не успел рассеяться ночной туман, а кроны елей уже багровели первыми красками рассвета. Странник натянул поводья, остановил готового сорваться на рысь коня. Вороной конь принялся рыть копытами землю, выпуская из ноздрей клубы пара.
Мужчина спрыгнул, обмотал поводья вокруг ветки дерева, сам медленно направился вниз по склону, шелестя прошлогодними листьями. Разведка ничего не дала. Вернувшись к коню и взобравшись в седло, он отправился дальше.

Май вступал в свои права, теплый день принес легкую эйфорию, закружил голову, и… ухудшил настроение. Весна избирательна, для кого-то она символизирует обновление, новые надежды, новые стремления… Тому же, у кого в жизни единственная цель – защита людей от страхов, она не приносит ничего, кроме еще большей отчужденности от мира.
Въезжая в поселок, Роберт не мог сдержать саркастической ухмылки. Майская ночь, Беллетейн! Костры до неба, вино, дурманящие запахи трав, собранных осенью и сжигаемым нынче на кострах. Пляски, танцы. Люди радуются…
Настроение граничило со словом «катастрофа». Если бы он не заметил на развилке дорог, ведущих в три разных города, столба, а на столбе – объявления, нелегкая не занесла бы его сюда, в поселение под Каэдвеном. Не закружила бы в водовороте запахов и звуков. Если бы не разрушенный мост через овраг, из-за которого пришлось делать петлю на несколько часов, он приехал бы днем, а не под вечер… Много таких «но» создало его настроение этим вечером.  Стражники, поругавшись, пустили его, провожая недобрыми взглядами. Попытка найти старосту окончилась тем, что сейчас он протискивался через пляшущие пары и тройки сельских жителей, с преотвратнейшей миной на лице.
- Меч! – рванул его один из стражников за рукав. Роберт обернулся и смерил стражника недобрым взглядом. Охранники, которых было аж трое, попятились. – Извините, сударь, с мечом нельзя…
- Погодь, Орвик, видишь? Медальон. Ведьмак он, меча не сымет. – Остановил второй из стражников, тыча пальцем на поблескивающий серебряный медальон.
Роберт не стал задерживаться, пошел дальше. Староста сидел возле майских Короля и Королевы, рядом с компанией подвыпившей молодежи и девушкой. Последняя пела красивую незатейливую песню. Роберт остановился, пристально глядя на последнюю. Медальон начал несильно подрагивать, раздражая.
Народ праздновал. Небо окрасил большой оранжевый всплеск – фейерверк, на его месте вырос второй, ярко-малиновый.
Песня, затягивающая в водоворот эмоций, закончилась, оборвалась последним аккордом. На мгновение празднующие замерли, затем взорвались шквалом аплодисментов, полетели цветы, закружились шелка.
Все еще хмурясь, ведьмак начал пробираться к старосте, активно работая локтями.
Разгоряченная толпа жаждала новых песен, бардесса поклонилась. От ведьмака не укрылось то, как она украдкой косится на него. Новый аккорд, ритм, и потекла следующая песня. Роберт выбрал именно этот момент, чтобы пробраться к старосте и отвести его на пару слов.

+4

4

Ну-ка мечи стаканы на стол!

Вот уж не везет так не везет! Он что, с другого края поляны усмотрел, чтоль?! Меда ощутимо занервничала. Ведьмак проталкивался сквозь толпу и не куда-нибудь, а прямиком к ней! Девушка могла поклясться, что видела этого человека… этого э…не-человека впервые. Довольно высокий, крепкий и статный, жилистый, что твой ремень, пепельные волосы не убраны… Мог бы показаться даже красивым той особой мужской красотой, от которой всю кровь будоражит, если бы не шрамы, уродующие правую половину лица и не холодные, с колючим прищуром глаза. Вертикальные зрачки завершали образ. Глаза убийцы, глаза человека, который, пробираясь через толпу веселых людей, кривится, словно ему их запах неприятен, глаза, которые пристально уставились на Медею.

Полыхнуло сперва оранжевым, потом алым, ведьмак отвел взгляд и Медея вздохнула свободнее. Задорно распевая о жизненной позиции некоего человека, начинающего свой день с бутылки, Меда больше всего сейчас хотела почувствовать на губах знакомый терпкий привкус аканитового отвара, а лучше настойки. Хоть она и приняла порцию перед выходом на концерт, но явно не рассчитывала на подобные потрясения.
…Я не хочу тянуть баржу, поэтому я хожу- брожу,
Если дойду до конца земли пойду бродить по морю...

Ведьмак нашел глазами старосту. Меда с облегчением выдохнула, сделав припев еще более зажигательным. Ну конечно! Он к старосте, сейчас будет про работу спрашивать… А вовсе не к ней. Ну вот же существо непрошибаемое! Мало того, что с мечом на чужом празднике, как палка в колесе, мало того, что смотрит на всех как краснолюд на простоквашу, так еще и о делах с человеком заговаривает, когда у того пиво в голове шумит. А еще удивляются, что их ведьмачий цех не жалуют!
Хорошо бы подобру поздорову убраться отсюда. Лучше в лес и там переждать. Но тогда второй половины оплаты Медее не видать, как своих ушей, а заодно и идея задержаться на несколько дней в деревне, отмыться и отдохнуть, накрылась бы крышкой. Ну тогда хоть бы просто в хороводе унестись подальше от тусклого серебра на одежде незнакомца.
..Все говорят,что пить нельзя
Я говорю, что буду!

Новые аплодисменты, куда более громкие, чем предыдущие, выкрики, смех. Бардесса раскланялась, помахала рукой парню, зовущему ее танцевать с дальнего ряда.  Радостно. Пахнет свежей зеленой травкой, которую порядком вытоптали танцующие. Звезды гроздьями нависают над головой. Полнолуние только через пару недель. Живи и радуйся, чего уж тебе! Медея не удержалась и отхлебнула из фляжки, которую всегда носила на поясе. Знакомый терпкий вкус коснулся губ, пробежал прохладной терпкой волной по языку и гортани. Немного успокоил.
Но вдруг у Меды волосы встали дыбом. На грани обостренного волчьего слуха, неслышимый  для людей режущей нотой повис Зов. Одна вибрирующая нота, на которую хочется ответить. За которой хочется нестись со всех лап, задыхаясь от радости. Свои!
Но здесь? Это  НЕ свои. Свои остались дома, на постоялом дворе у перекрестка лесных дорог. А этот – чужой. И кто на чьей территории не известно. Вернее известно, и доподлинно.
Да что ж вечер, так приятно начавшийся, имеет столь печальное продолжение?!

+3

5

- Сталбыть, на оборотца пришли охотица? - сразу же после демонстрации цеховского знака, Роберт без лишних слов показал оторванное со столба объявление. Староста, мужчина в годах, с выпирающим животиком, седыми усами и большой, как блин, плешиной на голове, крякнул, прищурился.
- Никогда не выпадает вторая оказия заработать на жизнь, - спокойно отозвался ведьмак. Сейчас, когда толпа несколько попритихла, сидя поодаль от Майской пары, Роберт почувствовал себя лучше. В голове прояснилось.
- Ишь как лихо завернул! Разные о вас слушки ходят, разные... - добродушно подтрунил староста. - Языки злые, жалящие, как ваш меч. Впрочем, - откровенно разглядывая Роберта, продолжил тот. - Ты, вроде как, по делу пришел, а не языком чесать. Хм, хм, хм... Оборотец, значить...
Роберт вздохнул, поставил подбородок на сплетенные пальцы, равнодушно осматривая танцующих. Внезапная апатия - как обычно бывает от странного проявления эмоций. Словно некий дисбаланс. Пять минут назад сердце билось неровно, скачками. Теперь - как часы. Тик-так... Тик-так...
Пространственные объяснения он слушал вполслуха. Где-то кого-то убили, загрызли, растерзали... Какое ему дело до того, сколько детей осталось сиротами? Сколько теперь живут на подачки "добрых" соседей? Зовут в ночи маму, папу... Несколько женщин, все среднего возраста. Несколько мужчин. Не сейчас. В разное время, с разными промежутками времени. В последнее время - все чаще. За весну уже трое. По человеку в месяц. Это соответствовало знаниям об оборотнях...
"Только вот у этой сказки как-то дважды-два не сходятся..." - ведьмак задумчиво вырисовывал на столе пальцем в черной перчатке невидимую нить.
- Так энто... За дело-то беретесь, милсдарь ведьмак?
Роберт взглянул в небо. Миллионы звезд горели под черным покровом ночи, а между ними, танцуя, проплывала луна.
- Да. Но не сегодня. - вставая, отозвался он, на столе появился медяк - плата за угощение в виде пива. - Я остановился в одной дыре близ часовни. Мерзопакостная дыра.
- Намек понял, все устроим, - словно с неохотой отозвался старик, проворно пряча медяк. Через минуту его уже и след простыл.
"И тени серые во мгле
Свой начинают маскарад,
Лишь вой полночный в тишине,
Не обернуться уж назад..."

Взгляд сам скользнул в сторону, туда, где танцевали пары. Глаза выхватили из водоворота ярких красок девушку-барда, недавно певшую. Песня давно закончилась, пары танцевали под хлопки и подпевания толпы. Бесстрастно наблюдая, Роберт теребил медальон. Воздух в Беллетейн полнится магией, но только ли в ней дело?
На него поглядывали недобро, и это раздражало, в то же время, разжигало волну противоречий, от которых на губах начинает играть недобрая ухмылка. Он не позволил себя провоцировать. Не хотел. Взгляд вот уже пятнадцать минут блуждал по лицам людей, постоянно цепляясь за одно и то же лицо. Ведьмак встал, вздохнул, поправил меч за спиной и скользнул в тень, туда, где стояла, придерживая одной рукой лютню, девушка-бард. Он шел не таясь, и ему показалось, что в ее глазах промелькнула паника.
"Глаза заметила, как пить-дать..." - вздохнул Роберт.
- Вы очень красиво поете, - без предисловий проговорил Роберт, пытаясь придать голову максимум мягкости. - Преклоняюсь перед талантом поэтессы.
Не нравилось ему то, как девушка напряглась при его приближении. Он готов был уйти в любую минуту. Зачем обижать юное создание?

+4

6

Разгоряченные танцем и веселой мелодией парни и девушки после непродолжительных аплодисментов и одобрительных выкриков продолжили веселиться сами, распевая и отстукивая ритм в ладоши. Медея, не долго думая, присоединилась к танцующим. В танце меньше возможности напороться на неприятное знакомство, тело радуется движению, целая толпа движется, смеется, дышит в одном ритме с тобой. Сверкающие глаза, улыбки, прикосновения, легкость и ни к чему не обязывающие шутки.
Свадебный рилл – простой, но очень веселый танец: книксен партнеру, здоровенному рыжему парню, хлопок в ладоши, затем по ладоням партнера, не слишком сильно, но звонко, пляшущий локон, легкая испарина на верхней губе, кружение вокруг себя, весь мир оборачивается, словно ты его центр, почувствовать как тебя за талию хватает рыжий, правую руку закинуть ему на плечи, левой за запястье, взгляд в глаза, смех, слегка сбитое дыхание, прижаться, чтоб сильнее закружиться, улыбка, смена партнера, и все с начала. Меда протанцевала пять или шесть туров, но вертясь и кланяясь, ловила на себе зеленый равнодушный взгляд. После очередной фигуры танца Медея поднырнула под руку следующему веселому усачу и скользнула в тень. Раньше этот прием выручал оборотницу, когда ей нужно было ненадолго исчезнуть, на самом деле не покидая рабочего места. Вряд ли ведьмак останется на празднике – ему тут явно не нравилось. Он уйдет, а малышка-Меда вернется на помост…
Слегка запыхавшаяся Меда распустила шнуровку на корсаже на пару дырочек и закрепила шнурок. А когда подняла глаза, не смогла удержать паники в душе и вздрогнула. Прямо перед ней стоял тот самый ведьмак, от которого она так опрометчиво скрылась в тени. Ну да… Медея чуть не стукнула себя кулачком по лбу. Конечно же, он видит в темноте. Что за опрометчивость! Но первые слова ведьмака прозвучали учтиво и даже по-богемному.
- Вы очень красиво поете. Преклоняюсь перед талантом поэтессы.
Он не догадался, что ль? Наверное, именно поэтому Медея среагировала так, как принято было вести себя с такой же богемой, как и она сама. Сделала короткий книксен, усмехнулась:
- Благодарю, милсдарь! Но я не пела еще своих песен сегодня вечером. Людям хочется слышать знакомые,истинно «народные» песни. И я с радостью в начале даю им то, чего они хотят.
Медея улыбнулась и пожала плечами.
- Возможно, ближе к вечеру я спою что-нибудь свое.
Оборотница стрельнула глазами по кистям рук мужчины, удостовериваясь. что на них нет перчаток и главное всяких серебряных колец-цепочек на эльфий манер. Протянула руку.
- Медея Червонни, к Вашим услугам, милсдарь ведьмак. Позволите узнать, как к Вам обращаться, на случай, если мы решим продолжить беседу?
Усмешка коснулась губ девушки, пробежала по веснушчатому носу и скрылась в уголках глаз.
Странно, но душа, столкнувшись с опасностью и страхом, юркнула в привычную скорлупку дружелюбия. Это безопаснее. Не хватало еще с перепугу обернуться среди кметского праздника, на глазах у машины для уничтожения ей подобных. Зов больше не повторялся. Понятно, что если скоро волчица не уберется подобру поздорову, или не представится местной стае, то они придут знакомиться сами. Но не сегодня. Не в Беллетейн. Они и сами, наверное, носятся  по лесу, славя жизнь, играя на лунных полянах. Звери в звериной шкуре. Интересно, знают ли они о свойствах аконита? И не учует ли его ведьмак. Ну, учуять-то может и не учует, но целоваться с ним теперь точно нельзя. Медея одернула сама себя. Ну что за бред в голову лезет! К нему и подойти близко страшно. Но, видимо, Беллетейн. Весеннее безумие. Ночь вне времени и условностей.

+3

7

Легкий ветерок колыхал молодые листочки распустившихся деревьев. От ручейка, журчащего метрах в двадцати за поэтессой, несло сыростью, влагой. Роберт втянул запах носом, медленно выдохнул. К обычным запахам примешивалось что-то еще, неуловимое, но странно знакомое.
Девушка смотрела на него с примесью недоверия, но не опускала глаз. Отблески распаленных костров плясали в них светлыми язычками. Нечто неуловимое… и смутно знакомое…
… Где-то далеко, за их спинами, взвыл волк. Длинный, зовущий вой был подхвачен другим, собратом. И так далее и далее, до края леса, по черным склонам низких гор, до края черных небес.
Люди ничего не замечали, люди были увлечены праздником… Радостные, уже пьяные, опьяненные весной и исполнением своих желаний, они не слышали воя волков, легкой рыси по сырой земле на опушках, не замечали блеска желто-зеленых глаз… И не чувствовали опасности.
Роберт вздохнул, слегка дернулся. Видение рассеялось словно дым. Запах остался. Медальон дернулся, задрожал, волк ощетинился, готовый…
- Медея Червонни, к Вашим услугам, милсдарь ведьмак. Позволите узнать, как к Вам обращаться, на случай, если мы решим продолжить беседу?
Девушка улыбнулась, он заметил на ее лице веснушки, странно шедшие ей. Словно ромашки на зеленом поле… Медея… запах сот, весенней травы, легкого ветерка, сена… И маленьких цветов, он никак не мог вспомнить их названия.
- Роберт, - мягко отозвался ведьмак. – Просто Роберт.
"Без титулов и прозвищ… Без прошлого и без будущего," - горько улыбнулся он про себя.
- Жаль, что это не ваши песни, Медея. – Продолжил он, всматриваясь в непроглядную для человеческого взгляда чащу. - Но я надеюсь, вы и свои исполните. А пока – не желаете ли перекусить или выпить?
Он и сам не знал, что заставило его сказать именно это. Он ведь собирался просто уйти, провести ночь в приготовлениях, утром отправиться по следам… Вместо этого он смотрел на девушку, а по спине бегали непривычные мурашки, словно вдоль позвоночника натянули стальные шипи и стоит немного сгорбиться, как они воткнутся в кожу и причинят боль.

+4

8

Протянутая рука сиротливо повисла в воздухе. Видит Меллителе, не в первый и не в последний раз в жизни Меды. Медея Червонни убрала ее, будто ничего и не произошло,  инстинктивно вытерев о юбку. Да…, неловко вышло. Вот ведь и слова вроде учтивые, и голос спокойный, а вот так вот… И не знаешь, что ожидать! В знакомых богемных кругах руку поцеловали бы, где-то в дороге – пожали бы как равному… Рука оставалась в воздухе, когда собеседники подчеркивали свое превосходство. А тут… не поймешь. Может догадался, поэтому и не прикасается. Медея слегка нахмурилась, ну что ж…
- Роберт, - проговорил ведьмак. – Просто Роберт.
Угу… Просто Васька, просто Дружок, просто Воронок и просто Марыська. Сегодня ночь Беллетайна и можно обойтись без имен, верно! Действия и слова ведьмака говорили о противоположном, и это настораживало.
- Жаль, что это не ваши песни, Медея. Но я надеюсь, вы и свои исполните – А у самого глаза по кустам бегают. Неужели Зов услышал? Неужели ее, Меду, пытается с праздника  вывести потихоньку, опасаясь невинных жертв? Но как доказать ему, что она хоть и оборачивается волком, разума не теряет. И не охотится на людей. Ха! Такой на слово не поверит. Медея незаметно потянула носом воздух: кожа, металл, серебро, лошадь…Травы… И что-то особенное, очень индивидуальное, не повторяющееся, что отличает одних людей от других… Опасностью вроде не пахнет.
- А покане желаете ли перекусить или выпить? – Чего ты ожидаешь? Что я примусь на твоих глазах бедрышко девственницы обгладывать?!
- С удовольствием, милсдарь… - Медея мило улыбнулась – Разве что кваса или сидра яблочного – он у них не крепкий.
Бочки с питьем и корзины со съестным стояли на помосте, под бдительным присмотром старосты. К ним и направилась Меда.
«Виночерпием » был здоровенный детина, какими обычно становятся живущие на свежем воздухе, занимающиеся простым физическим трудом и хорошо питающиеся люди. Но такое сочетание встречается редко. У кузнецов, например.
-Мазелька опять за квасом? Нельзя же в такую ночь одними помоями наливаться?! Вот, бражки отведай, или пива. Время- то уже… Луна эвон как высоко.
- Не луна, а месяц, Малыш! – Медея рассмеялась. Ну и прозвище у этого громилы – Плесни-ка мне сидра. Немного. И милсдаря ведьмака не обнеси.
Малыш скривился:
- Фу, такую кислятину пить… Неужто и Вы, милсдарь станете?
Но всеже нацедил в деревянную кружку пахнущего яблоками, слегка пенящегося напитка.
Медеяп приняла кружку, поднесла к губам. Зря Малыш на свой запас наговаривал. Напиток был ароматный, слегка пощипывал язык.
- Прямо как дома, - Меда непроизвольно улыбнулась ведьмаку – Когда яблоки снмают. Спустишься в погреб – а там они в корзинах. И запах…
Они отошли от Малыша, уступая место другим страждущим возлияний.
Присев у одного из костров – парни и девушки приветствовали их радостными возгласами, и Медея помахала рукой – бардесса устроилась на спиле дерева, установила чашку у ног и вновь обратилась к ведьмаку.
- Ну чтож, просто Роберт… Вы тут, вероятно, проездом, а я на работе. Так что о чем мне спеть Вам? За Вами выбор.
Девушка взяла пару аккордов, подтянула восьмую струну и уставилась на парня.

Отредактировано Медея Червонни (2012-03-26 09:39:33)

+3

9

Роберт долго смотрел в огонь. Яркими всполохами искр, уходящих в небо, праздновали кметы веселый праздник Беллетейн...
Веселящиеся парни и девушки хлопали в ладоши, плясали, пытались вытянуть то Роберта, то Медею танцевать. Бардесса отказывалась легким поворотом головы и улыбкой, Роберт старался просто не обращать внимания, да и не много девушек были настолько смелыми, чтобы решиться подойти к ведьмаку. Те же, кто решались, поглядев в зелено-желтые кошачьи глаза либо испуганно пятились и, не оборачиваясь, быстренько сливались с толпой, либо натянуто улыбались и медленно отступали.
Беллетейн!
Радость, удовлетворение физической потребности в тепле после затянувшейся зимы. Тепло вокруг, оно в кострах, кронах распускающихся деревьев, а особенно - в людях...
- Ну чтож, просто Роберт… Вы тут, вероятно, проездом, а я на работе. Так что о чем мне спеть Вам? За Вами выбор. - прервала его мысли Медея, бережно обнимая лютню и слегка насмешливо улыбаясь.
- Я не поэт, - слегка скривив губы, отозвался он.
- Ну что вы, конечно же, нет! - голос девушки звенел как колокольчики. - Задайте тему, я что-нибудь подберу.
Роберт задумался, постукивая пальцами по деревянной кружке, которую держал.
- О чем угодно...
- Тогда я спою про вас, - девушка начала медленно перебирать по струнам, тихонько запела.
Сердце ведьмака екнуло, руки непроизвольно сжались сильнее, стискивая кружку.
"Что-то она споет..."
Народ притих, расселся, умолк от первых аккордов...
Воину ночи никто не скажет бранного слова
А если не можешь петь, молчи ему в след
Удачи в дороге проси ему у духа лесного
Проси ветра хранить его сотни лет.
Подумай имя, зажги в ночи
Огонь на ладонях.
Пляши в закатную тризну, оплачь дождем
Того, кто светлым клинком
Крылатые страхи во мрак прогонит,
А после уйдет, чтобы снова забыли о нем.

Вокруг костров стало очень тихо. Люди оборачивались, смотрели на поэтессу, а она безотрывно смотрела на ведьмака, и от этого взгляда что-то ломалось в душе.
"Душе? Какой душе? Есть ли у меня... душа?"
Воину ночи в сером тумане звезды не светят
И нечего помнить, годы летя вперед
Песня там за спиной или просто северный ветер
Шумно взмахнул крылом, и кончился год
Если в сердце темно, зачем
Дорога кольцом свернулась
Жжет слепые глаза свеча на окне
Он бежал наугад,
А память вновь его обманула
И ехала с ним беда на одном коне

Роберт не выдержал, опустил взгляд, молча глядя на свои руки. Как можно, как можно так прямо... И сильно?...
Что она, эта девушка, может знать о таких, как он? О страхе, панике, возникающих в глазах людей, стоит ему появиться на пороге таверны. А она пела... пела так, что хотелось зажать уши и убежать. Зачем? Зачем она поет так, словно понимает?...
Воину ночи никто никогда не выйдет навстречу,
Хотя он умел исцелять холодом рук
И тихо в закате стоял его конь, обогнавший вечер
И страхи ночные пришли и стали вокруг.
И падали демоны ниц
Перед лицом незрячим.
И бусины слов или звезд низали на нить
А он от века горел
И похоже не знал, что огонь горячий
И черным углем остыл и остался жить.

Плавным аккордом закончилась песня. Ведьмак сидел, опустив голову, закрыв глаза. Толпа разразилась хлопками, приветствиями. Медея поднялась, поклонилась в разные стороны, улыбаясь и изредка бросая на Роберта косые взгляды.
Он вздохнул, отпил из кружки и поставил ее на стол. Медея сидела, неуверенно глядя на него и слегка натянуто улыбаясь.
- Очень красиво, - со вздохом отозвался ведьмак. Он умолчал обо всем, что произошло с ним за эти краткие 3 минуты.
- Веселую! Праздничную! Пой, девушка, пой! - крикнул кто-то, народ снова поднялся, и принялся плясать, а Медея, пожав плечами, заиграла следующую песню.
Мелькающие краски ночи, светлые одежды. Он слышал смех девушек, шутки парней. Где-то за пределами круга света в кустах отчаянно пытались сдерживать стоны пары, которые от празднества перешли непосредственно к удовлетворению потребности в физической близости. Ведьмак задумчиво следил за кметами. Ветер пробежался по ветвям дерева, качнул пламя костров, убежал куда-то в чащу.

Отредактировано Роберт (2012-03-25 21:36:15)

+3

10

Старый мудрый Учитель, пожилой усталый менестрель оставшийся в Стае по своей воле, наставлял юную Меду. Мол, когда хочешь спеть для кого-то, смотри ему в глаза, смотри в душу. Люди глухи в первую очередь к себе. Скажи песней те слова, которые человек сам вслух не произнесет, но ему нужно услышать их от другого. Позволь его сердцу тоже стать крылатым. И Меда старалась, прислушивалась к своим чувствам, прислушивалась к песне человека… Пока не спела учителю про разрушенный дом, про чернобыльник на пороге, про перикати-поле, лишившееся корней и несущееся, само не зная куда, рассыпая семена песен, которые не известно, проклюнутся или нет… Учитель похвалил тогда Меду через силу, сказав, что главному она научиться сумела.
Вот и сейчас… Беллетейн не место, конечно, петь о черном всаднике, но если эта песня просится с губ?. Ей казалось, что она почувствовала ведьмака, уловила и приняла его одиночество, его привычку не ждать ничего хорошего от людей и получать от них то же самое в ответ, его разочарование в цели, его… его странную боль, о которой можно догадаться только когда она покидает твое сердце. И в кошачьих глазах ведьмака она увидела отклик. Значит, песня попала в сердце.
Медея взяла последний аккорд, мягко сводя мелодию на нет. Раскланиваясь, Меда поглядывала на парня, стараясь понять, вышел ли он из песни…Похоже не очень. Бардесса вернулась на свое место. Страх отпустил, когда она рассмотрела за опасностью – человека. Роберт ответил на незаданый вопрос девушки.
- Очень красиво.
Медея оставила парня не на долго побыть в состоянии «своей песни», как она его называла про себя.
А вокруг – Беллетейн! Май кружит голову, потрескивает костер, хмельное веселье вокруг, все кажутся влюбленными друг в друга. Меда ударила по струнам и запела задорную, одну из своих любимых майских песен
Скорее, дружок! Ты слышишь рожок
И посвист весенних манков?
Призыв егерей - поедем скорей
Меж кленов и юных дубков.

Эта песня легко находила путь к сердцам как высокородных слушателей, так и кметов, всегда готовых пошутить над знатью, особливо, если этой знати нет поблизости.
Меж буков и лип стремительней рыб
Проносится буйная свора.
"Скорее настичь!" - разносится клич
По ветреным майским просторам.

Но не к сердцу ведьмака, который будто и не слышал слов задора и радости, будто и не ощущал майского ветерка на коже.
О ворох страстей, о клад новостей -
Политики, войны, измены!
Курфюрста рука, отставив бокал,
Ложится на чье-то колено.

Вот это точно к теме Беллетейна! К этой поздней шальной ночи. Многие из парней повторили жест курфюрста, а одна пара со смехом подскочила и унеслась в темноту…
Меж томных свечей лилеи плечей,
Перчатки и шляпа маркиза,
Курфюрста рука, усы денщика
И ножка Марии-Луизы.

Кто-то прокричал эти слова хором с Медой. Она задорно улыбнулась, подбадривая подпевать.
О, где этот май? Покинула край
На юг улетевшая стая.

Трогательный перебор, нарочито распахнутые глаза, украдкой взгляд на ведьмака. Кажется, он уже «в себе», потягивает пиво. Ну и прекрасно.
И снова – задорно, так, чтобы все сидящие подхватили и продолжили петь что-то уже сами, когда Меда могла бы … А что, шальная идея!
Курфюрста рука, увы, далека
И бог весть что делает ныне!!

Эту песню всегда принимали хорошо, вот и сегодня… Крики, шум смех! Как и рассчитывала Медея, кто-то сам затянул песню. Про ежа, кажется  «А с ежиком вышел прокол!»
Девушка коснулась руки ведьмака, привлекая к себе его внимание.
- Они пока сами развлекутся. Боюсь, Вам стало грустно после моей песни. Пойдемте танцевать! Не станете же Вы отказывать мне в танце, как деревенским девчонкам – Меда с хитринкой улыбнулась, взяла покрепче парня за руку и потащила к другому костру, вокруг которого танцевали пары. Как раз закончился «Рилл вокруг солнца» и запыхавшиеся танцоры отдышавшись и отсмеявшись вставали на более плавный «Па де грас». Неожиданно Меду кольнула мысль, что и она заразилась весной.
Медея в очередной раз порадовалась, что носит довольно-таки закрытые платья. Куртка Роберта, как кострище маленькими жгучими угольками, была покрыта серебряными нашлепками. Конечно, через шерсть и батист они безопасны… но стоит быть поаккуратнее.
- У костра будет жарко… Может снимешь? – Медея многозначительно указала взглядом на мешавший ей предмет ведьмачьего облачения.
Девушка попросила сидящих неподалеку ребят присмотреть за лютней и оставила инструмент, вопросительно глядя на ведьмака. Также поступил и ведьмак, со вздохом снявший куртку и закрепивший меч поверх рубахи.
Роберту, судя по всему, был знаком этот танец, так как он занял свое место у девушки за спиной, приобняв левой рукой за талию, а правую подав чтобы она могла опереться.
Оборотница одернула рукав и вложила руку в ладонь ведьмака.
Как бывает в танце, девушку окутала аура партнера, его запах, тепло его тела, его сила… Роберт оказался выше нее и гораздо шире в плечах. Поджарый и мускулистый. С сильными, надежными руками. Легкий и уверенный в движениях, сдержанный. Девушка поборола желание откинуть голову ему на плечо, уткнуться носом в шею. Меда тряхнула головой, отгоняя наваждение. Стоп, Меда…Он же человек! Он не человек…- Да какая разница. - Люди – не волки, они не могут…Просто не способны… - Какая разница. Это Беллетейн!
Пары двинулись, подчиняясь общему ритму, и отвлекая от излишних мыслей. Два шага от огня, два шага к огню, восемь шагов вокруг костра… Взгляд Меды упал на сплетенные руки, бережно поддерживающие и оберегающие друг друга. С невероятной ясностью девушка поняла, как это правильно и красиво. Поворот, два шага вбок друг от друга, два шага обратно. Руки снова смыкаются и небеленый лен рубашки ведьмака оказывается возле самого лица Меды. Девушка вскинула глаза и наткнулась на ничего не выражающий  зеленый взгляд. Кружение… Сейчас будет смена партнеров и это разрушит… Или поможет сохранить душевное равновесие. Меда облегченно вздохнула, но после кружения осталась в тех же сильных руках, чувствуя ту же рубашку у лица и тот же запах.
- Вы здорово импровизируете, милсдарь Роберт. – проговорила она внезапно севшим, с  проявившейся легкой хрипотцой голосом – Где учились? Неужели в легендарной Крепости-У-Старого-Моря?

Отредактировано Медея Червонни (2012-03-26 14:37:28)

+4

11

Спетая бардессой песня надолго заклинила у Роберта с подсознании. Оседая ровными слоями, он не знал что можно было бы добавить или убавить. Из песни, как говорится, слов не выкинешь. Задумавшись, он так и сидел, уставившись в бокал, в котором медленно плавала отраженная с небосклона Луна. Сегодня она была на удивление еще прекраснее обычного... Или так казалось?
Ненадолго оставив его одного, девушка исполнила еще песню, веселя народ. К чему бы это? Зачем она спела про него, в этой толпе? Откуда... откуда она знала что надо спеть? Ответов не было...
- Они пока сами развлекутся. Боюсь, Вам стало грустно после моей песни. Пойдемте танцевать! Не станете же Вы отказывать мне в танце, как деревенским девчонкам, - привлекла его внимание Медея, быстро увлекая в ряды танцующих. Ведьмак даже не успел возразить. Да и стоило ли? Он усмехнулся, сам себе. Беллетэйн? Да будет так!
Сладкие запахи окружали все вокруг, окутывали фигуры, дурманя, сводя с ума, ломая контроль и выдержку. Ведьмак вдохнул запах меда, травы и весны... Весны! Бьющая ключом стихия опьяняла людей... и ведьмаков.
Танцы? Почему бы и нет!
Девушка увлекла его в сторонку, попросив избавиться от куртки. Что ж.. было в самом деле жарко. А вот с мечом он не расставался. Не в эту ночь, не в этой деревне... где женщин и детей поедают оборотни. Мысль неприятно кольнула, ведьмак нахмурился, поглядел в лес... Закрепив ремень поверх рубашки и подтянув его на две петельки выше обычного, он ухмыльнулся. Ведьмачий медальон, скрытый прежде курткой, ртутно поблескивал в свете костров. Медея задержала на какое-то время взгляд на ощетинившейся морде волка, но затем, улыбаясь, вытащила его на сторону танцующих.
Этот танец он знал... Рука в его ладони были теплой, мягкой... в контраст к прежнему ощущению...
Танец вырывал эмоции из души, тряс и отсеивал через решето вспоминания...
Начало весны, середина марта, 1233 год... Зеленые глаза, золотистые волосы.
"- Ты соврала мне."
Молчание. Молчание и усмешка в зеленых глазах.
"- Я мог погибнуть из-за твоей лжи!..."

Шаг, поворот... Ритм, ритм... поворот, легкий наклон головы, прикосновения руки... Теплой, не холодной...
"- Но не погиб же. Вы, ведьмаки, твари живучие."
Ядовитая улыбка.

Роберт стиснул зубы, прикрыл глаза. Как не вовремя. Шаг, оборот...
Поздняя осень 1234 года.
"- Сколько раз можно повторять? - эльфийка всплеснула руками, топнула ножкой, покусывая губу. - Наблюдай. Шаг, оборот... Да дай же мне руку, наконец! Как ты собираешься танцевать без партнерши?"
Он протянул руку, прикоснулся к прохладной коже... Не выдержал, привлек к себе, обхватив тонкое тело, прижимая к себе, впиваясь в губы.
Спустя пару минут яростной битвы на полу с одеждой эльфийка, касаясь его уха, тихо шепчет:
"- Ты коварный, Роберт, просишь научить тебя танцам, а заканчивается все постелью..."
"- Полом, милая... полом..."

Ведьмак сглотнул, втягивая воздух носом... Запах меда, весны... А не холодное тепло зимнего солнца.
- Вы здорово импровизируете, милсдарь Роберт. – Прервала его мысли, весьма успешно, девушка. - Где учились? Неужели в легендарной Крепости-У-Старого-Моря?
"Вот те на... О Каэр Морхене уже всякий знает... Хотя она же бард, не мало песен было сложено об Обители."
- Нет, увы, -искренне улыбнулся он. - Там не учат танцевать.
"Только убивать"...

музыка в голове.)

Песенко...

+5

12

Боги, Меда, что ты творишь?! Ты в своем уме вообще-то?! Как ты себя ведешь, черт бы тебя побрал!
Таскаешь незнакомого ведьмака за собой, как мамаша, которой виднее, что нужно ее малышу, наплевав на его собственные мысли и чувства, в душу лезешь, когда никто не просил… А сейчас прижимаешься к нему здесь как распутная девка, как портовая шлюшка! Где твоя гордость? По большакам да тавернам растеряла? С каких пор Медея Червонни готова бросаться на шею первому встречному… Да к тому же ни малейшим жестом, не намекнувшему тебе на приязнь.. Смотрящему холодным взглядом на тебя, когда у тебя сердце переворачивается. Не сумевшему отказать тебе просто потому, что не захотел обидеть. Танцующему так, будто бы мыслями – на другом конце мира!  Не получающему от этого танца ничего, кроме… Да просто ничего судя по отстраненности. И не ври, только не ври себе про весну и Беллетейн! Имей гордость прекратить свои увивания немедленно же! Ты волчица, а не драная подзаборная сука!

В Стае жили по закону волков и в соответствии со своей волчьей природой. За волчицу дрались, доказывая свою удаль, а волчица уже делала выбор. Не обязательно самого сильного и ловкого, но того, кого потянет древней магией крови. И пара образовывалась на всю жизнь. Как и у волчиц, у девушек Червонни даже регулы приходили только после появления пары, и то не сразу… Медея за восемь лет привыкла к тому, что у людей бывает иначе. Как навроде – Беллетейна. Когда все понарошку. Когда назавтра останется только пустота да разочарование. Домой! Надо домой… Молодых оборотниц отпускали из дома так же легко, как и молодых оборотней. Конечно, не прогоняли, как в стае волков, но и не удерживали. И не препятствовали возвращениям, после обретения пары. Оборотни, как и волки, не спаривались с родней. Конечно, им было легче, чем волкам – пара укусов, месяц трансмутации… И любой человек мог услышать Зов Лунной Волчицы.
И со всем этим… Со знанием Закона Стаи и Права Сильного… Что ты делаешь здесь и сейчас? Зачем вместо того, чтобы петь, прилипла к ведьмаку, как банный лист?
- Нет, увы, - улыбнулся ведьмак. - Там не учат танцевать.
И вновь что-то осталось недосказанным. Да кому здесь нужна твоя искренность?! Холод пробежал по животу, груди, рукам, холодными пальцами забрался под ворот камизы…
- Милсдарь, мы сбиваем рисунок другим танцующим, импровизируя так. – Меда старательно похлопала ресницами и улыбнулась, выскользнув из рук ведьмака посередине танца. В горле застрял комок из досады и презрения к себе. Щеки расцветил жуткий стыд за свои эмоции и несдержанность. Медея глубоко вздохнула. Чего она так завелась-то? Разозлилась… Так можно легко всякий человеческий облик потерять. В прямом смысле. Девушка подобрала лютню и поблагодарила ребят, присматривавших на ней.
Слегка отрезвленным взглядом Медея осмотрелась вокруг. Большинство костров прогорало. Темнота сгущалась. Было уже заполночь. Остались только самые стойкие,  и не нашедшие себе пары на эту ночь безумия. А все мили дороги, проеханные еще утром, навалились на спину. Так еще повременить – и как раз застанешь осадок праздника, как в бокале с вином. А Меда предпочитала не пить до дна.
Ведьмак наклонился за курткой.
- Ну что ж, милсдарь Роберт, спасибо за приятный вечер. Уже поздно, а я с дороги. Мне надо домой… Ну то есть на постоялый двор. Староста мне комнату отвел там без оплаты. Правда под самой крышей…
Меда пожала плечами.
- Все праздники когда-то заканчиваются.

+4

13

Он моргнул. Что-то ускользало. Попытался поймать - и не сумел…
«Лишь три слова остались навеки со мной…»
Девушка легко вывернулась из его рук, оставляя после себя запах трав и пустоту. Сосущую пустоту… в голове шумело, он вынужден был несколько раз тряхнул головой, избавляясь от странного ощущения потери.
- Все праздники когда-то заканчиваются.
Ведьмак посмотрел в лицо девушке, но она прятала глаза, ускользала, словно растворяясь в ночи.  Ни добавить, ни убавить…
«Что-то кончается…», - с грустью подумал ведьмак, поправляя одежду. Оставался маленький, мизерный шанс…
- Нынче небезопасно, - он и сам удивился странной хрипотце, скользнувшей в голосе. Откашлялся. – Я вас провожу.
- Не стоит, - быстро заверила Медея.
- Я настаиваю, - он протянул руку, успел сжать ее пальцы в своей ладони прежде, чем она ускользнула. Задержал, а через секунду пожалел, глядя в ее глаза. – Небезопасно на улице нынче.
Прежняя легкость пропала. Они шли по извилистой тропинке улицы, храня молчание, тем более тягостное, после недавних танцев. Он до сих пор чувствовал тепло ее ладони в том месте, где она непроизвольно касалась его рук во время танца. Девушка глядела в сторону, периодически поджимая губы, хмурилась, потом, словно спохватившись, бросала на Роберта косой взгляд и натянуто улыбалась. Он улыбнулся в отчет несколько раз, менее натянуто, но с легкой грустью во взгляде. Ее причин он и сам не понимал.
- Ну вот мы и пришли, - прервала Медея, останавливаясь. Лунные блики серебрились в ее волосах, а глаза были темны, как майская ночь. Тем более странно, что еще недавно … Ведьмак оборвал мысль.
- Я остановился тут же, - заметил он, поднимая глаза на здание. Ему показалось, что девушка вздрогнула.
Ведьмак горько улыбнулся, но тени скрыли эту картину от глаз бардессы.

Уже позднее, глубокой ночью, он лежал на жесткой кровати. Сон не шел. Задремав на каких-то полчаса, а может, и меньше, затем он резко проснулся. Без кошмаров, просто открыл глаза и не сумел уже их сомкнуть. В распахнутое окно задувал ветерок, теребя единственную занавеску, прорванную в нескольких местах. Ветер приносил запахи и звуки, но ведьмаку было лень пытаться их различать. От вечера остался странный осадок, как когда пьешь рябиновую настойку – сначала сладко, потом долго горчит. Но если горечь на языке можно смыть большим количеством воды, что может помочь смыть горечь с души?
Тем не менее, думать приходилось и о более обыденных вещах. Во вьюках, притороченных к седлу Ориона, еще должно было оставаться немного смазки для клинка, который, однозначно, будет полезен в борьбе с оборотнем… Или оборотнями. Роберт вспомнил вой, который слышал в начале праздника. Непонятно ему было другое – оборотни, насколько он помнил из рассказов Весемира – хотя такое встречалось редко – становились Зверем непосредственно при полной Луне, никак не за два дня до наступления оного. Странно, очень странно…
Ведьмак перевернулся на другой бок. Старые ранения давали о себе знать – ныла вся правая щека, изуродованная длинным, ровным шрамом. Он помнил в каких условиях получил это ранение, на душе стало еще паршивее.
«Сегодня прямо вечер воспоминаний!» - едко подумал он, тем не менее, заставив себя закрыть глаза.
Через полчаса он все-таки погрузился в неспокойный сон.

Отредактировано Роберт (2012-03-28 14:25:35)

+4

14

- Нынче небезопасно. Я вас провожу. Я настаиваю.
Что это?! Откуда столько сожаления в охрипшем голосе? О чем он сожалеет? О том, что рядом с ним сейчас всего лишь полузнакомая бардесса? О том, что не подцепил кого-то моложе и симпатичнее? Или о том учителе, не из Каэр Морхена, который тренировал его в импровизациях?
Дура ты, дура. Дура и есть.
Ведьмак неловко поймал Меду за руку, удерживая. Неловко для оборотницы, естественно, прижав к кисти ее правой руки рукав куртки с серебром. Жгучая, неправдоподобная боль пронзила кисть рук сразу в нескольких местах. Щипет, дергает, горит! Девушка некуртуазно выдернула руку и спрятала за спину, потирая там о подол юбки, прижимая покрепче. Меда отвернула лицо, исказившееся гримасой боли. Ожог. Как алхимический ожог, говорил старый Учитель. Ну, сравнивать пока не с чем. На глазах выступили слезы незаслуженной обиды. Лишь бы не увидел, лишь бы не догадался! Кто же захочет целовать оборотницу?!
Чего? Что у тебя в голове, Меда?! Да тебе живой бы остаться после такого! Вдруг он Зов слышал? Целовать… Размечталась.

Девушка и не заметила, занятая правой рукой, ноющей и дергающей, со вспухающими волдырями, как оказалась уже на полпути к постоялому двору в обществе Роберта.
-Что с рукой?
Ведьмак оказался наблюдательнее, чем она ожидала, или просто трудно скрывать боль.
- Да уголек от костра стрельнул, обжег… Надо бы конопляным маслом помазать. Ничего страшного.
Мда. Надеюсь, что ты лучше скрываешь свой интерес, возбуждение, желание оказаться рядом, прижаться щекой к плечу, встать на цыпочки и коснуться губами губ, ощутить их ответное движение навстречу, снова почувствовать сильные руки, обнимающие за талию, прижимающие к себе… -Стоп! Стоп, Меда! Ты будешь сожалеть. – Да, я знаю…
Но Роберт шел спокойным уверенным шагом, посматривая вокруг, настороженно ожидая опасности. По-видимому, он все-таки слышал Зов… И обращал внимания на девушку рядом не более, чем на какого-нибудь мула с багажом…
Силуэт постоялого двора вырисовался на фоне звездного неба.
- Ну вот мы и пришли. – Повисла неловкая пауза перед прощанием.
- Я остановился тут же, - прокомментировал ведьмак. Девушка вздрогнула.
В здании огни были уже погашены, или и не зажигались с вечера, поскольку все были на поляне, а открытый огонь… Меда хорошо видела в темноте, как и все волки, в слегка зеленом цвете. Легко пробравшись к лестнице между столов и стульев, она поднялась на чердак, где староста выделил ей комнату, не взяв оплаты. Под самой крышей, с соломенным тюфяком и стоящей рядом седельной сумкой.
Меда задумчиво распускала шнуровку корсажа, подспудно сожалея об отсутствии воды для умывания. Бережно развесив одежду на стропилах, она осталась в нательной рубашке. Спать как дома без нее в чужой, не самой чистой постели она не рискнула бы. Как и мять во сне свой костюм. Как говори ее мудрый старый Учитель, менестрель должен не только звучать, но и выглядеть. Разобравшись с одеждой, Медея вынула пузырек с розовым маслом, которое получила в презент от некоего купца, на именинах которого пела, и расходовала очень экономно, и протерла ожог. Перемотала тряпицей. К утру пройдет. Она же – не человек… Заживет как на… Или от серебра не заживет? Вопрос в другом. Заживет ли к утру – сердце. И не останется ли больше в нем сожалений от того. От того, что отказалась от чего-то большего… Чем гордость. Сомнения, сомнения… Медея знала верное средство от подобных сомнений. Не узнаешь о вкусе плода, не надкусив его, говорил Учитель. И пока вкус запретного плода был кислым. Зато наутро сожалений не оставалось.
Собрав в кулак начавшее трепетать было сердце, девушка вышла, бесшумно притворив дверь. Спуститься ниже и пройти по коридору заняло еще пару минут, в течение которых сердце девушки пыталось выскочить через горло. Только волки умеют двигаться – так, словно стелясь над землей, как туман, как дымка.
Ведьмак спал у распахнутого окна, и будто бы и не дышал. Замирая от собственной дерзости, Медея сделала последний шаг, убрала за ухо волосы и склонилась над лицом спящего мужчины, расслабленным во сне и почти красивым… Почти. Если бы не шрамы. Волна невыразимой нежности поднялась от сердца. Кто ранил тебя? Какой болью рвало твою самонадеянную голову? Кто позаботился о тебе? Медея коснулась своими губами тонких сомкнутых губ.
Почти коснулась. Взрыв боли ударил в ухо, скулу, оглушил, смял, сбил с ног, отшвырнул к окну. Ведьмак взвился, замахиваясь мечом.
-Неееет! Нет!
К горлу подкатила знакомая тошнотворная волна, трансмутация скрутила все члены, перемалывая знакомой и привычной болью. Секунда – и у окна сидела огромная серая волчица по пояс взрослому мужчине. В мозгу пронеслось – не зря весь вечер аконит глушила. Рывок – всего один – в сторону открытого окна. И бежать. Бежать в лес!

+4

15

Ему снился сон. Впервые за несколько недель.
Васильковые волны шумели под теплым августовским ветром. Он медленно шел по полю, оно колосилось и шептало, убаюкивало.
"Что привело тебя сюда, ведьмак?"
Он остановился, медленно поводя перед собой концом серебряного меча.
"Что привело тебя сюда?"
Ветер трепал волосы, разбрасывал их вихрем пепла по плечам, гремел металлическими застежками сапог, шумел в ушах. Он не тратил лишних слов, чувствовал опасность всем телом, напрягся...
Поше зашуршало, всполошилось, стало похоже на огромное море... Ведьмак напрягся, поменял стойку, замер, занося меч...
Что-то коснулось его лица. Он вздрогнул...

Что-то, казалось, коснулось его лица. Дыхание... Роберт резко распахнул глаза, вскочил. Меч блеснул в руке. Стальной, не серебряный. Крик. Или показалось? Призрачные силуэты в призрачном свете неполной луны. Сколько прошло времени с того момента, как он отключился? Полчаса, час? Или несколько минут? Он заметил тень, ужаснулся. Хотя данво привык ничему не удивляться. У окна сидел, глядя на него темными глазами, большущий волк. Секунда, и он выскочил в окно, махнув хвостом.
Роберт метнулся следом, увидел, как черная в ночи тень скользит по лужайке и удаляется к тень леса.
- Черт возьми! - в сердцах выругался он, натягивая куртку. Два щелчка - серебряный меч занял место стального за спиной, застегивался он уже по ходу. Шагнув на подоконник, ведьмак секунду, казалось, завис на окне, а потом выпрыгнул, мягко приземлившись на согунтые ноги. Несколько метров над землей. А затем помчался в лес, на ходу делая пару глотков из выуженной из кармана баночки. Полминуты цвета скакали, а потом он увидел ночь в днемвном свете - непроходимый мрак леса стал подобен тени днем. Лес встретил ночными шорошами. Он не обращал на них внимание - на ухание совы, спугнутой появлением человека, короткую перебежку лисицы под ольховник. Он мчался в том направлении, в котором убежал волк - если, конечно, это был волк!
Спустя десять минут Роберт остановился, прильнув к дереву и зажмурившись - сосредоточился на звуках. Вот ночная птица слетела с ветки, крылья взрезали прохладный воздух, щелкнули когти, упуская мышь. Шмыгнул в кусты заяц, ломая три ветки. В ста метрах позади него, мягко ступая по земле, кралась лисица. А дальше, еще дальше...
Роберт, не медля, быстро пошел вперед, стараясь дердаться деревьев. Впереди - поляна, лунный свет заливает молодую траву.
На первый взгляд поляна была пуста, но вот, с краю, белым пятнышком привлекает внимание... Роберт замер, сделав шаг в тень, за дерево, но было поздно - огромный волчище, поднял окровавленную морду от трупа. Девушке было лет семнадцать, не больше. Она лежала, неестественно раскинув руки в сторону, голова повернута, а шея представляла собой кровавое месиво. Волк блеснул желтыми глазами и протяжно завыл.

+2

16

Лес, лес – родная стихия! Сколько раз он укрывал, спасал Медею! Легко! Легко! Волк создан для леса! Стремительное тело несется, огибая стволы, перемахивая подлесок, лапы с мягкими подушками сильные, волчий шаг легок! Все бы ничего – да морда, разбитая до трансмутации, кровит, во рту стальной привкус от разорвавшейся во время оборота губы. Боль почти не чувствуется от бешеного адреналина.  Эх, жаль лес незнаком! Но в любом лесу можно ломиться вперед, а потом тихо шмыгнуть в сторону, затаиться…
Семья Червонни не охотилась на людей специально, все еще рассчитывая, что через обещанные семь поколений проклятие спадет. Ну или, по крайней мере, не опускалась до каннибализма. Но откуда это знать ведьмаку! Что только дернуло тебя заявиться к нему посреди ночи!! Ты сама – не человек, глупо было требовать от него большего! Он тоже – не человек. Легко! Как легко оказалось найти ответ! Ты искала любви – вот прямой и точный ответ тебе, девка – крестовиной меча в морду.
Испугалась? Конечно! Не сохранила человеческого облика? Переволновалась? Трижды «ха»! А если бы сохранила – было бы лучше? Он остановился бы? Откуда тебе знать?
Машина для убийства! Волк создан для леса! Ведьмак создан для убийства! Правая лапа, обожженная серебром болит. Он убивает, даже не замечая. Из груди рвется горестный вой, которому Меда не дает вырваться наружу. Как же досадно! Душа, как больной волчонок, скулит и подвывает. И некого винить!
Оборотница затормозила, плавным и тихим прыжком перемахнула кусты, приземлившись на поляну. Шелковистая трава коснулась лап. Меджу веток стало видно луну – еще не полную…
На поляне был ОН. Глыба! Мощь! Куда там Малышке-Меде! Размером со скаковую лошадь, черно-бурой масти и легким серебром по холке, матерый, с клыками в ладонь человека-Медей. Оборотень. На своей территории, судя по запаху. В своем Праве. После удачной охоты. Над своей Добычей. Уже успевший подкрепиться. Будь Медея в такой форме и такая… сытая.. разбитая морда уже затягивалась бы молодой кожицей… Он походил на дядьку бардессы – Вожака их Стаи. Так же силен. Вот только глаза… В глазах дядьки Медея никогда не видела безумия зверя, в каком бы облике он не представал. Аконитом здесь и не пахло…

Оборотень оторвался от трапезы. Печень и сердце… Издал низкое рычание, отгоняя Меду от добычи.
Инстинкт все сделал за нее. И все сделал правильно. Меда припала на передние лапы, поджала хвост, поползла на брюхе, поскуливая, к тому, кто в Праве по Закону Сильнейшего. Пришло время представиться тому, а чью территорию зашла, и желательно уцелеть.
Весь вид волчицы говорил: «Ты сильнее, ты старше, я признаю. Я слабее. Решать тебе.»
Оборотень смотрел на нее сверху вниз, перестав скалить клыки. Демонстрируя превосходство, толкнул плечом, несильно укусил за холку. Не встретив сопротивления, начал обнюхивать волчицу.
Послышался шорох шагов, пока едва уловимый.
Оборотень с удивительноц при его массе легкостью почти с места перелетел через кусты за мгновение до того, как на поляну выбежал ведьмак.
Выследил пронеслось в глазах Медеи. Жаль, что в звероформе говорить невозможно.
А с ним, наверное, и бессмысленно.

Откуда-то из самого сердца вырвался горестный вой. Не Зов. Просто слезы, облегчающие душу.
Все пропало. Крест на мне. Только если улизну... С людьми бывало легко. Бардесса вела свой счет историям, когда раздосадованные несговорчивостью одинокой молодой женщины или позарившись на ее заработок люди пытались утвердить свое Право Сильного. И это было понятно. И это было по Закону. Просто Медея оказывалась пока сильнее. Особенно в форме зверя, которая была для нее всегда последним аргументом. Конечно, она не выходила на Охоту, но и оставить свидетелей, покушавшихся на ее жизнь, позволить себе не могла. До каннибализма Медея не опускалась никогда. Но и убийств за ней было не больше, чем за любым на большаке. Медея предпочитала убегать. Как из комнаты ведьмака. Только ее редко преследовали. А уж не догоняли никогда – до сегодняшнего вечера.
С ведьмаком тягаться силами было бессмысленно. Страх прижимал к земле, заставлял поджимать хвост и прижимать уши. А в голове стучало «шаг, поворот… ритм, ритм». А лапа чувствовала тепло и бережную поддержку мужской руки. Как? Ну как можно пожелать прыгнуть на плечи, сбивая на землю, когда только что хотела откинуть на это плечо голову, если прижималась спиной к этой груди, замирая от непонятного наслаждения? Как пожелать вонзить зубы в беззащитное горло и вырвать гортань вместе с трахеей, если только что склонялась к нему для поцелуя? Как можно вынести ненависть и презрение в зеленых глазах, в которых, как редкостная драгоценность, проскальзывало тепло, когда они смотрели на Меду? А есть ли смысл вступать в схватку, если решимости убить – нет?.. Проще лечь на землю и… Интересно, если у меня отрубят голову – кем я останусь? Человеком или волком? Лючше – волком… Ведьмак сможет потребовать награду.

Рядом хрустнули ветки. Не утруждая себя прыжком, вернулся Оборотень, о котором Меда на мгновение забыла.
Этого-то не мучали сомнения. Впереди был Враг. У лап была Добыча. Рядом была Самка, которую получит сильнейший. Все вело к драке. Все разрозненные инстинкты скрутились в один жгут, натянулись так, что сопротивляться невозможно. Зверь вышел вперед, оскалив морду и прижимая уши. Он не обманывался тем, что Враг на двух ногах. Он видел в его руке Зуб. Он чувствовал его запах, в котором не было страха. Он знал, что его победа будет не такой простой, как во время Охоты на вкусную человеческую самочку.
Волчица в драку между самцами не вмешивается. Это Закон.
Волк, слегка сгорбившись и ощерившись двинулся к человеку, обходя его по кругу слева, заходя из тени, в которой двуногие не видят.

Отредактировано Медея Червонни (2012-04-02 15:28:00)

+3

17

Больше скрываться было бессмысленно. Их оказалось больше, чем он думал. Матерые, гораздо крупнее обычных волков... Самец говорил сам за себя. Сверля Человека глазами, он наклонил морду и зарычал, демонстрируя ряды блестящих, острых как бритва зубов. Но нападать не спешил...
Что там говорили про оборотней? Ими становятся в полнолуние? Роберт тряхнул головой, лунный свет заблестел в волосах седыми прядками, скользнул по головке меча. Ведьмак не спешил доставать меч...
Лес жил. Сам по себе. Своими силами. Ночью... обостренный слух ловил даже легкое шевеление листьев. Ночной ветер гнал облака, периодически луна пряталась за легкие тучи. В один из таких моментов Волк ощетинился и медленно пошел на ведьмака... Шерсть на загривке встала дыбом. Но он был готов...
С легким шипением меч выскользнул из ножен, сделал оборот, приятно и знакомо лег в ладонь... Роберт ухмыльнулся. Улыбка не предвещала ничего хорошего. Ну оборотень? Ну в практически полнолуние, бешено-сильный, злой из-за неразделенной добычи... Тени выхватывали борозды шрамов на лице ведьмака, делали его жутко неприятным. Волк сделал шаг в сторону, обходя Человека со стороны леса, скрываясь в тени. Наивный! У Зверя не было никаких преимуществ в зрении по сравнению с ведьмаком. Сейчас они видели одинаково - четко, ясно, подмечая малейшие отклонения...
Роберт проделал короткую мельницу, меч блеснул как порхающий в свете костра мотылек... Вожак прижался к земле и приготовился к прыжку. Сильные лапы сработали как пружины - животное подскочило и огромной тенью налетело на ведьмака. Он ушел полуоборотом и ткнул оголовком меча в голову Волка, но меч только скользнул по шерсти... В тени вдруг мелькнула вторая тень, и ведьмак с ужасом осознал вдруг, что второй волк, тот, что был поменьше, остался без внимания.

+2

18

Ситуация затягивала. Близость Вожака возвращала к инстинктам, к Стае. Вкусно пахло кровью. В сознании Медеи толкнулась мысль – а может так все и правильно? Сейчас дождаться победы Вожака, подождать, когда он поест. Ведь будет уже больше добычи..  И он наверняка позволит Медее поесть… Сырое мясо, еще теплое, отрывать зубами и проглатывать не жуя. Это слабое человеческое тело нуждается в пережевывании.. Чувствовать как густая, с металлическим запахом кровь, стекает по гортани, по губам, как заполняется пустота в душе, более глубокая, чем в желудке. Ощущать как хрустят на зубах мелкие косточки фаланг… Ведь Вожак съест самые вкусные места сам… Потом войти в его Стаю, став второй альфой, Матерью Стаи. Позволить овладеть собой, когда придет время, без особой нежности, оставаясь волками. Выносить и родить волчат… Начать выходить на Охоту в полнолуние. Видеть как благодаря чужим жизням легче зарастают раны, медленнее стареет тело… Взгляд уперся в разорванную гортань, в сизыми червячками извивающиеся разорванные вены. Нельзя есть прежде вожака. Закон Стаи. Рот наполнился густой слюной. Так просто, так естественно...В голове крутилось
Выпусти меня, отвори двери,
Темным коридором из плена темницы,
Выпусти меня - полуночного зверя,
Выпусти на волю души моей птицу!

Нехотя волчица оторвала взгляд, тяжело сглотнула.
Ведьмак и Вожак кружили по поляне, как в танце, обходя друг друга, Ведьмак поднял руки с клинком, будто выполняя фигуру.  В Тан-це… Шаг, поворот… ритм, ритм… Сердце дрогнуло, отозвалось. Вожак распластался в стремительном прыжке, ведьмак крутанулся, пропуская его, но не достав клинком.
Я построил стены крепче чем камень,
Слово мое будет крепче металла.
Спутана дорога безумными снами,
Белая метель следы разметала...

Боги! Что на нее нашло? Медею затошнило от леденящего ужаса. Что в ней такое поднялось, какая волна? С каких глубин волчьего естества?
Волк – не Вожак! – слишком далеко зашел в зверя. Не бывает Вожака без Стаи. Стая не признает Вожаком безумца. Меда двинулась, припав на передние лапы к дерущимся. У нее есть разум! Она человек! И только ей делать выбор, как повести себя, а уж никак не волчьей крови.
Волк оказался бы за спиной мужчины, но ведьмак был также быстр.  Оборотень решил поступить способом, знакомым Медее, как волк на охоте: Проносясь мимо, наскакивая вырывать куски из жертвы, целясь в жизненно важные органы – шею, живот, пах… Но не учел, что ведьмак – не олень и не корова. Оборотень отскочил в бок и повторил атаку с другой стороны. Зубы, как четыре ножа, клацнули у лица ведьмака.

Отредактировано Медея Червонни (2012-04-03 17:22:56)

+2

19

Капли росы серебряными блестками разлетелись на множество осколков, оставляя невидимый обычному человеку шлейф маленьких светящихся искр. Невидимый обычному человеку, но сейчас тут людей не было...
Роберт отпрыгнул, закружился в пируэте, ударил далеко, рассчитывая достать Зверя концом клинка - эффект от такой раны был бы сильнее, чем от колотой. Зверь отскочил, уходя от разящего серебра, вспорол когтями землю и начавшую было пробиваться первую травку, оскалился, прижав уши и обнажая белые как снег клыки. Ведьмак широко ухмыльнулся, улыбка получилась крайне паскудной.
Был волчонок - станет волк,
Ветер, кровь и серебро...

Ветер шумел, вспорол кроны деревьев холодным потоком и скрылся в лесу, оставляя за собой маленьких завихрения. Ощетинившись, Волк снова прыгнул, всей мощью навалился на ведьмака. Секунда, и его челюсти сомкнулись бы на шее Человека. Ведьмак ударил Знаком Аард, вкладывая всю силу... В глазах на мгновение потемнело, поэтому он не видел, как Волка отбросило на добрых метров пять. Но Зверь на то и зверь, чтобы падать на четыре лапы. Быстро вскочив на ноги, Роберт решил поменять стиль боя. Теперь он не давал Зверю возможности оставаться за спиной, вертясь вслед за ним. Волк снова набросился, и на этот раз ведьмак достал его. Алая карминовая струйка пролетела по воздуху из оцарапанного предплечья. Пустячная рана, ведьмак метил в шею... Аард несколько вымотал его силы, удар пришелся не точно.
"Я обманут ночью пьяною,
До рассвета не дойду...
...
Опадают звезды перьями
На следы когтистых лап...

Несколько проб, несколько укусов... Край кожаной куртки, усеянной блестевшими в свете Луны шипами, с треском разрываемой материи оторвался, повис в клыках Зверя. Ведьмак улыбнулся. Со стороны могло показаться, что он спятил - стоит и улыбается, нападая и получая ранения. Попадаясь и попадая...
"Наша жизнь - игра без правил,
Раз не гибель - значит песня,
Чем безумней - тем забавней,
Чем больней - тем интересней.
.
Что ты скажешь рыжей ведьме,
Жертва ты или убийца?
Может, этот миг последний?
Все забудь! Давай кружиться!"

И миг наступил...
Вывернувшись вольтом из под когтистой лапы, ведьмак широко рубанул из нижнего декстера. И попал. Волк подпрыгнул, отскочил... На траву медленно закапали густые капли... Все быстрее и быстрее. Рана была глубокой и длинной - рубанул от души... Но Вожак не отступает... Пронзительно взвыв, он, пренебрегая ранением, кинулся на ведьмака.

Отредактировано Роберт (2012-04-06 11:30:11)

+3

20

Ведьмак и Оборотень кружили по поляне, захваченные смертельным танцем. Оборотень изменил тактику, видимо, признав в мужчине равного – такого же хищника, как и он сам. Оставив не принесшие пользы наскоки,  попытался прыгнуть на ведьмака, ударить всем весом на плечи, смять, свалить, вцепиться зубами в глотку. Мощная магическая аура прокатилась по поляне, заставляя шерсть на загривке вставать дыбом и вызывая оглушительный звон в ушах.  Оборотень отлетел, но встал на лапы – Меда видела, как дома во время весеннего гона мужчины рода Червонни вставали и после более сильных ударов нанесенных соперниками.  Хотя, признаться, Медея и не видела ни разу, чтобы кто-то не встал. Не для того случались поединки. Звери между собой редко сражаются до смерти. Достаточно просто признать поражение – и бессмысленных убийств не будет. Морду к земле, хвост поджать, позволить укусить себя за загривок пару раз…И принять более низкое место в иерархии.  Но на поляне не было и волков, кроме разве что самой оборотницы, помнившей Закон и уважавшей Право. Двое, дравшиеся до смерти, желающие убить друг друга просто увидев, в лесу на «своей» территории, выпустить друг другу жилы только из-за того, что нет им места в подлунном мире одновременно – не были волками. Чудовища – лучше подходит. 
Меч описал дугу, достав Оборотня. Карминовые капли брызнули на траву. Но еще до того как они упали, в воздухе повис «серебристый», как говорила младшая Медена сестренка Адда, запах крови оборотня. Не вкусный, как человеческий, а какой-то… скользкий и прозрачный.
Ведьмаку тоже доставалось – куртка, так мешавшая Меде на поляне, была разорвана, а рубашка из небеленого льна окрасилась темно-бордовым. Медея никак не могла вычленить запах… В кошачьих глазах ведьмака, плескалось безумие боя. Он уже перешел черту осознанного поведения  – теперь только «здесь и сейчас», только реакция. Клинок  вычерчивал серебристый узор в ночном зеленом сумраке.
Оборотень не зря дожил до тех лет, когда волчье начинает брать верх над человечьим. И у него в запасе были свои трюки. Медея слабо разбиралась в  фехтовальных приемах, но вот волчьи ухватки могла узнать. Оборотень старался держаться по-ближе к противнику, чтобы меч тому стал бесполезен. Влипнуть  в его тело, задавить в ближнем бою. Оборотень перекатился, видимо, по привычке, зашел с теневой стороны и кубарем подкатился под ноги ведьмаку, угрожая сшибить на землю, но в последний момент мохнатой пружиной выстрелил вверх,  ударил в грудную клетку,  целясь вцепиться в горло. Разница в весе и инерция взяли свое и разница в росте была окончательно сглажена. Ведьмак ушел вниз на одно колено, стараясь перекатом вывернуться из-под оседающей на него туши. Оборотень старался успеть прижать ведьмака к земле. Возможно, Роб и сделал бы что-то. Возможно в рукаве или сапоге у него был свой ведьмачий секрет…
Но Медея успела первой. С разбегу волчица врезалась всем весом в плечо Оборотня, сшибая с Роба, заставляя помедлить те самые доли секунды, которые часто оказываются критическими.  Зубами вцепилась в морду, туда, где у волков болевые точки, еще успев увидить удивление в подернутых дымкой безумия глазах Оборотня. Удерживать захват она долго и не смогла бы.  Как только ведьмак  откатился и сама Медея отпустила челюсти и отпрыгнула в сторону.
Сердце плакало. Пусть и безумный, но оборотень – свой, четырехлапый. Почему же не на его стороне? Почему такой двойной стандарт? Почему уже после признания старшинства, она выступает против?
Не время слишком задумываться. «Шаг, оборот… ритм, ритм..» Ритм боя затягивал Медею Червонни, взывая к самым корням ее натуры. Ведь волчицы – тоже дерутся, когда есть за что.
За что дерешься ты, припадая на обожженную лапу и слизывая с губ собственную кровь? Что за странный бред впечатался в твой мозг, Меда, малышка? Почему так важно, чтобы с ведьмаком ничего не случилось? Это не просто приязнь к новому знакомому, эточто-то базальное, основное, как забота о волчатах, как подчинение Праву, как невозможность игнорировать Зов… Не время, не время, Медея! Оборотень поднимается на лапы и в глазах его злое озарение.

Отредактировано Медея Червонни (2012-04-07 19:46:11)

+3

21

Звезды плясали в небе, отражаясь вихрем красок. То, что казалось нереальным несколько часов назад, теперь было полно жизни и энергии. Энергия била - отовсюду. Он чувствовал пульсацию Силы через медальон. Волки - оборотни, майская ночь... Ведь она еще не кончилась, эта, полная безумия ночь... Ведьмак уворачивался, все сильнее осознавая разницу в массе... Волк был сильнее, крупнее и больше в весе... И мог запросто сшибить его, ведьмака, за один прием. От тактики нападения пришлось вернуться к тактике защиты. Если не сказать - отступления. Каждый уворот - шажок назад. Каждый такой шажок ведет к отступлению, а отступать... нельзя!!! Он был безумен, этот волк.
Он безумен, видит Бог
Виноват, лишь в том, что одинок
Но ты шепчешь приговор...
Иудейский царь распят как вор!

Губы кривятся в неприятной улыбке... В голове - запахи, смесь крови, листвы и меда, теплой патоки и молока. Откуда - откуда!? эти воспоминания? Воспоминания ли? Генетическая память тела...
Ведьмак прыгнул, отскочил, не достал... Каких-то пару миллиметров! Мимо... В воздухе висел странный запах, Роберт помнил этот запах... В тот единственный раз, когда охотился на оборотня... В тот раз он шел по его следам. В воздухе висел тот самый запах... Как отголоски чьих-то слов, стучала в ушах кровь, разбегаясь по венам горячим током... Волк был умнее. Раз не смог достать сам, надо... доставать наскоком... Не давая шанса, не упуская...
К чему эти стандарты? Все расчеты - ложны, все истины ложны. Все-все, чему учили. Верны только ловкость, заученные, автоматические движения.. Оскал, отблеск клинка, вставшая дыбом шерсть, взлохмаченные ветром волосы, звериный вой, утробный рык, ярость, ярость... К чему играть в игры, говорить - я человек? К черту стандарты, к черту нормативы! Быть тем, кем тебя создали, кем ты привык быть!
Кровь за кровь!
В том воля не людей, а богов
Смерть за смерть!
Ты должен не роптать, а терпеть
Здесь твой ад!
Ты знаешь - нет дороги назад
Пей свой яд!...

Искра понимания, поздняя-ранняя, кто знает? Волк готовится к броску... Вывернуть меч, наколоть Зверя... на него... на это не хватает маневренности. Прижатый, он не в силах что-то сделать. Кинжал за голенищем сапога кажется в поразительной дали от цели... Да и что сможет сделать какой-то там кинжальчик против... такого?
Секунда - мгновение жизни, половина от вздоха... Он не успел бы ничего сделать. Даже зажмуриться, если бы захотел...Секунда, и второй волк сбивает с ног первого... Секунда, ведьмак откатывается, блестит серебро клинка. Непонимание во взгляде.
Что это было?
Времени на раздумья нет... Клинок чертит полукруг. Жажда убийства заполняет сознание. Убить-убить-убить... - твердит сознание. За детей. За жен.
Какое дело тебе, ведьмак, до чьих-то детей? Ведь это не твои дети?
"Прочь! Уйди! Не сейчас!" - Роберт до боли сжимает челюсти. В зеленых глазах бесится огонь. Прочь из души, прочь из сознания... Образ смеется, распадается на миллион осколков, они болезненно ранят - в глаза, застилая все пеленой серебра и золота, в сердце - нет у тебя сердца, нет! - заставляя его болезненно сжаться.
Шаг, подскок, прыжок... Под подошвами сапог напрягаются мышцы, но серебряный клинок быстрее рефлекса Волка. Меч на две трети лезвия входит в жесткую шерсть на загривке. Ведьмак физически ощущает, как под сталью крошатся кости, разрезаются сухожилия, протыкаются органы... Вздох - и все кончено... Испустив приглушенный вздох, словно человек, Вожак осел на траву, мгновенно окрасившуюся в кровавый цвет.

+4

22

Ее прыжка хватило. Хватило, чтобы ведьмак выскользнул, хватило, чтобы он сделал оборот и прыгнул, чтобы воткнул меч, проклятое серебро, после которого не больно-то регенерируешь, в загривок Оборотня-одиночки. Сердце Медеи облилось кровью, когда шибанул, резанул по нервам серебристый знакомый запах крови оборотня, растекающейся по веселой майской травке.
Бедный-бедный… Безумный, обреченный…Кто знает, как стал он слышать зов луны, почему не сохранил рассудок? Вряд ли он урожденный оборотень… Хотя..
Ведь волк без стаи – долго не живет. Если он изгой и второй альфа, которому не нашлось место в родной Стае, он еще до сезона, в период Гона ранней весной, обрастает своей новой Стаей, в которой станет Вожаком. Если он изгнан за нарушение Закона и Права, за преступление или став опасносным – он вряд ли проживет дольше одного сезона…  Ведь по одному волки и охотятся разве что на зайцев… или мышкуют от голода…
Волки не долго бывают одинокими. Хотя и любят двуногие баллады о волках-одиночках, их гордости и несгибаемости, сумасшедшей вере в свою правоту…
Что же так перекатило Оборотня? Ведь очевидно что он один уже больше сезона… Возможно, его сумасшествие стало причиной его одиночества – его Стая изгнала его, чтобы он не навредил ей.
А может, это был человек, заразившийся ликантропией по фатально оплошности, не сумевший принять свою новую сущность и судьбу, не знающий о Законе и Праве. Отчаявшийся в своем одиночестве. Или, может, в гордыне? Потерявший разум еще в первые полнолуния своей новой жизни?
А может, он обронил разум, как раз напротив, оплакивая свою Стаю, которую положили двуногие, пара таких вот ведьмаков. А он, как и суждено Вожаку, уходил последним, уводил охотников и должен был умереть за своих непослушных волчат, но отбился. А когда доковылял к секретному лесному логову – поздно было. И оставалось только выть на звезды, кататься по траве, да грызть землю, медленно сходя с ума. Поэтому и остался один.
Просто так взрослые, матерые, сильные не теряют рассудок. Видать, был у него тот груз, с которым не справилась душа. Чем отдать ему долг четырехлапых? Осталось разве что оплакать. И его, и свою долю. У каждого есть своя песня. Меда умеет их подбирать… Не решаясь подойти ближе, волчица Запрокинула голову и горестно, но мелодично завыла
Ритуал был исполнен. Пусть душа твоя войдет в Стаю Лунной Волчицы и станет охотится с ней, исцеленная, на Лунных полянах. А мы еще выйдем на общую Охоту!
Ведьмак Роберт стоял напротив. Не приближаясь, но и не нападая. В зеленых глазах постепенно воцарялось спокойствие.
В душе Медеи чувство опасности сменилось безысходностью и тоской. Она предала Волка. А он… Он свое смертью спас ее. Дал тоске выдавить страх и панику, погасить выплеск адреналина. Печаль, стыд, горе - это уже проще. Это уже управляемо.
В зеленых глазах Роберта плескалось что-то непонятное, но уже не ярость. Хоть и до тех искорок тепла, которые Меда видела там, у костров, полжизни назад было очень еще далеко…
- Кто ты, девочка? Волк или человек? – в ушах голос Учителя.
- Человек.
- Вот и оставайся им. Даже в волчьей шкурке. Но помни: многие люди хуже волков. Не знают ни Закона ни Права, как их понимаете вы. Но ты – будь человеком, волчонок.
Медея привычно сместила точку равновесия в сторону человека.
Девушка, стоявшая на коленях на краю поляны, куда отпрыгнула в пылу боя еще волчицей, представляла собой жалкое зрелище. В одной рубашке-камизе, вымазанной землей, травой и кровью, уже непонятно чьей, порванной на локте, с лопнувшим шнурком у ворота, постоянно сползающим с плеч. Лохматые волосы с застрявшими в них листьями падают на лицо, на правой скуле расплывается кровоподтек, губы припухли и из нижней сочится кровь.
Взгляд фокусируется на ведьмаке. Шаг, поворот… ритм, ритм… Эх, не так бы эту ночь проводить… Да что же это за мысли-то в черепе бьются? Тоска, выбор, боль… но опять этот ведьмак и опять… хочется нежности и тепла. Тепла его груди за спиной. Опоры на его руку. Рука. Меч. Серебро. Ему хватит одного удара снести с плеч твою глупую голову, Медея Червонни!
- Я никого не убивала. – вскинула руку с растопыренными пальцами – Подожди!
По лицу текут слезы, пощипывая ссадину. Как раньше не замечала-то?
Ну что ж… Выбор за тобой.

Отредактировано Медея Червонни (2012-04-20 11:45:40)

+3

23

Рефлексы, автоматизмы... То, что было заучено, наизусть, то, от чего не уйти, не уберечь... Выпад, меч чертит серебряный узор, блестит в ночи тонкую линию... Зрачки - две вертикальные щелочки. Застыли. Смотрят в поколоченное, дрожащее, но знакомое лицо...
- Я никого не убивала. Подожди!
Меч замирает в десяти сантиметрах от медных волос...
Секунда, другая... Сердце останавливается, пропуская несколько ходов, которые должно биться. В голове вопрос, он разрывает черепную коробку. Словно проклятье, круг за кругом..
Тебя все предали! Все, все! Все, кто называл друзьями!
Шаг назад, медленный, неслышный... Еще шаг, меч опускается в руке... Глаза смотрят, непрерывно смотрят... ничего не видят...
Ведьмак... Идеальное создание для убийства... Бесчувственный, бессердечный монстр. Пятился...Отступал.
"What do you see?
What do you know?
What are the signs?
What do I do?"

...
"Нас не учили, как убивать друзей... знакомых... притягательных... Нас учили убивать монстров, все то, что пугает, убивает, ворует ночью детей, загоняет в плен, в темный лес без выхода..."
Девушка смотрела на ведьмака, в глазах столько мольбы о помощи...
Но как, КАК ей помочь?
"Just follow your lifelines through"
И есть ли способы помогать... Хочет ли она, чтобы ей помогали?
Роберт остановился в далеких - чертовски близких - трех шагах, меч безвольно висел в руке, кровь струилась под курткой, щекотя спину. Медея сидела, безвольно опустив руки на землю, кровь струилась по лицу из разбитой скулы.
Части мозаики встали на место. Запах аконита, ее отдаленность-близость во время танца... куртка с серебряными набивками. Детальки встали, но картина не нарисовалась. Стало еще хуже, он просто не знал что делать.
"What if it hurts?
What then?
What do I do?
What do you say?"

Долгая минута, показавшаяся вечностью... Осознание пришло, горькое, болезненное... Срочно бежать. Роберт, кривя губы, засунул меч в ножны, снял их, серебро повисло на локте. Девушка дернулась, отползла на шаг, но ее била дрожь, он почти слышал биение ее сердца. Рубашка была сильно порвана, через просветы виднелись темные очертания тела.
- Не шевелись... - прошептал ведьмак, отступая за дерево и непрерывно следя глазами за Медеей. Через минуту в ее сторону полетела местами порванная, и окровавленная робертова рубаха. Но все-таки, она была в разы целее того, что было на Медее.
Роберт вышел из-за дерева, застегнул куртку, повесил меч... Бросив взгляд на девушку, не сделавшую ни жеста в сторону оставленной ей одежды, он посмотрел в сторону, на тушу, с тяжелым полу-вздохом, двинулся туда, не оставляя без внимания оборотницу и чертыхаясь под нос. Напряжение не покидало. Кололо даже в затылке, словно туда смотрят темные глаза.
"Don't throw your lifelines away
Don't throw your lifelines away..."

Замах мечом, голова оборотня с глухим чавканьем откатилась от тела. Сзади послышался приглушенный стон, или всхлип. Он плохо разбирался в этом... Дело есть дело... Обещал убить оборотня - притащи доказательства. А на слово кто ж поверит! Ведьмак сглотнул, обернулся. Его тошнило, сильно. Беллетейн... майская... ночь... ставшая кошмаром.
- Пожалуйста... оставайся человеком... Иначе, возможно, кто-то однажды... - он чуть приподнял истекающую кровью голову, пару ударов сердца стоял, а в воздухе висели недосказанные слова.
Двойные стандарты, за них приходится и расплачиваться вдвойне.
Ведьмак быстрыми шагами продирался через лес, волоча ненужную ему голову оборотня. На губах играла кривая улыбка, горькая кривая улыбка...
Таверна встретила теплом, запахами пива, хлеба, человеческого сна, но не обещала спокойствия. Ведьмак пробрался наверх, в комнату. Окно так и оставалось открытым, хорошо хоть комары не налетели. Запихнув трофей в ящик с двойным дном - чтобы кровь не протекла на пол - он повалился на кровать. Болели бок, рука и отдавало в крестец. Но эликсиры он пить не хотел. От них уйдет всякая чувствительность, сотрется эта горечь... а он хотел ощущать ее, до конца... До того момента, как завтра... скорее всего не застанет девушку в деревне. Спросит у старосты, а тот отзовется, что бардесса-оборотница уехала чуть свет. А ведьмак отдаст ему голову оборотня, главы стаи, обезумевшего, и уедет, стерев из памяти оборотницу, чтобы не вернуться... Никогда не вернуться за ней... Иначе однажды, возможно, он не сумеет остановить меча, как сегодня...

+3

24

Ведьмак пятился. Ведьмак – убийца чудовищ и страховидл пятился от нее. Дожили, Медея, от тебя уже не то что кони – ведьмаки шарахаются! Нужно ухаживать за собой! Медея нервно полу-хихикнула полу-всхлипнула.
- Не шевелись… - рубашка из небеленого льна, выпачканная кровью и порванная на плече, куда пришелся удар когтей, упала на землю рядом с коленями девушки. В ушах прозвучало короткое и хлесткое  «Прикройся» брошенное ей когда-то давно одним двуногим вместе с одеждой. Роберт не считает ее человеком. Не считает возможным для себя отдать ей одежду в руки. Брезгуя? Не доверяя? Даже после того, как она так явно помогла ему? Роб застегивал куртку, как иные – доспех, отгораживаясь от всего мира. Взгляд непроизвольно скользнул по груди парня, по поджарому животу, по шрамам, каждый из которых когда-то был рвущей и выматывающей болью…
Уставившись на брошенную одежду, Медея пропустила момент, когда ведьмак вернулся к телу оборотня. Поэтому от свиста клинка и глухого, чавкающего, хрустящего звука рассекаемой плоти девушка вскрикнула и шарахнулась.
Беллетейн… Костры до неба, танцующие звезды… искры.. Нет, это в глазах огоньки уже пляшут от напряжения и усталости.
- Пожалуйста... оставайся человеком... Иначе, возможно, кто-то однажды... – с трудом выдавил из себя ведьмак, поднимая голову оборотня, глядящую мутными, остекленевшими глазами. Оборотень не вернулся в тело человека после смерти. Значит, волчьего в нем было уже больше, много больше, чем человеческого. Медея отметила это про себя как-то отстраненно, как что-то не касающееся ее лично.
Роберт повернулся к ней спиной и двинулся в лес.
Рука девушки будто сама потянулась к рубашке, смяла ткань в кулаке, подтянула к себе. Пальцем Медея коснулась пятна крови. Еще свежая. Уткнулась лицом в прохладную ткань, медленно поцеловала пятнышко, прижалась пульсирующей болью щекой к этой проклятущей рубашке. Запомнить запах, запомнить прикосновение. Это вполне может уже никогда не повториться. Есть вещи, которые существуют в единичном экземпляре. Как сегодняшняя ночь.
Еще пару минут Медеей владело оцепенение. Нет, хватит. Тряхнула головой. Поднялась на затекшие ноги, пошатнулась. Сделала пару шагов. Ветка больно впилась сучком в босую ступню. Нет, это не дело. Скоро уже светать начнет. Надо вернуться. Но – не так же? Времени мало. Привычно сместив точку равновесия, Меда приземлилась на четыре лапы. Мир опять окрасился зеленым, в нос ударили разнообразные запахи. И – этот. Волчица подошла к оставленному комку ткани, взяла в зубы. Крепко, как добычу, нежно, как волчонка.
Нос не подвел. Уже минут через десять волчица выбежала к реке. Пройдя немного вдоль камышей, Медея вышла к песчаному плесу. Немного выше по течению вдалеке виднелась деревня. Прохладная свежесть. Став снова девушкой, Медея скинула обрывки рубашки и вошла в воду. Еще слишком холодно, но привести себя в порядок просто необходимо. Ступни слегка проваливались в песчаное дно, вода обжигала холодом. Щиколотки, колени, еще шаг… бедра. Медея поежилась. Кожа покрылась зябкими пупырышками. Обняла себя руками, сохраняя иллюзию тепла. Еще шаг, вода охладила  низ живота, теперь присесть – плавать слишком холодно, еще судорогой сведет.... Да и не особо хорошо она плавала. Вода холодными поцелуями покрывала разгоряченную после бега в звероформе кожу. Медея задохнулась от холода, когда вода омыла ее грудь, плечи. Резко выпрямилась. Начала тереть руками тело, смывая грязь, кровь и усталость. Смывая все безумие и необратимость этой ночи. Смывая, очищая, убирая… В душу возвращался покой, в голову – легкость. Движения рук стали более медленными, плавными ласкающими. Тело притерпелось к прохладе воды. Набрав полные легкие воздуха, девушка нырнула, отмывая руками и волосы, вытряхивая лесной мусор, разбирая спутанные пряди. Вот так и остаться бы… В прохладе, покое, золотистом облаке волос… Так, волосы назад, вынырнув, девушка шумно вдохнула воздух, отфыркалась, двинулась к берегу. Откинула волосы на бок, отжала, стерла руками с кожи капли. Подхватила рубаху ведьмака. Кровь следует отстирывать свежей и обязательно в холодной воде. Ну со свежей уже поздно. Но вода – холодная. Выполаскивая и оттирая кровь, Медея вспоминала покрытую шрамами грудь ведьмака. Вот и после этой ночи пара останется. У них у обоих. Надо будет заштопать рубаху. Когда высохнет.
Второй раз выбравшись из воды, Меда наскоро натянула мокрую ткань на тело, вновь отозвавшееся на прикосновение холодной воды ознобом. Соорудила из своей рубахи вполне приличную хм… почти юбку. Ну по крайней мере она длиннее мужской рубахи, не достающей до колен.
Да и кого удивишь таким «костюмом» в Беллетейн? Мало ли как бардесса провела ночь. «И с кем» - усмехнулась она про себя.
Темнота ночи слегка рассеялась. Скоро рассветет.
Девушка прокралась через общий зал постоялого двора и поднялась по лестнице наверх. Скинула и развесила мокрую рубаху, стряхнула на пол свою разорванную. Видит Лунная волчица, не первую и не последнюю в жизни оборотницы. Достала целую и свежую из тюка, надела, радуясь прикосновению сухой теплой льняной ткани. Дорогой батист приберегла для города. В дороге лен надежнее. .Вынула свою драгоценность – маленькое зеркальце в медной оправе – подарок друга, который знал о нелюбви Медеи к серебру и неудобству золота на большаке. Осмотрела ссадину - ерунда, уже через день-два и следа не останется, спасибо волчьей натуре. Рука будет заживать дольше. А уж сердце. - О чем ты? Что с ним? - Не обманывай себя, Меда, девочка. Тебе не к лицу.
Глянула в окно. Огромный алый шар солнца выбрался почти на половину из-за горизонта. Несмотря на усталость и сонливость, Медея надела вчерашнее зеленое платье, подобрала лентой просохшие волосы. Забрала рубашку и спустилась с ней во двор. Здечь, на ветерке она быстро высохнет.
После ночи Беллетейна все будут спать долго… Конечно, долго – для деревни. Скотина ждать-то не будет – Беллетейн там, не Беллетейн… Вот и тавернщица, с которой чуть не в дверях столкнулась Медея, возвращалась из коровника с крынкой молока.
- Доброго, солнечного Вам утра, хозяйка. – Медея улыбнулась – Угости молочком, пока не скисло. А я хочешь – деньгами, хочешь – песней.
- Да брось. – улыбчивая тавернщица отошла к стойке, наполняя стакан – Чай всю ночь рот не закрывала, теперь-то и горло промочить не грех. А всеж видно городского человека. Наши-то все перепились и дрыхнут. Одни бабы на ногах. А ты, эва вон как. Уже весела, что твоя синица. И петь готова. Эх, такой пичуге заботливую руку бы, дом, хозяйство... - взгляд тавернщицы скользнул по начавшей подживать скуле девушки.
Медея рассмеялась искреннему пожеланию тавернщицы.
- Мой учитель осел в таверне моих родителей, когда устал от большака. Я тоже вернусь, когда придет время.
Тавернщица вздохнула, махнула рукой и скрылась на кухне. Медея же, похвалив себя в душе за отличное лицедейство, села за стол у выхода с кружкой молока и приготовилась ждать. Сделав пару глотков, Медея откинулась спиной на стену и всего, как ей показалось, на минуточку прикрыла глаза.

Отредактировано Медея Червонни (2012-05-02 14:14:10)

+2

25

Роберт проснулся с первыми петухами. Открыл глаза и долго смотрел в потолок, по которому крадучись уходили тени. Вот и солнце взошло, скользнуло по раме и упало прямо на лицо мужчине. Ведьмак поморщился, сужая зеленые глаза и не отрывая взгляда от потолка. Мысли вяло текли в голове, перебивая друг друга. Петух пропел в третий раз. Роберт, нехотя, но встал, охнув от накатившей волны боли. Затошнило, закружилось в голове, но он был упер, а потому сел, рассматривая уже в свете дня раны. Неопределенно хмыкнул, поднял с пола куртку, помятую и пожеванную.
"После каждого задания приходится тратить часть денег на вещи... Почему?"
Черная кожаная куртка приятно холодила едва затянувшиеся раны. Морщась и скаля зубы, он встал, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги и осматривая помещение. Вот тут... тут вчера Медея - девушка-бард обратилась в волчицу, а затем сиганула в окно. Он направился следом, и... Взгляд метнулся к ящику, слегка протекшему. На полу красовалась лужица крови, натекшая из отрубленной головы за ночь. Ведьмак неопределенно хмыкнул, поискав мешок соответствующего размера. Такового не нашлось, потому он вернулся вниз. Несколько раз пришлось окликать хозяйку, но холщовый мешок удалось найти. Переложив трофей туда, ведьмак окинул комнату в последний раз и вышел, спустившись вниз. Ветер сильными порывами рвал деревья и гнал по небу белые облака. Парень задержался ровно настолько, чтобы вывести Ориона из конюшни.  Конь фыркал и упирался, чуя кровь. И хотя он не мог понять почему запах из мешка ему не нравится, ведьмак-то понимал!
Солнечные лучи то появлялись, то исчезали под напором тучек. Роберт, придерживая узду, дошел до указанного хозяйкой таверны дома и, с сомнением озираясь, постучал в дверь. Дверь ему открыл все тот же толстячок, лысинка блестела на солнце как начищенный кнат. Оглядел ведьмака, не пропуская внутрь и хмуря брови. Толи из-за раннего подъема - деревенька еще пустовала, мало кто вставал так рано после праздника. Молодежь отсыпалась после бурной ночи, старики, не спавшие из-за молодежи, не отставали от них. Толи из-за отчетливого запашка, который шел из мешка и на который сейчас косился мужчина.
- Оборотень. Уничтожен. - Роберт свалил мешок под ноги старосте. Тот не пошевелился.
- Рано-ранехонько... - не предприняв попытки проверить содержимое мешка, медленно проговорил он. - А рубаха-то где? - зоркий глаз отмечал все детали.
- Испоганил на охоте, - кривая усмешка исказила лицо, сделав его совсем непривлекательным.
Старикан похрипел, покряхтел, но в дом пустил. Было чистенько и опрятно, пахло испеченным хлебом, да так, что желудок призывно отозвался урчанием.
- Милый, кто там? - донеслось с кухни.
- Да так, по работе опять... - нехотя отозвался староста, не говорить же женщине, что в доме ведьмак! Тьфу-тьфу, еще чего истерику поднимет!
Ведьмак глядел в окно отсутствующим взглядом, барабаня по столку пальцами. Скорее бы уехать, скорее...
- Так вот... - откашлялся староста. - Я так понимаю.. с оборотцем...?
- Покончено. В мешке его клыкастая морда. - Роберт поддел мешок и лихо его раскрыл, староста так и замер, зажав нос пальцами и морщась. Сам ведьмак только глумливо ухмыльнулся. Он уже давно привык. Ко всему.
- Верю-верю,- лишь мельком глянув на содержимое мешочка, староста постарался отодвинуться как можно дальше. - Вот ваши 180 крон.
Роберт хмуро уставился на мешок, появившийся на столе. Видимо, староста давно уже отсчитал монеты.
- Мы держали уговор на двести. - Выразительно посмотрел на мешок ведьмак.
- Так энто... Люди голодают, пошлину собирать не с кого... - под кошачьим взглядом глаз староста начал потеть.
- А я дохну за вас, значит, - ровным-ровнехоньким голосом отозвался ведьмак, вкрадчиво. - Одежду порчу, не говоря уже о...
Староста сглотнул, покусывая губу.
- Мариска, принеси рубашку Миха. И овса, да того, что на зиму последним собирали.
Женщина что-то пробурчала из кухни, видимо что-то типа "снова эти жулики", но через пару минут принесла чистенькую белую рубаху из мягкого материала, хлопок. Расшитые рукава и оборот говорили сами ха себя - парадная. Но добротная.
- Так-то оно лучше. - Вставая, Роберт прихватил мешок с деньгами. Они жалобно брякнули друг о друга.
Староста проводил его до выхода, потом спохватился и вернулся через минуту, волоча за собой мешок с головой оборотня.
- Благодарствуем, милсдарь ведьмак, благодарствуем... Томко энто... Выкинете эту падаль за чертой деревни? - просяще протянул мешок старичок.
Роберт пожал плечами, натягивая через голову рубаху. Мусорки всегда выводились за черту деревень. Староста присвистнул, отмечая ранения ведьмака. Что ж, на этот случай были эликсиры, притороченные к седлу коня. Он спал как убитый, а по утру не принял вторую дозу, и сейчас это давало о себе знать. Настроение ухудшалось с каждой минутой. Не отвечая на заверения большой благодарности и всяческих удач, он тронул Ориона. Конь застриг ушами и сорвался в галоп, порадовавшись свободе наконец-то!
...
Ведьмак взобрался на холм. Ветер трепал волосы ведьмака и гриву коня, шелестел в листьях. Бросив прощальный взгляд, парень тронул коня. Пора прощаться...
Мысленно прожив еще раз вчерашний вечер, он поскакал неспешной рысью. Но далеко уйти не успел, сначала услышал, потом и заприметил всадника, явно пытающегося его догнать. Ведьмак остановил коня и принялся ждать. Еще прежде, чем всадник стал различим против солнца, ведьмака обдало сначала жаром, а потом холодом. Медальон дернулся.
"Ну приехали! А вчера ты так призывно молчал!" - отругал непослушную ведь он. А потом его глаза сосредоточились на непроницаемом лице Медеи Червонни, которая поравнялась с ним и остановила свою лошадь. Он понял, что устал. Чертовски устал... До того, что захотелось свалиться под только-только распустившимися березами и уснуть.

Отредактировано Роберт (2012-05-01 22:07:19)

+3

26

Ощущение было такое, как если бы Медею кто-то под локоть толкнул. Как это бывает с усталку, заметила, что уснула, только когда проснулась. Снов не было. В два глотка допив молоко, девушка всталала с лавки. Вчерашняя ночь отодвинулась, сместилась во вчера. Сон – лучший лекарь. И не только у двуногих. Все страхи и переживания, вся боль и недоумение стали видеться как сквозь дымку над водой. Медея вышла во двор, стянула с веревки рубашку, пахнущую свежестью, ветерком и солнцем. Кровь отстиралась с ткани, как растерянность отстиралась с души. Медея заглянула на конюшню. Приметного вороного жеребца ведьмака не было. Бегство? Возможно. Вот только от кого? От нее или от  себя самого?
Ее игреневой масти спокойная и слегка флегматичная кобылка жевала овес. Оборотнице, от которой большинство лошадей шарахалось, стоило большого труда найти Игреню, которая равнодушно относилась не только к волкам, но и ко многому в жизни вообще, за исключением разве что свежего овса. Ну чтож, так, значит так.
Медея сама удивляясь этому, столь нехарактерному ей спокойствию, поднялась в свою комнату, быстро и молча собрала вещи в сумку. Задаток… Жаль нет времени за второй половиной к старосте заехать. Время… Время бывает дороже денег. Как говорил ее мудрый учитель, есть люди, имеющие пару миллионов золотых оренов, но нет ни одного человека, имеющего в запасе пару миллионов часов жизни. Умен был учитель, старый менестрель, ох умен… Медея окинула взглядом комнату, удостоверяясь, что ничего не забыто. Взгляд остановился на грязной рваной рубашке в углу. Да, не так бы кровь пролить этой ночью, не так… Ладно, пусть девки полы моют. Перекинув сумку через плечо и взяв лютню, Медея сбежала вниз в общий зал.
- Уважаемая, спасибо за гостеприимство. – обратилась бардесса к трактирщице, протирающей стойку,- Не дашь ли мне в дорогу чего? За стол староста заплатит – у него мои орены остались. Доброго здоровья!
Трактирщица покивала, не особо удерживая малодоходную постоялицу. Завернула в тряпицу Коровай свежего хлеба, кусок сыра, пару редисок. Уже когда Медея потянула тяжелую трактирную дверь, ее догнала брошенная в спину фраза, будто из прошлого.
- Не гоже девке за мужиком бегать. Вон лицо не зажило еще!
Меда остановилась на секунду, обернулась, улыбнулась и очень спокойно ответила:
- Я знаю.
Чего ей стоило это спокойствие и эта улыбка знал лишь ремень на лютне, который девушка стиснула так, что застежка в ладонь врезалась.

Войдя в конюшню, Медея втянула носом запах живого тепла лошадей. Оседлав Игреню и закрепив сумку с вещами с одной стороны, а с овсом – с другой, Медея выехала со двора, помахала рукой кому-то из девчонок на улице у колодца, собравшихся посплетничать и провожающие Медею выкриками.
За околицей заблудиться и разминуться с ведьмаком невозможно. До самого разъезда. Однако поторопиться стоило. Ласковое утреннее солнце светило в затылок, ветерок перебирал волосы, как чуткие пальцы менестреля перебирают струны лютни. Чтож, мудрый старый менестрель поучал девочку-Медушку, что делать что бы то ни было следует тогда, когда невозможно не сделать. Так нужно петь, писать песни… так нужно жить. Вот сейчас просто невозможно было промедлить. Медея не знала, что скажет ведьмаку, не имела представления, зачем двинулась вдогонку… Но очевидно было одно:  иначе поступить она просто не может. Иначе все было бы зазря. Смерть Оборотня была бы зазря, вчерашнее бегство было бы зазря, вчерашний танец был бы зазря, Беллетейн стал бы ненужным, ее выход на большак обесценился бы, песни и поучения учителя, вылизывающий ее язык матери … Просто догнать и обратиться – а там будь что будет.
Игрея ровной быстрой рысью двигалась по большаку.
Древний камень у межи
Перекрестками объят.
Две дороги сторожит -
Хочешь - в рай, а хочешь - в ад.
И куда тебе пора -
Ты гадаешь по часам.
Другом звался мне вчера,
Кем теперь не знаешь сам.

Медея сожалела, что не может перекинуться в волчицу и со всех лап бежать впереди нее, ловя носом едва заметный узнаваемый запах.
Но ведьмак ждал. Девушка увидела и узнала его издалека. Неподвижное черное, опаленное пятно на холме на фоне майского голубого неба.
Медея приблизилась шагом, понимая, что ведьмак ее ждет.
-Роберт, – голос прозвучал глухо, пришлось откашляться. Девушка полезла в сумку и достала предусмотрительно оставленную сверху рубаху. – Вот. Спасибо тебе.
Руки сами по сбе, заготовленным жестом протянули рубашку. Глаза цвета меда натолкнулись на недовольную зеленую стену. В голове пропело
Ты в молчании своем,
Так похожем на доспех,
Споря с грязным вороньем,
Враз забыл и проклял всех.
В поле ветру расскажи,
Как отверг слова мои…

Рука невольно коснулась руки мужчины. Медея сделала вид, что ничего не заметила, хотя тепло пробежало по коже, собралось пушистым комочком у сердца.
- Вчера… Слишком многое осталось недосказанным, не находишь? – Медея отчаянно улыбнулась. – Я менестрель, и точно знаю, какой вред могут нанести невысказанные слова и незаданные вопросы. Они разъедают душу. Поверь, будет только польза, если мы устроим сейчас привал. Ведь ни ты, ни я не завтракали. И поговорим.
Медея спешилась, повела Игреню вповоду к группе березок немного в стороне от дороги. Острейшее желание обернуться и увидеть, следует ли ведьмак за ней жужжало как назойливая муха. Шагов человека она не слышала, но услышала поступь вороного. И с облегчением выдохнула.

копирайтинг =)

Использован текст песни Канцлера Ги To Friends

Отредактировано Медея Червонни (2012-05-02 17:18:36)

+2

27

Он ждал. Видел, и ждал... Хотел услышать звук ее голоса, боялся отзвука вчерашней ночи. Молодая, еще совсем юная волчица... Она видела как убивают подобных себе, даже, о диво! помогла ведьмаку. Он должен был чувствовать благодарность за спасение своей шкуры, а чувствовал камень вместо сердца. Глухой, пустой, бесчувственный... ко всему.
Ветер пел, пробившаяся по весне трава вторила ему отголосками шепотков, ветки деревьев, покрытых молодыми яркими листочками приветливо помахивало лапами.
- Роберт, - проговорила девушка. Глаза чуточку сузились, словно выхватывая ее контур из внешнего мира. – Вот. Спасибо тебе.
Он протянул руку, сам не поняв зачем. Лишь потом сообразил, что в них оказалась его рубашка. Та самая, которую он передал Медее вчера (или сегодня?) ночью. Выстиранная, кажется даже заштопанная. Что-то внутри екнуло, потянуло тугой болью левое подреберье, словно жилы решили вытянуть вместе с кожей. Силы выдержки хватило, чтобы на лице не отразилось ничего, только стена... ОН умел держать этот взгляд, ведь... так лучше. Там стократ лучше, чем...
- Вчера… Слишком многое осталось недосказанным, не находишь? Я менестрель, и точно знаю, какой вред могут нанести невысказанные слова и незаданные вопросы. Они разъедают душу. Поверь, будет только польза, если мы устроим сейчас привал. Ведь ни ты, ни я не завтракали. И поговорим.
"Недосказана печаль, да и что тут говорить?"...
О чем говорить? О том, что он - ведьмак, а она - оборотень? Он и сам понимал, что просить его не вмешиваться она не может. Обещать ей жизнь не может он. Итак вчера руки дрожали... До степени, когда стало страшно. Ему было страшно, вчера. На сегодня осталась только пустота и какая-то отчужденность. Зеленая стена из глаз.
В стороне от дороги шелестел лесок, туда-то и направилась девушка, ведя в поводу свою коняшку. Роберт постоял недолго, хмурясь, затем тронул коня сапогом и медленно, в трех шагах, последовал за странницей. Она не оборачивалась до самого пригорка, ведьмак спешился и, разглядывая окрестность, старался не встречаться с ней глазами.
"Чего ты боишься, Роберт?" - посмеивался внутренний голос.
"Невинных жертв." - Отвечало сознание.
Ой-ли? Невинных? Жертв ли?
Засунув подальше рассуждения альтер-эго, он обмотал поводья Ориона за сук, сам расстелил плащ, выуженный из недр котомки, расстелил его высушенном и нагретом солнцем участке, небольшом холме, покрытым первой травкой и какими-то маленькими цветами, и отошел, позволяя Медее закончить.
Девушка немного нервно выудила немного съестного, присела на край, жестом предлагая путнику сделать тоже. Меча он не снял, рукоять блестела за спиной как утренняя звезда, отражая лучи солнца. Ведьмак молчал. Он не знал о чем вести умную беседу. Конечно, вопросы в его голове были. Часть ответов он знал, вторую часть пытался угадать... О третьей не знал ничего. Но даже если он получит ответы... Что это меняет?
Девушка молчала, потупившись и перебирая пальцами струны лютни. Молчание затягивалось, и хотя девушка сейчас не казалась ни робеющей, ни пристыженной, скорее просто спокойной и уставшей, начинать разговор она не желала.
- И что же ты считаешь недосказанным? - голос с хрипотцой был сух, как осенний лист. Он и сам не знал почему... Толи вчера намахался, толи спазмы. Он откашлялся в кулак, точно зная, что это не поможет.
"Недосказанные слова? А что решит их озвучка? Что изменится-то?"...
Ум заполнил печальный перебор серебра, мягкий тянущийся с небес голос.
Недосказана печаль, да и что тут говорить,
Если темен путь закатный и оборвана струна.
Мы закончили играть и начали любить.
Далекая дорога за туманом не видна.
.
Лишь пустое окно,
Только капли весны
Нам остались, да звонкие голоса.
Все прошло давно,
Но расколоты сны
И молчат наши небеса.
.
Ты не помнишь ничего, и зачем бежать вослед
Уходящему навеки в золотые облака.
И тумана моего на заре растает след,
И забудутся напевы нам родного языка.
.
Только это окно,
Только капли весны
Нам остались, да звонкие голоса.
Все прошло давно,
Но расколоты сны
И молчат наши небеса.
.
А на утро ляжет снег на бескрайние поля,
И зима откроет двери, что бы мы понять смогли,
Что играем мы во сне и во сне дрожит земля,
Будто плач оттого, что мы ушли.
.
Только поле под луной
Не вернет наш след,
И затихнут во тьме наши голоса.
Все прошло давно, веришь ты или нет.
Все прошло, что еще сказать…
Все прошло давно, веришь ты или нет.
Все прошло, что еще сказать…

Когда-то давно он услышал эту песню в исполнении некой бардессы, певшей в самом дешевом кабаке Марибора. Сто лет назад. Песня врезалась в память и сейчас услужливо вывернула все наизнанку, произведя эффект дестроя. Роберт поморщился, отворачиваясь.
- Все закончилось, только и всего... Беллетейн... Майская ночь. - Последнюю фразу он выплюнул, словно гадкого жука. Раны заболели тянущей болью. Ведьмак поморщился, зашипев и положил ладонь одной руки поверх раненой другой.

Отредактировано Роберт (2012-05-02 23:08:44)

+2

28

Странный жест заботы – расстелить плащ на траве. Медея вынула из сумки прихваченные в таверне припасы и устроилась с краю, оставляя место для хозяина плаща и предусмотрительно располагая снедь между ними.
- И что же ты считаешь недосказанным? – Голос ведьмака звучал сухо и отстраненно. Слишком сухо и слишком отстраненно, чтобы поверить в искренность его слов. Это понимание сразу помогло расслабить плечи и тряхнуть волосами, приводя мысли в порядок. Улыбнуться. Медея отломила горбушку у свежего коровая. Нет, нет, нет… Никаких безвкусных корочек сегодня! С удовольствием откусила и принялась жевать.
- Все закончилось, только и всего... Беллетейн... Майская ночь.- Ведьмак слишком зло выговорил эти слова. Слишком резко двинулся, растревожив раны. Значит, болели не только они. Значит, есть смысл говорить.
- Роберт, если бы все и вправду закончилось – мне не пришлось бы догонять тебя. – девушка вздохнула, уставившись в слишком холодные зеленые глаза. – Майская ночь… Только от тебя и меня зависит, что останется в сердце – песни и танец у костров, или встреча в лесу. Да, я оборотень. Ну и что из того? Ты и сам не человек. Так несправедливо требовать от меня большего. И я поручусь в том, что человеческих жизней на моем счету ох как меньше, чем на твоем.
Девушка со вздохом отвела взгляд и отщипнула от краюхи кусочек.
- Тогда в лесу я сказала правду – я не убивала. И вряд ли ты получишь награду за мою голову - после смерти мы, Червонни, остаемся в человеческом облике. Моя хм… особенность… скорее доставляет неприятности мне, а не окружающим. Хоть, признаю, и порядком помогает защитить  себя в дороге. Как ты заметил, я предпочитаю убегать.
Вот интересно, зачем я затеяла это разговор… Меда прислушалась к себе. Очень важно было понять – что здесь самое главное… Девушка серьезно взглянула в лицо мужчины.
- Возможно, мы очень по-разному запомнили этот Беллетейн. И я хочу задать тебе несколько вопросов. Сама же готова ответить на твои.

+2

29

Медея говорила, говорила...А Роберт молчал, вертя в пальцах подрагивающий при Медее медальон.
"Ирония! Он всегда будет дрожать?" - усмехнулся про себя ведьмак. Тем не менее, шутки медальона его раздражали. Раньше он не был так напряжен. Конечно, профессия предполагает быть бдительным, но при переездах ведьмаку удавалось мало-мальски расслабиться, но теперь... Неустанная бдительность! ... Выматывает.
Слова падали, падали, словно капли в море... Слова. Что они значат?
Майская ночь… Только от тебя и меня зависит, что останется в сердце – песни и танец у костров, или встреча в лесу.
Встреча у костров, ненужные воспоминания... Прошлое. Глубоко зарытое, которое всплыло. Постараться не вспоминать. Ни костров, ни леса. Невозможно.
Роберт вздохнул, убрал медальон под рубашку, но руку с него не убрал. Словно трепетная птичка, он мелко дрожал под рубашкой, желая выбраться наружу.
- Возможно, мы очень по-разному запомнили этот Беллетейн. И я хочу задать тебе несколько вопросов. Сама же готова ответить на твои.
Меда замолчала, открыто глядя на ведьмака. Вопросы - вопросы... Их не выразить словами. И все же, несколько важных вертелось... Что ж.
- Задавай. - Без поволоки отозвался ведьмак, глядя в синее небо. Ветер трепал волосы и бросал их в лицо.

+2

30

Сухо брошенное «Задавай» не слишком подбодрило Меду. Но раз решила – значит решила, и переигрывать что-то будет нечестно.
- Что именно ты подумал? Сперва у костров и потом в лесу? Или – почувствовал… Ты очень резко переменился.  И почему сейчас ты такой… сердитый, что ли? Что я по-твоему, такого сделала, что ты ведешь себя со мной – как с врагом рода человеческого?
Девушка не могла поручиться, что именно потянуло ее догонять ведьмака. Интерес, тепло, инстинкт… Его манера улыбаться уголками губ, будто он и не улыбается вовсе, или тепло и отнють не иллюзорная поддержка рук? Волосы, в которые хочется зарыться пальцами, тонкие губы, с которых хочется сцеловать эту внешнюю улыбочку, не от сердца идущую. Прошептать – Не надо специально улыбаться, я тебя и без притворок принимаю.
Просто вот здесь и прямо сейчас значение имело только одно. Их дорога должна стать общей. Хотя бы на какое-то время. И это самое главное.
Над головой лениво плыло облако, на плащ деловито карабкался полосатый жук. Меда подставила ему палец, и когда тот забрался на него, подняла повыше. Жук потоптался, и грузно полетел, расправив крылышки.
Меда снова уставилась в зеленую стену и… представила, просто представила себе на секундочку в ней дверь, такую же зеленую и почти незаметную. Потянула на себя… И ничего не удалось. Дверь даже не подалась. Но зато она точно была. Да.

+2


Вы здесь » Ведьмак: Перекрестки судеб » Личные эпизоды » Двойные стандарты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC